"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Убежаль, — тихо произнёс Обонга.
На его опухшем лице красовались несколько кровоподтёков, разбитые губы надулись ещё сильнее.
— Куда? — спросил я.
Обонга ткнул пальцем куда-то в лес, туда, откуда мы пришли. Первым моим порывом было отправиться в погоню, догнать Лансану и убить, но вдруг я почувствовал полное равнодушие ко всему. Я посмотрел на свои руки. Пальцы крупно дрожали. Адреналиновый отходняк. Я несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Было трудно осознавать, что нас только что могли убить, но мы победили, и даже без потерь.
  
Я посмотрел на мёртвого мальчишку, которого Эмильен уже обобрал до нитки. Пуля вошла аккурат над левой бровью, и пацан так и застыл с удивлённым выражением лица. Феб, виляя хвостом, лизал с земли растёкшуюся кровь.
— Надо остальных сюда же принести, — сказал я. — Да и похоронить бы. Муванга, пошли со мной.
Негр поплёлся следом за мной за телом Кокнара. К моему удивлению, Кокнар ещё дышал, царапая ногтями землю. Его лицо, залитое кровью, страшно перекосило, и он мог только тихо хрипеть. Муванга посмотрел на него даже с каким-то сочувствием, которого надсмотрщик совершенно не заслуживал. Я вытащил у него нож из-за пояса, попробовал заточку ногтем, присел рядом. А затем отвернулся, чтобы не видеть его лица, и воткнул нож в его шею на всю длину лезвия. Анри Кокнар дёрнулся и обмяк. Я вытащил нож, который вышел из раны с неприятным хлюпаньем. Вот от этого стало действительно не по себе.
Ножик я вытер об рубаху Кокнара и вернул на место, а потом мы с Мувангой взяли мертвеца за руки и ноги и неторопливо потащили к остальным.
Эмильен и Шон притащили тело Пьера Сегье, застреленного в грудь, и Шон теперь стаскивал с него сапоги.
— Большеваты… — бормотал он, покачиваясь с носка на пятку. — Ничего, поправимо.
Для меня как-то дико было примерять одежду мертвеца, стоя возле ещё не остывшего тела, но в то же время я понимал, что другого выбора у нас нет. Но лично я хотел бы это всё как минимум постирать.
Зато Шону было всё равно, и он теперь щеголял новыми сапогами, бриджами и парусиновой рубахой, на которых местами красовались кровавые пятна. Я предпочёл взять себе нож и пополнить запасы пороха и пуль, остальное меня не слишком интересовало. У мальчишки нашлась заплечная сумка, в которой мы нашли несколько маисовых лепёшек, на которые лично я уже смотреть не мог. Ещё в их общих пожитках нашлись пара кисетов с табаком, запасной кремень, бурдюк с водой, уже пованивающей, и ещё один нож из плохонького железа.
В поясе у Пьера Сегье оказались зашиты несколько серебряных монеток, и Эмильен забрал их себе, не обращая внимания на недовольное ворчание Шона. Нам бы тоже пригодились деньги, но тратить их пока было негде. Мне вдруг подумалось, что у Лансаны тоже нашлось бы немало добра, но ублюдок наверняка уже был далеко.
— Эй, Обонга! А я же этого козла ранил, да? Я слышал, как он кричал, — спросил я.
— Да, масса, — негр закивал, как китайский болванчик. — Вот сюда.
Он показал на свою правую руку, ближе к локтю. Надеюсь, я раздробил ему кость, и он сдохнет от заражения крови.
— Эмильен? Сможем его выследить? — спросил я, глядя на пса, который снова что-то вынюхивал, нарезая круги по поляне.
— Сможем, только зачем? — пожал плечами буканьер.
Он увязывал собранное добро в узел, и явно не горел желанием бросаться в погоню.
— Найти, добить, — сказал я. — Он ведь с подмогой вернётся, я его знаю.
— Пусть сперва выследит, — хмыкнул Эмильен. — Да и не факт, что он до плантации дойдёт.
— Ну да… — нехотя протянул я, чувствуя, что обманываю сам себя, и что Бернар Лансана всё равно выживет.
— Если ты ему кровушку пустил, то он далеко не уйдёт, — сказал Шон. — Забудь, мы теперь свободные люди.
— Послушай своего друга, московит, — сказал Эмильен. — Если сейчас будем тратить время на поиски, то в посёлок до ночи не успеем. А мы и так времени потратили изрядно.
— Значит, в другой раз найду, — пошутил я.
Даже и без Лансаны всё вышло неплохо.
  
Глава 20
 
Пока мы шагали по лесу, я раз за разом прокручивал в голове события дня, понимая, что если бы Лансана не отправил своих дружков идти в обход, мы бы не сумели победить. Вообще никак. А значит, наша победа была следствием его ошибки, а не нашего тактического гения. От осознания этого факта становилось немного тоскливо.
Немного грело душу то, что мы всё-таки победили, и даже без потерь, наоборот, остались с трофеями. Теперь все, даже ниггеры, были вооружены, хотя поначалу они наотрез отказывались брать в руки страшные колдовские гром-палки. Так идти по лесу было гораздо спокойнее.
Эмильен шёл впереди, показывая дорогу, лишь изредка оборачиваясь, чтобы подождать нас. Вечерело, буканьер хотел прийти в лагерь до заката, но мы шли по лесу гораздо медленнее него, и Эмильен из-за этого злился. Его, конечно, можно было понять, но и нас тоже. Мы не были привычны к ходьбе по лесу, да и после долгих месяцев изматывающего труда сил у нас оставалось не так уж много.
Хотелось пару-тройку дней отлежаться, и я надеялся, что в лагере это получится. А на еду можно выменять один из трофейных мушкетов, вряд ли нас кто-то будет кормить задарма.
Теперь мы спускались вниз, в долину, пробираясь через заросли каких-то папоротников, высотой доходивших до пояса. Я посматривал под ноги, опасаясь наступить на змею или ещё какую ядовитую тварь, которых, по моему разумению, в джунглях было полным-полно.
— Далеко ещё? — проворчал Шон.
— Нет, если вы пошевелитесь, — в тон ему ответил Эмильен.
Спорить и пререкаться ни у кого желания не было, и снова повисла тишина, нарушаемая только сиплым дыханием Шона и резкими птичьими воплями, к которым я так и не мог привыкнуть, каждый раз вздрагивая, когда очередной попугай или тукан решал обозначить своё присутствие.
В конце концов, мы увидели впереди, между деревьев, мерцающие огоньки. Солнце почти село, сгущались сумерки, в это время года весьма короткие, и теперь мы шли, ориентируясь на огни. Мне почему-то вспомнились легенды про болотные огоньки, заводящие путников глубоко в топь, из которой нет выхода. Вскоре нас окликнули из темноты.
— Стой! Кто там?! — раздался голос откуда-то из кустов.
— Это я, Эмильен, — отозвался буканьер. — А это со мной.
Я пытался высмотреть в темноте того, кто нас окликнул, но никого так и не смог разглядеть. Только огоньки костров мерцали где-то за деревьями.
— Кого ты там опять привёл? — протянул голос так, будто Эмильен уже не в первый раз приходит с гостями.
— Беглые, с плантации, — ответил Эмильен. — Это они Блезу пожар устроили.
Караульный из темноты коротко хохотнул в ответ.
— Проходите, гости дорогие, — сказал он, и мы пошли вслед за Эмильеном.
Тропинки здесь становились шире, и когда мы прошли ещё немного вперёд и вышли из-за деревьев, то увидели просторную поляну, усеянную россыпью костров. Тут и там стояли хижины, крытые пальмовыми листьями, сушились растянутые на палках шкуры, на деревянных решётках коптилось мясо. Мы шли и озирались по сторонам, будто туристы. Один только Эмильен энергичным пружинистым шагом летел к своей хижине, возле которой горел небольшой костерок.
От запахов дыма и мяса рот снова наполнился слюной, а желудок свирепо заурчал, словно раненый лев.
— Располагайтесь, — сказал Эмильен, когда мы подошли к одной из хижин.
Заходить внутрь он не стал, сел у костра. Мы сели тоже, положив мушкеты рядом с собой. Я чувствовал, что с оружием тут лучше не расставаться, хотя в целом ощущал себя в безопасности. Здесь было куда более безопасно, нежели на плантации.
  
Костёр потрескивал и стрелял искорками, Феб крутился неподалёку, выпрашивая у хозяина подачку. Тепло от костра приятно согревало, ночи здесь всё-таки выдавались весьма и весьма холодные. Я почувствовал, что меня клонит в сон так, словно я находился не в джунглях Испаньолы, а в родительском доме, возле горячей печки, окружённый уютом и заботой. Очень скоро я провалился в сон.