Аксиомы, леммы, теоремы. Стихотворения, баллады, переводы

 Надо мной — зыбким светом
 Мерцает звезда...
 Город спит — до утра не разбудишь.
 Фонари уж устали гореть.
 До утра — обо мне ты забудешь.
 Без меня светлый сон
  
 Сможешь ты досмотреть.
 Чужие тихие напевы 
 (Переводы) 
 Из древнегреческой поэзии 
 Анакреонт 
 *** 
 Деревья выпивают сок из почвы.
 Земля, как всем известно, воду с неба
 Из облаков небесных получает.
 В распоряженье облаков, конечно,
 Вода морская. Солнце наливает
 Красавице Луне. Короче, братцы,
 Бухáют все, ну так, с какой же стати
 Мне лицемеры запрещают это?!
 * * * 
 О, тяжка любовь безмерно!
 Нелюбовь тяжка не меньше!
 Но страшней всего, поверьте,
 Вдруг любимую утратить!..
 Из английской поэзии 
 Джордж Гордон Байрон 
 ТЬМА 
 Я видел сон, который не был сном —
 Лишь солнце тусклое, и звезды, и светила
 Погасли вдруг в чернильной темноте,
 Земля заледенела под ногами.
 Пришел рассвет — но нет, не рассвело,
 Пришел рассвет — без солнечного света,
 Без неба голубого, без тепла —
 Лишь чернота, наполненная страхом.
 В те дни безумцы жили на земле.
 Молились горячо о ярком свете, Не получив ответа, жгли костры.
 Дворцы роскошные и жалкие лачуги,
 Жилища эти — поглотил огонь,
 А после взялся за леса и долы.
 Вулканы превратились в маяки,
 Не разогнав, однако, тьму ночную,
 Лишь ложную надежду подарив
 Навеки обезумевшим несчастным.
 Горели и леса, и города,
 Треск гибнущих деревьев пóлнил воздух.
 А после — тьма, а после — тишина,
 Тяжелое дыханье близкой смерти.
 Иные просто падали ничком,
 И на губах — безумные улыбки.
 Они тонули в собственных слезах
 Другие же в отчаянье взывали
 К молчащим небесам.
 Скулили звери,
 Ползли к кострам и ластились, надеясь
 Согреться. И кричали обреченно
 Мятущиеся птицы в небесах.
 К пылающим кострам, остаткам жалким
 Тянулись змеи, их смертельный яд
 Уж не дарил забвения несчастным.
 Безумцы пожирали змей самих,
 Чтоб утолить непреходящий голод —
 Хотя б на время.
 А Война и Смерть,
 Две давние подруги, две сестрицы
 И два чудовища — снимали урожай
 С полей кровавых, жутких и бесславных,
 С толпы лишенных разума людей —
 Лишь эти две насытиться могли бы.
 В конце концов, на гибнущей Земле,
 Сожженной, остывающей, голодной —
 Лишь два обломка сохранились — два
 Свидетеля ушедшего величья,
 В одном и том же городе пустом.
 И вот они сошлись в последней схватке,
 В отчаянном, бессмысленном сраженье.
 В сожженном храме, рядом с алтарем,
 Что осквернен был кровью и кострищем,
 Они погибли оба, и тогда
 Иной Владыка — темный Властелин, —
 На два чела свою печать поставил
 И два остывших лба запечатлел.
 То Дьявол был, суровый, молчаливый.
 Владыка сна, владыка пустоты.
 И жадное безмолвье поглотило
 Последний вздох исчезнувшего мира.
 Гнилые корабли, без парусов,
 Подобно всплывшим посиневшим трупам,
 Бессмысленно качались на волнах.
 Луна погасшая скользила темным кругом,
 Подобно туче, ветер загустел —
 Повис над мертвым, неподвижным морем.
 Безжалостный пожар, свирепый ветер,
 И тучи тяжкие смирились, наконец,
 И уступили место полновластной,
 Единственной владычице...
 Вот так,
 Так во Вселенной воцарилась Тьма —
 Во Тьму навеки погрузился Космос.
 1819 г.
 * ** 
 Мы не встретимся с тобою
 Дивной ночью, при луне.
 И не справиться с судьбою
  
 Нынче ни тебе, ни мне.