Вкус тьмы (ЛП)

Чувство вины пульсировало во мне вместе с постоянно присутствующим горем. Если бы мне не хотелось так быстро уйти этим утром, я бы воспользовалась своей магией и узнала, насколько серьезны травмы молодого человека. Он не страдал бы весь день.
Я лежала без сна у небольшого костра в своей пещере и смотрела на языки пламени. Наши планы на завтра предполагали, что меня не будет как минимум два дня. И ради чего? Чтобы сохранить надежду? Сделать что-нибудь, что угодно, только чтобы я могла сказать, что не сдаюсь. Прекращение поисков не обязательно означало, что я потеряла надежду. Или смирилась с его смертью.
  
Мы были на войне, и пациенты нуждались во мне. И я не могла забыть о своем обещании Матушке, хозяйке гостиницы «Фонарный столб». Она так много сделала для меня, придумав мне маскировку, чтобы я могла работать под прикрытием в армии Эстрид. Я пообещала ей, что позабочусь о безопасности её дочери, Мелине. Мелину призвали в армию Эстрид, а затем отправили в монастырь в Чинска Мейр за то, что она не была девственницей. Пока Мелина была в безопасности от войны, я ни за что не позволила бы ей оставаться в тюрьме.
Я сообщу ребятам о своём решении утром. По крайней мере, теперь у меня будет время придумать, как спасти Мелину, пока мы с Блохой будем экспериментировать, чтобы выяснить, насколько сильна его магия.
Даже после принятия трудного решения сон всё ещё ускользал от меня. Я обдумывала другие трудные решения и задумалась, что Селина сделает с Тохоном. Она должна была знать, что я откажусь исцелять его. Если не… Я села. Если только у неё не было Керрика!
Мы предположили, что после нашей встречи она укрылась в безопасном месте. Но что, если она вернулась? Что, если она увидела, как Керрик выходит из пещеры, и схватила его? Что, если Зепп поместил его в магический стазис, чтобы Селина могла договориться со мной? Жизнь Керрика за жизнь Тохона.
Я поникла. Она бы уже прислала гонца. И я бы не стала исцелять Тохона. Даже ради Керрика. Или Белена. Если бы он был её пленником, что мы не подтвердили. Плюхнувшись обратно на свой спальный мешок, я выдержала очередной приступ печали и пожалела, что моя целительная сила не может исцелить разбитое сердце.
* * *
Утром я собралась с духом. Хандра ничего не изменила бы. Но действия могли. Я сосредоточилась на позитиве. Например, на магии Блохи. Если Белена коснулся Зепп, у нас был способ освободить его.
Обезьяны и Блоха не были удивлены изменением планов. В их сгорбленных позах сквозило печальное смирение. Блоха наклонил голову так, что его длинная чёлка закрыла глаза.
— Не сдавайтесь, — сказала я. — Я не сдаюсь. Керрик — самый упрямый человек из всех, кого мы знаем. Так или иначе, он проявит себя. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Блохе.
Блоха поднял голову.
— На мне?
— Да, — я села рядом с ним. — Нам нужно определить масштаб твоей новой способности и выяснить, настоящий ли ты маг смерти. Мы знаем, что ты можешь снять стазис, но можешь ли ты погрузить кого-нибудь в него?
— Я… Я не знаю.
— Тогда нам понадобится доброволец.
Трое из нас посмотрели на Квейна.
Квейн поднял руки.
— Подождите. Я уже проходил через это.
— Что делает тебя экспертом, — сказал Лорен. — Ты можешь сказать нам, правильно ли Блоха всё сделал или нет.
— Как раз насчёт этот «или нет» я и беспокоюсь, — сказал Квейн.
— Зепп говорил, что он не может забрать жизнь, как это делает Тохон, но он может заморозить жизнь в фальшивой смерти, — объяснила я.
— Но как мне это сделать? Когда Квейна заморозили, у меня возникло странное желание прикоснуться к нему. И когда я это сделал, — он поморщился при воспоминании, — мне показалось, что мой желудок вывернулся наизнанку. То же самое было, когда ты попадала в беду. У меня было такое… неприятное чувство. Но прямо сейчас я ничего такого не ощущаю.
— Может быть, тебе нужно сосредоточиться на этом, — предположила я. — Думай о приостановлении его жизни.
— Эм, мне не нравится, как это звучит, — Квейн отскочил в сторону от Блохи.
— Это не больно, ты — большой ребёнок, — сказал Лорен.
— Тогда почему не ты доброволец?
— Довольно, — прервала я обезьян. — Это важно. Если он сможет это сделать, это спасёт жизни.
— Я попробую, — Блоха закрыл глаза. Он скрутил рубашку в руках. Через минуту он открыл их. — Ничего. Извини.
— Попробуй ещё раз, но на этот раз положи руку на плечо Квейна, — сказала я. — Квейн, закатай рукав.
Нахмурившись, Квейн обнажил мускулистое предплечье. Свободная рубашка скрывала его мощное телосложение, но мышцы на шее бугрились от напряжения. Блоха положил пальцы на руку Квейна, снова закрыл глаза и сжал губы.
Мы ждали.
Блоха охнул и отдёрнул руку. Он в ужасе уставился на Квейна.
Квейн выглядел смущённым.
— Он приостановил меня?
— Нет, — сказал Лорен.
— Что не так? — спросила я Блоху.
— Я… я думаю… Меня сейчас стошнит, — Блоха выбежал из пещеры.
Я погналась за ним. Он склонился над кустом, его рвало. Когда он закончил, он опустился на землю. Опустившись на колени рядом с ним, я положила руку на его вспотевший лоб. Моя магия не подействовала. По крайней мере, он не был по-настоящему болен.
Обезьяны толпились у входа в пещеру. Когда Блоха заметил Квейна, он испуганно пискнул. Я жестом показала им вернуться внутрь. Присев на корточки, я опустила руку.
— Что случилось, Блоха? Поговори со мной, пожалуйста.
Он глубоко вздохнул, затем встретился со мной взглядом. Я едва не отвела взгляд. В его светло-зелёных глазах светились боль и горе. На мгновение его затравленный взгляд пронзил меня насквозь.
— Ты не можешь рассказать Квейну. Обещай мне.
Ой-ой.
— Обещаю.
— Я видел его смерть. Когда, где, как. Все кровавые подробности.
— О, нет. Мне так жаль, Блоха.
Он покачал головой.
— Это не твоя вина. Мне нужно учиться… Но я не собираюсь говорить ни ему, ни кому-либо ещё. Не сейчас. Хорошо?
— Да. Мы прекратим эксперименты. У Райна есть книга…
— Нет. Мне нужно знать, что ещё я могу делать. Это слишком важно, — он взял меня за руку и немного расслабился. — При касании всё в порядке, — он слегка улыбнулся мне — Думаю, мне нужно сосредоточиться, чтобы увидеть. И, честно говоря, я больше никогда не хочу этого делать.
— И ты не должен, — и в этот момент я не могла думать о причине, почему он этого не хотел. За исключением… — А, Блоха. Ты можешь хотя бы сказать мне…
— Не скоро. Какое-то время он будет нас раздражать.
Я повисла на Блохе.
— Хорошо. Не думаю, что переживу, если потеряю ещё одного друга.
— Я тоже.
Мы немного посидели вместе. Когда мы вернулись в пещеру, обезьяны поторопились подойти к нам. Блоха сделал шаг назад, но затем пришел в себя.
— Что случилось? — спросил Лорен.
— Блоху вырвало, но он в порядке, — ответила я.
— Почему тебе стало плохо? — спросил Квейн.
Блоха пожал плечами, но не стал встречаться взглядом с Квейном.
— Наверное, когда я пытаюсь использовать свою магию, меня тошнит.
Неубедительная отговорка, и Лорен был слишком умён, чтобы на нее купиться. Но я многозначительно посмотрела на него, и он сменил тему.
Блоха сопровождал меня во время дневных обходов.
— Другой стороной магии Зеппа было то, что он мог сказать, может ли раненный или больной человек умереть от травмы, — сказала я.
— Разве это не тоже самое, что я только что сделал с Квейном? — Блоха прижал руки к груди.
— Не совсем. Квейн здоров. Зепп назвал смерть порогом. Он сказал, что может видеть, что станет причиной того, что человек переступит порог, а также может почувствовать, близок ли он к нему. Он никогда не упоминал о том, что способен увидеть будущее человека. И, зная Зеппа, он бы хвастался этим и использовал в своих интересах.
  
— Ох.
Я проведала рядового Дэвина. К его лицу вернулся румянец. На самом деле, он был слишком румян, и его дыхание было прерывистым. Возможно, у него жар.