Развод. Ты разрушил нас (СИ)

Но если хоть что-то меня смутит или напряжет, то хер я свалю с горизонта, Амаев.
В этот момент в коридоре появляется Ксюша и быстрым шагом подходит к нам. Мы с Амаевым одновременно поднимаемся, и она смотрит на нас по очереди.
— Добрый день, — приветствует прохладно обоих.
— Привет, — киваем ей в унисон.
Мы замираем в неловком молчании, потому что на троих у нас только одна общая тема, которую сейчас особо не хочется поднимать.
  
Проходит минута, и дверь кабинета распахивается, нас приглашают внутрь.
Доктор, мужчина лет сорока, указывает нам на места.
Стула всего два, на них садится Ксюша, рядом с ней Амаев. Я же остаюсь стоять сбоку, опираясь плечом о стену.
Врач кладет перед собой папку с распечатками, и у меня сердце пускается в галоп. Ксюша оборачивается и смотрит на меня с тревогой, нервно гладит живот.
Я улыбаюсь ей и подмигиваю.
Ну же, детка, ты чего? Что бы ни было, я с тобой.
Рука чешется, так хочется коснуться ее и взять ее ладонь в свою, но я этого не делаю.
— Итак, — доктор спускает очки на нос, — анализ на отцовство сдавали Оболевская Ксения и Амаев Иман. В документах будет указан процент вероятности отцовства. Например, девяносто девять процентов означает, что отцовство подтверждено. Ноль процентов означает, что мужчина, сдавший анализ, к ребенку не имеет никакого отношения. Ксения, как вы хотите узнать, кто отец ребенка? Прочитаете сами или мне огласить?
— Давайте вы, — голос у Ксюши дрожит, а я все-таки не сдерживаюсь, подхожу ближе и сажусь на корточки, беру ее руку.
Ее пальцы ледяные, и она тут же сжимает мою руку в ответ.
— Давай, док, — по-свойски произносит Иман, как будто он устал от этого представления. — Не тяни.
— Да-да, конечно.
Врач открывает папку, ищет нужную бумажку и зачитывает:
— Вероятность отцовства господина Амаева составляет девяносто девять процентов.
Ксюша дергается и резко оборачивается. Смотрит на меня полными слез глазами. Губы дрожат, она громко всхлипывает.
Мне тоже жаль, малышка… Мне тоже, девочка моя. Что и тут я подвел тебя, не оправдал надежд.
Мне хочется притянуть ее к себе и сжать так крепко, как это возможно. Хочется никогда не отдавать ее никому, закрыть от целого мира, от этой сраной жизни.
Внутри меня все в мясо, я даже не чувствую, как бьется мое сердце. Может, оно уже и не бьется вовсе? Потому что, ну… по идее, больше незачем.
Пустота…
— Думаю, посторонним стоит покинуть помещение, — замечает врач.
Вот кто теперь я. Посторонний.
Поднимаюсь на ноги и с усилием отрываю свою руку от ее. Протягиваю пальцы к щеке Ксюши, стираю слезы:
— Не плачь, малышка, — говорю мягко. — Тебе теперь нельзя.
  
Глава 36
 
Ксюша
— Может, оно и к лучшему, Ксюш? — вздыхает в трубку Вика. — С Киром-то не вышло ничего, а с этим глянь — стопроцентная совместимость.
Сажусь на диван и подтягиваю к себе ноги. Внутри разворочено все. Врать самой себе незачем — я бы хотела, чтобы отцом ребенка был Кирилл. Амаев чужой.
— Вик, это не совместимость, а скорее совпадение, — вздыхаю.
Слышно, как подруга выходит на улицу и щелкает зажигалкой, закуривает.
Вику отправили на пару месяцев в командировку в Эмираты. Она работает в гостиничном бизнесе и и будет перенимать опыт. Мне одиноко, а два моих самых близких человека в разных частях света. Тема тоже зашивается с работой.
— Ксюх, а тебе как он вообще? Этот Иман? Я плохо его помню, но что-то с ним было не так.
— Сложно объяснить, но я тоже это чувствую. Полагаю, потому что он иной веры, иных взглядов. Его сложно понять, а найти подход к нему еще сложнее.
— А понять хочется? — настороженно спрашивает Вика.
Закусываю губу и отвечаю честно:
— Я его боюсь, Вик, — выходит какой-то приглушенный шепот, и подруга сразу же подбирается:
— Он угрожал тебе? Принуждал к чему-то?
— Нет, ни то, ни другое. Но он чужой, и я не могу ему довериться.
— Херово, подруга. Общий ребенок — это не шутки. Теперь ты от него хрен отвяжешься.
Болтаем с Викой еще какое-то время, а после я решаю занять себя, потому что иначе схожу с ума. Затеваю генеральную уборку. В моей новой квартире не грязно, ведь я не так давно в нее въехала, но сидеть сложа руки я не могу.
Прошла неделя с тех пор, как мы узнали, кто отец ребенка.
Невозможно передать словами, что я почувствовала, когда поняла, что с Кириллом меня теперь точно ничто не связывает.
Несмотря на вердикт, Киру, кажется, все равно.
Он пишет мне. Немного, но ежедневно. Зачастую это стандартные вопросы в духе: «Как дела?» и «Что делаешь?» Я осознала, что жду этих сообщений.
Просыпаясь каждое утро, я тяну руку к смартфону и ищу сообщение от Кирилла.
И каждое утро неизменно нахожу.
Мы не обсуждаем того, что было. Я не рассказываю ему о своих планах касаемо Имана, будто эти вопросы за непробиваемой стеной.
Но Кир есть где-то фоном, и мне легче, спокойнее.
Выходной я загружаю работой, времени на глупые мысли нет. Сплю спокойно, а под утро меня будит звонок в дверь.
Ворча себе под нос, поднимаюсь. Если это снова курьер с цветами от Имана, пошлю его. Ну сколько можно, в конце концов? Он издевается надо мной?!
Распахиваю дверь, готовая разразиться гневной тирадой, но вместо этого падаю в родные объятия.
— Тема! — трусь носом о широкую грудь.
Брат подхватывает меня и заносит в квартиру. Обнимает крепко, гладит по голове.
Только в этот момент я понимаю, как рада его видеть. Мне сейчас очень сильно не хватает родного человека рядом. Вот он тут, и у меня разом открывает все шлюзы и прорывает плотину. Слезы сами наворачиваются на глаза.
— Как чувствовал — надо было раньше приехать, — говорит сердито. — Почему не позвала?
— У тебя работа, — хлюпаю носом.
Тема заглядывает мне в лицо и стирает слезы, хмурится:
— Надо было позвонить, Ксюш. Работа никуда не денется, в конце концов, я могу взять ее с собой. Я и не знал, как тебе тут хреново!
Быстро смаргиваю слезы и тяну его на кухню, ставлю чайник, достаю яйца.
— Голодный? Я сейчас все быстро сделаю. Как перелет? Ты хоть бы предупредил, что приедешь, я бы приготовила чего-нибудь вкусненького.
— Ксюш, перестань суетиться. Я в самолете поел. Да и не для этого я приехал.
Но я все равно принимаюсь хлопотать над завтраком, делаю чай, горячие бутерброды.
— Я собирался вырваться к тебе две недели назад, но у нас случилось ЧП, и мне пришлось ехать в Питер. Вчера вернулся в Сочи — звонит Вика.
— Значит, это она меня сдала? — усмехаюсь.
— Никто тебя не сдавал! — произносит возмущенно. — Я в любом случае приехал бы к тебе, просто на следующей неделе, но слова Вики меня напрягли, поэтому я сразу сорвался.
— Сразу после возвращения из Питера? Тем, ну зачем? Со мной все хорошо! — отвечаю наигранно-бодро и расставляю тарелки, приборы и чашки.
Тема правда выглядит уставшим. Под глазами мешки, волосы взъерошены.
Завтракаем быстро. Токсикоз меня не мучает, наоборот, я настолько рада приезду брата, что принимаюсь за еду с энтузиазмом.
Прямо с чаем и печеньем перебираемся на диван.
— У Светланы приключился бы нервный тик, если бы она увидела нас сейчас, — хохочу нервно, и Тема тоже улыбается.
— Кстати, как насчет отца? Он тебя больше не трогал?
— Удивительно, но он исчез.
— И мне это не нравится… — задумчиво продолжает Артем.
— Вот именно.
— А этот твой чеченец? — голос брата сразу становится грубее. — Какие у него планы на тебя и ребенка?
Пожимаю плечами:
— Намеревается наладить отношения, участвовать в моей жизни и жизни ребенка.
— А ты что?
— А я впервые в жизни просто ощущаю потребность в тишине. Я же вообще никогда не была одна, — произношу задумчиво. — Сначала под крылом отца, потом за спиной Кирилла. И вот сейчас то же самое пробует сделать Иман — подмять меня под себя. А я этого не хочу.