"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Разве что пёс замолчал и перестал трепать измочаленную кость, и теперь глядел куда-то в лес, прижав уши. Я перехватил мушкет поудобнее, пытаясь высмотреть, что же такого там увидел пёс, но видел только шелестящую от ветра листву.
— Что такое? — спросил Эмильен.
— Что-то не так, — пожал плечами я.
Буканьер вытер нож о грязную рубаху, сунул в ножны на поясе и поднялся на ноги. Он к чему-то принюхался, будто мог учуять какие-то новые запахи сквозь дым костра, смрад немытого тела и вонь распотрошённого кабана. Но в любом случае, он тоже насторожился.
  
Он нагнулся, чтобы подобрать мушкет с земли, и в это время громыхнул выстрел, пуля прожужжала над его головой, прошелестев через кусты. Я бросился на землю, вжимая приклад в плечо и выцеливая хоть кого-нибудь, но видно было только густое облако дыма. Эмильен схватил мушкет и прицелился туда же, Шон сжал кувалду в руках, укрываясь за кустами. Один только Муванга трусливо рухнул на землю и прикрыл голову руками.
— Твою мать, — выдохнул Шон. — Черномазый хвост приволок.
Пороховой дым потихоньку рассеивался, и я заметил Обонгу и ещё четверых. У негра на лице красовались свежие кровоподтёки, стало быть, его успели немного побить. Ещё один перезаряжал мушкет, и я не видел его лица, зато трёх других узнал. Лансана, Кокнар и Сегье. Лица злые, сосредоточенные, кровожадные. У каждого в руках по мушкету.
— Эй, Англичанин! — рявкнул месье Лансана, водя мушкетом из стороны в сторону и выискивая взглядом хоть кого-то из нас. — Думал, получится уйти?!
Я скрипнул зубами, пытаясь прицелиться, но из-за кустов, окружавших поляну, обзор был так себе, а там, где охранников было видно, их загораживал Обонга.
— Пошёл ты нахер, козёл! — сквозь зубы выкрикнул я.
Лансана жестом отдал приказ двоим подчинённым зайти с флангов, а сам начал медленно приближаться, прикрываясь телом Обонги. Следом за ними семенил какой-то подросток, наконец перезарядивший свой мушкет.
— Что будем делать? — шепнул ирландец.
Я молча потянул за курок, который с тихим щелчком встал на положенное место, и это было красноречивее любых слов.
— Выходите, не то хуже будет! — заорал Анри Кокнар.
Нет, хуже не будет. Мы хоть и в тупике, и, по сути, в меньшинстве, но и покорно задирать вверх лапки я не собирался. Лучше подохнуть здесь, чем возвращаться на плантацию.
Феб глухо зарычал, низко припадая к земле, и буканьер положил руку ему на шею, удерживая от глупых поступков.
— Эмильен, — тихо произнёс я. — Через кусты сюда не продраться?
Лично я бы через эти колючки не полез, но вдруг тут есть ещё какая-нибудь тропка, которую случайно могут найти эти ублюдки.
— Не думаю, — хмыкнул буканьер. — Хотя зависит от того, насколько вы им нужны. При желании, наверное, можно.
Кокнар и Сегье уже скрылись из поля зрения, пытаясь обойти колючие заросли и выйти к нам в тыл. Лансана стоял на тропинке позади избитого Обонги, рядом с ними стоял малец, выцеливая кого-то из нас.
— Слушайте сюда, — тихо произнёс я.
Мувангу даже пришлось толкнуть, чтобы он пришёл в себя.
— Шон, сможешь кабана в них метнуть? — спросил я.
— Чего?! — фыркнул он, глядя на меня, как на идиота.
— Тушу кабана. Бросить. По моей команде.
— Давай-ка я лучше кувалду метну, — предложил он. — Столько мяса пропадёт!
— Нет, надо именно кабана. Справишься? Верь мне, мать твою, — процедил я.
— Ладно… — протянул он.
— Муванга! По моей команде крикнешь брату, чтобы падал на землю. На своём языке. Понял? — сказал я, глядя на дрожащего от страха ниггера.
— Да, масса, — пробормотал он.
— Эмильен! Стреляем одновременно. Твоя цель — вон тот малец. К Лансане у меня свои счёты, — сказал я. — С остальными разберёмся потом.
— Добро, — хмыкнул буканьер, тут же принимаясь выцеливать врага.
Я подождал, пока Шон подползёт к освежёванной туше и возьмёт её на руки. План был отчасти безумным, но красивым и простым, а такие чаще всего неплохо срабатывают. Я убедился, что Шон готов метнуть кабанчика, кивнул ему, прицелился в Лансану и во всю глотку заорал.
— Давай!
  
Глава 19
 
Шон с размаху бросил поросячью тушу в сторону врага, и на резкое движение среагировал малец, тут же пальнув по летящей туше, орошающей всё вокруг кровью и склизкими потрохами. Мувангу пришлось пнуть ногой, чтобы он наконец заорал на своём языке то, что мне было нужно, но его брат упал на землю даже раньше, и я сумел поймать Лансану в прицел.
— Огонь! — рявкнул я, и спустил курок.
Мушкет лягнул меня в плечо, словно норовистая кобыла, гораздо сильнее, чем знакомый мне АК-74 и даже сильнее, чем пулемёт Калашникова. Воспламенившийся порох на полке брызнул ворохом искр в лицо, всё заволокло дымом, пахнущим тухлыми яйцами. Эмильен выстрелил одновременно со мной.
Раздался вопль Лансаны, и только так я понял, что всё-таки попал. Я не смог сдержать довольной улыбки, но радоваться такой удаче было некогда, нужно было перезарядить мушкет.
Бросить пороха на полку, закрыть полку, развернуть мушкет, засыпать пороха в ствол, сунуть туда пулю, забить шомполом пыж, вернуть шомпол на место, взвести курок, и мушкет снова готов к стрельбе. И это болтовые винтовки мне ещё казались медленными. По сравнению с этим, из болтовки можно за то же время в десять раз больше выстрелов сделать.
Воздух наполнился дымом и криками. Я вскочил на ноги, высматривая через заросли Кокнара или Сегье, пытавшихся обойти наше укрытие.
— Вот теперь можешь метнуть кувалду, — сказал я Шону.
— Не, — осклабился тот.
Жаль, на наших мушкетах не было штыков. Без них мушкет после выстрела превращался в довольно неуклюжую, хоть и тяжёлую, дубинку. Мы крадучись вышли из зарослей, я жестом показал Эмильену, что нам нужно разделиться. Тот кивнул, коротко свистнул, подзывая собаку, и медленно пошёл вдоль кустов. Мы с Шоном пошли в другую сторону.
Я медленно продвигался вдоль колючих зарослей, Шон держался позади меня, сжимая в руках кувалду. Впереди зашевелились кусты, и я присел на одно колено и замер, выцеливая противника.
— Бернар! Ты живой там? — раздался крик Пьера Сегье.
Сразу вслед за этим прогремел выстрел. Навстречу нам из кустов выбежал Анри Кокнар, и я тут же выстрелил, но промахнулся. Охранник вскинул свой мушкет, но вместо выстрела порох только пшикнул на полке, и я рванул к врагу, на бегу перехватывая мушкет за горячий ствол. Кокнар попытался подставить мушкет под удар, но я ткнул его прикладом в лицо, ломая хрупкие кости. Охранник отшатнулся, разбрызгивая ярко-красную кровь по кустам и листьям, а я вдогонку обрушил приклад на его башку, словно забивая сваю. Что-то хрустнуло, и он повалился наземь, как мешок с картошкой.
— Неплохо, — сказал Шон, выворачивая мушкет из его пальцев. — Foc, да тут же порох насквозь сырой, он что с ним делал?!
— Пошли, — сказал я, коротко поглядев на холодеющий труп.
Никаких эмоций это зрелище у меня не вызывало. Ни тошноты, ни «о Боже, что я наделал», ни даже какого-то нервного возбуждения. Только лёгкое удовлетворение, как от хорошо сделанной работы. Пожалуй, я видел на плантации слишком много смертей, достаточно, чтобы зачерстветь и не мучиться совестью от убийства подобной мрази, такой, как Анри Кокнар.
Я торопливо перезарядил мушкет, с досадой обнаружив, что пороха осталась небольшая щепотка. Шон тоже вытряхнул отсыревший порох с полки и засыпал нового. Кувалду он оставил рядом с трупом Кокнара, и мы пошли обратно.
Дым рассеялся, и я увидел, как наши ниггеры сидят рядом друг с другом на корточках, тихо переговариваясь, а Эмильен шарит по карманам мёртвого мальчишки. Лансаны нигде не было видно, но если буканьер спокойно обирает труп, то, наверное, всё спокойно. Мы подошли к ним.
  
— А где ещё один? — оглядываясь по сторонам, спросил я.
Я заметил только пятна крови вокруг, но это могла быть кровь мальчишки. Или побитого Обонги. Или подсвинка.