Култи (ЛП)

Он даже не моргнул и не выглядел слегка смущенным.
Лишь один раз кивнул, его губы по-прежнему были плотно сжаты.
— Я поеду за тобой.
Поедет за мной домой?
— Все в порядке. Обещаю. Я могу добраться до дома целой и невредимой.
— Я поеду за тобой.
Дорогой Бог.
— Уверена, у тебя есть дела поважнее. Поверь мне, все в порядке.
— И не подумаю. Я провожу тебя домой, — настаивал он. Я открыла рот, чтобы возразить, но он опередил меня. — Садись.
Именно так я обнаружила, что икона мирового футбола сопровождал меня по дороге в мою квартиру над гаражом.
  
Глава 17
 
Это был стук.
Это был долбаный стук в дверь, который, в конце концов, заставил меня скатиться с кровати.
Я собиралась убить того, кто был по ту сторону двери. Ладно, может, не убить, но серьезно покалечить.
Тот факт, что в десять часов утра я еле волочила ноги, был явным признаком того, насколько ужасно я себя чувствовала. Хотя я должна была лучше подумать о последствиях вчера, когда не стала слишком активно растягивать мышцы, что объясняло, почему я чувствовала себя сегодня еще хуже, чем накануне.
— Иду! — рявкнула я, когда стук стал еще более неприятным.
Убью на хрен. К черту все. Может быть, мне сойдет с рук преступление в состоянии аффекта.
Когда посмотрела в глазок — мой отец установил его через минуту после того, как помог мне переехать — я подумала о том, чтобы ударить себя по лицу, дабы убедиться, что не сплю.
— Тренер? — спросила я, отпирая верхний замок, а затем и нижний, чуть приоткрыв дверь. Его большое немецкое лицо смотрело на меня сквозь щель.
— Рей — меня устроит. Впусти меня.
Он хотел, чтобы его звали Рей — король по-испански.
Я впустила его.
Только после того, как открыла дверь, подумала о том, что только что, буквально секундой раньше скатилась с кровати. Мои волосы, должно быть, напоминали что-то из худшего ночного кошмара стилистов «Джон Фрида», а лицо… припухшее. Оно несомненно было опухшим и, несомненно, со следами слюны. (Примеч. JOHN FRIEDA — американская компания по производству косметики и средств для волос).
— Я только встала, — слабым голосом объяснила я, наблюдая, как он запирает дверь.
— Я заметил. — Эти карие с зеленым глаза секунду пристально смотрели на мое лицо, ненадолго опустившись чуть ниже, прежде чем, наконец, окинуть взглядом мою маленькую гостиную.
— Я звонил тебе, — сказал он рассеянно.
— Я отключила телефон после того, как позвонила Гарднеру и сказала, что не приду, — объяснила я. Во-первых, я спала как убитая. Потому что всю ночь страдала от того, что никак не могла улечься и постоянно ворочалась. Когда в шесть зазвонил будильник, и я перевернулась, чтобы выключить его, мои ребра очень спокойно сказали мне, что я ни за что не пойду на пробежку, не говоря уже о тренировке.
К счастью, за последние четыре сезона, которые провела в команде, я пропустила тренировку только один раз, по причине, не связанной с травмой. Мой дед умер, и я полетела в Аргентину на грандиозные похороны, на которых присутствовали тысячи людей. Страна в трауре — так назвала это событие телекомпания в тот вечер, когда я сидела в номере отеля и смотрела новости, подводящие итоги дня. Гарднер даже не постеснялся сказать мне, чтобы я лечилась и, как только мой таинственный «вирус» пройдет, вернулась.
Я терпеть не могла лгать, но, по крайней мере, обещала навестить доктора и остаться в постели.
— Ясно.
Култи сделал еще пару шагов, осматривая маленькую кухню и островок барной стойки, который был у меня вместо стола, рядом с ним стояли два барных стула.
Я подавила зевок.
— Ты в порядке?
Култи, нахмурившись, оглядел меня с головы до ног.
— Я в порядке. Пришел убедиться, что ты жива.
У меня мелькнуло воспоминание о прошлой ночи, как он опустил стекло, пока его машина стояла на подъездной дорожке, и приказал мне принять что-нибудь от боли.
— Я в порядке. Чувствую себя так, будто меня переехали катком, но со мной все в порядке.
 
— Ты пропустила тренировку. Ты не в порядке.
У него была превосходная точка зрения.
— В полдень у меня назначена встреча с врачом, просто чтобы убедиться, что ничего не сломано.
Его лицо потемнело, когда он обошел меня, направляясь на кухню. Сделав два шага, он остановился и оглянулся через плечо, его взгляд остановился на моих ногах.
— Ты вообще носишь штаны?
— Нет. — На мне были шорты, черт побери. К тому же, это был Хьюстон. Ни одна женщина не носила штаны летом без крайней необходимости.
Он еще секунду смотрел на меня, потом перевел взгляд на мое лицо и продолжил свой путь на кухню.
— У тебя есть чай или кофе?
Я показала где.
— И то, и другое.
Немец издал неразборчивый звук, обыскивая мои кухонные шкафы.
Ладненько.
— Что ж, чувствуй себя как дома. Пожалуй, пойду приму душ и надену штаны. — Я хотела бросить на него неприязненный взгляд при упоминании о штанах, но он не обратил бы на это внимания. Он стоял ко мне спиной.
Тридцать минут спустя я вышла из душа, почистила зубы, волосы… ну, я собрала их во что-то, что можно было считать пучком, нанесла дезодорант, надела джинсы, которые могли бы сойти за леггинсы, и настоящий лифчик, и появилась в гостиной моей квартирки над гаражом. Култи сидел на диване, пил черный кофе из кружки с изображением совы и смотрел телевизор.
Тот факт, что человек, плакаты которого висели у меня на стене почти десять лет, сидел на диване и пил кофе, потому что пришел проведать меня, на самом деле не сильно меня поразил. Я бы не сказала, что это было нормально, но я не задыхалась, пытаясь поговорить с ним, и не запаниковала из-за того, что не вытирала пыль в течение нескольких недель. Это было просто… естественно. Ничего страшного.
Не было ничего страшного в том, что Рейнер Култи сидел здесь и проводил со мной время.
— Ты голоден? — Я умирала с голоду. В это время дня я обычно уже обедала.
— Нет, — ответил он, все еще не отрываясь от телевизора.
Я посмотрела на него и начала искать в морозилке что-нибудь легкое для приготовления. На завтрак были замороженные пирожки с индейкой, фрукты и багет из цельного зерна. Замороженные фрукты я отложила в сторону, чтобы добавить в смузи, пока готовила остальное. Култи ничего не говорил, пока я готовила еду, но знала, что он внимательно наблюдал за тем, что я делала.
Когда закончила, мой блендер был наполнен странным коктейлем из миндального молока и остатков замороженных фруктов. Я налила два стакана и положила на тарелку свой импровизированный бутерброд.
— Возьми, — сказала я, держа стакан над его головой.
Он молча взял у меня стакан и поставил его на кофейный столик. Я чопорно села на противоположный конец дивана, поставив тарелку на колени, а смузи на кофейный столик, и стала смотреть шоу о выживании. Култи сидел за приставным столиком, пока я ела, устраивая беспорядок вокруг себя, потому что было слишком больно пытаться вести себя прилично.
— Почему у тебя так много записей этого шоу? — спросил он, просматривая список на моем медиа-плеере.
— Потому что оно мне нравится, — ответила я. Хотя, ладно, это была лишь частичная правда. Мне правда нравилось это шоу. Но еще я считала двух парней, которые пытались выжить в различных условиях и окружающей среде, действительно привлекательными.
Култи хмыкнул, но нажал на самый старый эпизод, расположенный наверху списка. Я определенно не собиралась жаловаться.
Не прошло и пятнадцати минут после начала шоу, как Немец полностью повернулся всем телом в мою сторону, выражение его лица стало подозрительным.
 
Я поставила тарелку на колени и моргнула.
— Что?
— Тебе нравятся они или шоу?
Ох, парень. Марк истерически рассмеялся, когда я призналась ему, что нахожу этих двух мужчин сексуальными… им было чуть за сорок, у обоих проявлялась седина, у одного из них начали выпадать волосы, но мне было все равно. Они были по-настоящему привлекательны, и вся эта затея с выживанием только помогала. Чего мне было стыдиться?