Развод. Ты разрушил нас (СИ)

— Значит, думаешь побыть одна?
— Да. Мне это нужно.
— Достали тебя мужики, а, Ксюх? — усмехается Тема.
— Не то слово.
Артем хмурится и задумчиво смотрит перед собой.
— Что такое, Тем?
Брат переводит взгляд на меня:
— Мне не нравится то, что происходит вокруг тебя, Ксень. Таинственный шейх-чеченец, который нарисовался так удачно. Да еще и втянул в открытие ипподрома. Отец, который спит и видит, как запустит лапу в твой трастовый фонд. Это сватовство еще. Мутно как-то все, тебе не кажется?
  
Кусаю нижнюю губу, размышляя над словами Артема.
— Ты не думай, я не хочу тебя напугать или что-то в этом роде, но, Ксюш… поехали со мной в Сочи, а?
В его голосе беспокойство, он явно тревожится за меня.
— Уехать не могу, Артем, — качаю головой. — У меня открытие ипподрома.
— Слушай, в Дубае что, нет своих агентств по организации мероприятий? — начинает нервничать.
— Там публика в основном русская, и все должно быть сделано так, чтобы ей было близко и понятно.
На самом деле, я задумывалась над этим вопросом, но смысла ответ искать нет — заказ взял Женя. Чем он руководствовался, знает только он сам. Я просто исполнитель. Но сейчас, после слов Артема, все начинает играть такими красками, что становится не по себе.
— Как только откроется ипподром, я приеду к тебе, — принимаю окончательное решение.
Артем кивает, довольный.
— Я с Киром разговаривал, — говорит он, а мое сердце ухает вниз. — Он морально раздавлен, но не перестает думать о тебе.
— Он пишет мне, да. Фрукты присылает с курьером.
— А ты что? — спрашивает аккуратно.
— А что я? Кирилл наиграется в доброго друга и пойдет жить дальше своей жизнью.
— То есть ты даже не предполагаешь, что он может полюбить твоего ребенка? — он удивленно вскидывает брови.
Я поднимаюсь, забираю чашки, собираясь уйти на кухню:
— Он никогда не забудет о том, что малыш от Имана. Пройдет время. Месяцы, годы… и это ружье на стене выстрелит. Между своим ребенком и мужчиной, который любит меня, я остановлю выбор на первом.
Разворачиваюсь и ухожу, когда в спину мне прилетает:
— Просто иногда не нужно выбирать кого-то одного, а следует забрать то, что дает тебе жизнь.
  
Глава 37
 
Ксюша
— Необязательно ехать сейчас! — Женя психует, а я чувствую, что мне вообще плевать на его эмоции.
— Открытие через месяц, — пожимаю плечами. — Когда, если не сейчас?
Ребенку уже больше двенадцати недель, Елена сказала, что никаких угроз для меня и моего мальчика нет, поэтому я могу без опасений лететь. В Дубае сейчас пик жары прошел, так что можно спокойно ехать.
— Ксюш, давай отправим Регину? — Женя едва ли не стонет.
— И Регина тоже приедет, просто через пару недель. Она пока нужна тут.
— Неужели ты не видишь — Иману от тебя что-то нужно? Он смотрит на тебя, как на кусок мяса!
Никто, кроме Артема и Вики, не знает, что я беременна. И тем более, что ребенок от Имана. Своему боссу я не собираюсь об этом говорить.
— Жень, включи здравый смысл. Тогда ты обязательно найдешь кучу причин, почему я должна быть там.
Босс молчит. Я встаю и иду в свой кабинет.
На телефон приходят эсэмэски. Амаев спрашивает, когда я приеду, — хочет встретить. Он уже улетел в Дубай и теперь постоянно зазывает меня туда. Я бы, может, и не поехала, но это моя работа, и мне действительно нужно готовить мероприятие.
Отвечаю на стандартные сообщения от Кирилла.
Собираю со стола кое-какие документы, которые пригодятся. Беру ноутбук и планшет и уезжаю из офиса.
Дома меня ждет ужин, который приготовил Артем. Он светится удивительным образом, и у меня губы сами растягиваются в улыбке:
— Мы отмечаем что-то?
— Нет, — отмахивается брат. — Просто сделал ужин.
Ага. Ну да.
В дверь звонят, и я иду открывать. Что-то мне подсказывает, что я знаю, кого увижу на пороге.
— Здравствуй, — Кирилл улыбается и протягивает мне букет орхидей.
Мы виделись с ним пару раз. Он приезжал во время моего обеденного перерыва, и мы просто пили кофе в кофейне, ничего сверх того.
Забираю букет и пропускаю мужчину в квартиру. Сама иду на кухню, где хватаю Тему за локоть, но он поднимает руки:
— Эй, я тут не при чем, правда! Просто готовил ужин, а Кирилл позвонил и спросил, уместно ли будет, если он приедет, — в словах Артема ни грамма лжи. — Просто послушай его. Это же тебя ни к чему не обязывает!
— Ладно, живи.
— Я пока съезжу в одно место. Звони, если что, — протягивает руку Кириллу, и тот пожимает ее: — Привет, брат.
— Привет, Тём.
Тепло приветствуют друг друга, а я закатываю глаза.
Артем уезжает. Я отхожу к окну и опираюсь спиной о подоконник.
Мой бывший муж изменился: похудел, глаза будто потеряли цвет. Волосы коротко стрижены, виднеется шрам на голове, но он ничуть не портит мужчину.
— Ты хотел о чем-то поговорить?
Кир кивает, подходит ко мне в два шага и становится на одно колено. Протягивает коробочку с кольцом. Сразу отмечаю, что это кольцо новое, ничего подобного он мне раньше не дарил.
— Ксюша, я не могу жить без тебя. Выходи за меня замуж, — говорит твердо, уверенно, заглядывая мне в глаза снизу вверх.
Распахиваю в шоке рот:
— Кир… но я же беременна от другого мужчины.
— Я люблю тебя. Неужели думаешь, я не смогу полюбить твоего пацаненка? — спрашивает мягко, так, что аж сердце начинает щемить.
Беру его руки в свои и тяну их вверх:
— Кир, ты чего? — спрашиваю дрожащим голосом. — Ты же не сможешь!
По лицу Кира проходит волна разочарования, и я спешу пояснить:
— Иман намерен присутствовать в моей жизни, и Амаева будет много, ведь это его сын.
— Имана не будет в нашей постели. Меня это устроит. Я прекрасно понимаю, что он останется рядом с тобой и сыном, — отвечает он твердо.
— И как я объясню ребенку, почему у него два отца? — голос дрожит.
— Скажем ему правду: что у него два отца, которые его любят. Просто один из них ему родной, а второй нет.
— Это ненормально, Кир! — ахаю.
Плотников хмурится:
— Что же тут ненормального, Ксюш?! Мои чувства к тебе ненормальны? Нет. Я любил и продолжаю любить тебя. Без тебя нет смысла в моей жизни. Просто теперь я буду любить не только тебя, но и твоего сына. Тысячи мужчин воспитывают чужих детей от любимых женщин — и это нормально. А со мной ненормально. Почему?!
Я не могу стоять напротив Кирилла, он давит на меня. Поэтому я обхожу его и делаю несколько шагов в сторону.
— Да потому, что тебя хватит на некоторое время! Потом начнутся колики и полезут зубы! А после, когда ребенок станет старше, когда пойдут кризисы и подростковые проблемы, ты просто сольешься, потому что поднимать чужого ребенка нелегко!
Живот начинает тянуть, он становится колом. Я жду, что Кирилл начнет кричать и психовать, но он подходит ко мне, кладет руку на щеку и гладит большим пальцем, успокаивая. Меня тут же отпускает.
— Ксюш, мне тридцать четыре года. Неужели ты думаешь, что я не осознаю, на что иду? Я не говорю, что будет легко, но, поверь, я готов к этому. Я люблю тебя, а этот малыш — часть тебя. Я буду любить его всем своим сердцем.
Зажмуриваюсь, кусаю губу, молчу.
Я вообще не ожидала всего этого. Мне нечего больше сказать. Меня словно разрывает — с одной стороны, я хочу согласиться на все, что предложит Кирилл, а с другой, я ошарашена. Я не была готова к тому, что Кирилл решится на такой шаг.
— Кроме сомнений в том, что я могу стать малышу хорошим отцом, у тебя еще есть что-то? — спрашивает он и улыбается.
— Кирилл, так нельзя.
— Кто сказал?
Кто? Ну кто? Черт возьми, я не знаю!
Как рыба, выброшенная на берег, я открываю и закрываю рот, не произнеся ни звука. Видя, что я запуталась, Кирилл говорит неожиданно очень мягко, продолжая при этом гладить меня по лицу:
— Давай так: ты подумаешь. Сколько нужно — день, неделю, месяц.