"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

Я откашлялся и громко, так что капитан даже поморщился — повторил подсказку слово в слово.
Капитан кивнул, повернулся к борту, достал из внутреннего кармана флажок с непонятным мне черным знаком на жёлтом фоне и махнул. Так, словно самолёты были кораблями. Ну, я вообще-то слышал, что у самолётов есть и экстерриториальность, и аналогия со статусом морского судна.
В общем, моё дело было стоять столбом и не дрейфить, когда второй трап и две хвостовые рампы самолетов опустились и на асфальт посыпались пехотинцы, одетые в незнакомую и довольно красиво сидящую форму, а ко мне из рождающегося хаоса шагнул ещё один офицер:
  
— Граф Румянцев Елисей Петрович.
— Приятно познакомится, граф Бугуйхан Аркадий Ефимович.
— Ну что, Аркадий Ефимович, проведём процесс без сучка, без задоринки?
— Я только «за».
— А у Вас есть боевое охранение?
— Казачество. Сейчас атамана приглашу.
— Давайте для начала у золота выставим охрану.
— Как скажете.
Я пригласил его пройти в здание соседнее с авиаотрядом, именно туда в последний момент переместили золото.
Единственным, кто стоял у груды золота, причём в тот момент, когда мы с Румянцевым вошли, делал глоток из фляжки, средний из Иванычей, который несмотря на гражданский вид, был вооружён Энфилдом.
— Стой, кто идёт? — Иваныч направил в нашу сторону ружьё.
— Свои.
— Пароль!
Такого мы не обсуждали и не согласовывали. Тем не менее, не моргнув глазом, я брякнул:
— Кассиопея.
— Проходите, Аркадий Ефимович.
Золото было закрыто здоровенным куском ткани.
— Тент, извините, наш. Золото — штука ценная, а тент в хозяйстве полезен и на дороге не валяется. Мы его заберём.
Румянцев усмехнулся и от слов про тент, и от того, что золото представляло собой кубические куски со следами работы пилы.
Я по привычке, наверное, уже в сотый раз пересчитал их.
— Ну что, грузим в борт? — обыденно спросил Румянцев.
Я напрягся. Именно в этот момент покупатель может меня и весь каганат по-крупному кинуть.
— Никак нет, выставляем Ваше охранение, проводим проверку на подлинность, после чего Вы даёте отмашку своим…
— А, ну да, эта вся петрушка, — он поднёс к лицу браслет на левой руке и рыкнул туда, — первый взвод, бегом ко мне.
И они прибежали, буквально бегом.
Средний из Иванычей, пожал плечами, скомкал тент в кучку, закинул винтовку на плечо и снял себя с поста.
Бойцы спецроты выполнили приказ Румянцева буквально и прибыли спортивной рысью. Подозреваю, что они как породистые кони, знали ещё и несколько вариантов бега.
Командир взвода оценил ситуацию и взял здание в плотную оборону.
— У Вас тут есть, где покушать?
— Нет, город пока в стадии строительства, тут всё пустое и неготовое к высоким гостям.
— Ничего, у нас и сухпайки есть, — без особой радости ответил граф.
— А пройдёмте к командиру авиаотряда, может быть, у него что-то есть?
У дяди Вани нашлась варёная кабанятина с картошкой, причём, какая-то богатырская ёмкость.
— А Вы знали, что мы придём, как бедные родственники? — предположил я.
— Ну, конечно, куда бы вы пошли? И с дороги поставил чай, заварил. А сейчас ещё подтянется народ.
— Думаете?
— С гостем знакомиться. Тут же все лица уже приелись, а так — новое лицо.
И тут он оказался прав, в течение получаса за столом, кроме Иванычей, меня и Румянцева сидел облачённый в генеральскую форму де Жерс, весь французский экипаж и атаман с замом.
Румянцев смотрел на всю честную компанию с любопытством, наворачивая простецкую, но сытную и вкусную пищу.
— А есть кофе? — Румянцев не был настроен ни на быструю проверку золота, ни на отдых.
— Есть свежий чай, — ответствовал дядя Ваня, — кофе только у казаков.
— Давайте чай.
Дядя Ваня налил нам чай, и мы вместе с чашками вышли в портово-торговую зону города, и я выгулял Румянцева к реке, показал в силуэты предгорий на закате.
Периодически граф спрашивал о состоянии дел у своих подчинённых, судя по всему, механизм работал, каждый выполнял свою часть, кто-то охранял золото, кто-то самолёты, мобильную лабораторию переместили, развернули мобильные генераторы (мы были готовы предоставить свои, от Игоря, но Румянцев отказался), начали проверку.
— Ну, как, процесс идёт?
— Да. Признаться, были опасения, что золото не настоящее, что будет применена магия высокого пошиба, но наши технологи и маги подтверждают подлинность. Только форма, кубы… Очень странная.
— Я договорился с алтайцами, они провели ритуал, разовый и мы извлекли из недр золото. Из-за него на нас напали англичане и нанятые ими степняки.
— Отбились?
— Нет, отмахались только от отряда, что был тут под стенами, в остальном война продолжается.
— Ну, просите военной помощи у государя. Признаться честно, он Вам не откажет и Вам весьма симпатизирует.
— А как же… Мне говорили, что император мной и моими выходками недоволен.
— Это публично говорили? Так, чтобы чужие уши слышали?
— Ну… Да, так и было.
— Сие есть «ля полити́к»… Вы же делаете громкие и неблагородные поступки и заявления, публично обвиняете британцев, боретесь со степняками. Если Вы проиграете, то власти империи скажут, что никогда Вас не поддерживали. А если Вы преуспеете, то втащите на своих плечах и их интересы.
— Я на такое надеюсь. Вы будете общаться после отгрузки с государем?
— Да, буду докладывать лично.
— А могу я Вас просить передать личный подарок?
— Какой?
Я извлёк из кармана голубоватый необработанный бриллиант с биркой. У них у всех были бирки с номерами и вымышленными датами добычи, этот камень не был исключением. Камень не был самый большой из тех, что создал для меня элементаль, но все остальные были бело-прозрачными, а этот почему-то получился голубоватым.
— Он называется «Небо Алтая». Я прошу подарить его государю от меня лично и от народа каганата.
— Интересно Вы говорите, не от кагана, а от себя и народа. Вы не собрались тут устраивать республику? Впрочем, это меня не касается, я делаю своё дело.
— Нет, у нас конституционная монархия.
— Опасный эксперимент, так широким массам покажется, что можно и ограничить власть монарха.
— Моя конституция её только упорядочивает. Там в одной из первых статей написано, что власть кагана является незыблемой и абсолютной. У меня встречный вопрос. А на чём строится власть Петра Алексеевича?
— Ну, Вы спрашиваете!
— Спрашиваю. Не оспариваю, но спрашиваю.
— Она строится на власти дворянского сословия, того, что он управляет ими, то есть, нами, армией, полицией, чиновниками…
— Стоп. Полшага назад. Что значит — управляет?
— Ну, то и значит, приказывает, велит, определяет как конкретные действия, так и общую политику.
— А откуда тот или иной министр знает, что конкретно этот человек — правитель?
— Он взошёл на престол и правит.
— Я хожу вокруг да около конкретного ответа на свои вопросы, Елисей Петрович. Его власть, как и британского или любого другого монарха зиждется на традиции, на том, что «так было всегда». Каждый чиновник знает, что так должно быть, хотя и без особой причины, просто по традиции. Но традиции не писаны, а я как юрист, люблю формализацию. Кстати, об этом, комплект документов на подпись у Вас?
— У Баранова, ближе к отгрузке подпишете. Говоря про традиции, Вы намекаете, что они могут измениться, а с ними изменится и статус монарха? В том числе, перестанет быть таковым?
— Предок упаси, я сам сторонник традиций, твёрдый монархист. Меня такие слова только пугают. Даже тут, в каганате я зацементировал статус кагана.
— Дээээ, мы все не революционэры, граф-найом. Но… Чтобы Вы понимали, дворянское сообщество, ту его часть, что посвящает себя государственным и гражданским делам, эта ситуация очень интересует и куда затея с конституцией выведет… Обсуждают, спорят.
  
— Ну, Вы им привет передавайте.