Музыка нас связала... (СИ)

Вот что значит дефицит желаемого продукта! Это понять очень трудно, когда ты можешь скачать все альбомы, лениво рассуждая, чем германский релиз хуже японского, и где звук чуть глуше, да еще и перебор с высокими частотами. И бутлеги за все годы существования группы лежат одним архивом, и ты можешь только посочувствовать и музыкантам Rainbow, и персоналу, когда они фигачили по сотне концертов в год, производя натуральный чёс по Европе и Японии. А тут до сих пор разговоры из серии «у одного чувака есть знакомый, который встречался с моряком, и тот в Швеции ходил на Блэкмора». А там, может, и зал не полный был, и билеты в последний час продавали за копейки, так что и советский моряк мог купить.
  
Валера слушал. Я не мешал. У меня вон, есть пятый том Стивенсона. Отличный писатель, как я мог предпочесть ему Жюля Верна? Наверное, у меня что-то в голове не в ту сторону сдвинулось. «Уир Гермистон» — супер роман. Жаль, не закончен. Намного сильнее «Острова сокровищ». Потом еще раз перечитаю. А сию минуту надо возвращаться к Валере. Он уже теребит в руках наушники. Закончилось, значит.
— Ну что?
— Мощно, — ответил он.
Я, собственно, других оценок не ждал. Это ж Блэкмор, живое воплощение гитарного бога.
— Помнишь, я говорил, что выпустят новый альбом пёплов? — лениво спросил я, засовывая в книгу закладку.
— Да? — насторожился Валера.
— В октябре выйдет. Двадцать девятого числа. Называется «Perfect Strangers». Восемь треков, ровно сорок минут звучания.
— Полтора месяца почти, — разочарованно сказал Валера, тяжело вздохнув.
— Одну песню можно послушать сейчас.
— Так что же вы молчали?! Пожалуйста!
Да уж, только что было битых два часа концертной записи любительского уровня, и тут в уши парню хлынул чистейший звук — сначала клавишные, потом быстрый отбив баса, и вот уже Гилан поёт бодрую песню, полную прозрачных намеков про заход через заднюю дверь. В полный осадок Валера выпал от гитарного соло Блэкмора на четвертой минуте. Сомнений тут остаться не должно — никакие подражатели такое не сыграют.
— Отпад, — только и сказал Валера.
— А весь альбом услышать хочешь? — слегка улыбаясь, спросил я.
***
Валера поверил сразу. Думаю, к этому моменту он пребывал в твердой уверенности, что у меня прямой канал связи с EMI, или «Полидором», не помню уже, где Deep Purple записывалась тогда.
— И... что надо? — задал он ключевой вопрос.
— Сущая ерунда, — я помолчал, пока сворачивал наушники и складывал их в рюкзак. — Надо нанести травму одному молодому человеку.
— В смысле?
— В прямом. За слова отвечать надо. Я тебя за язык не тянул, когда ты клянчил новые альбомы, и обещал, что сделаешь за это что угодно. Говорил?
— Да, — растерянно кивнул Валера.
— Не переживай, убивать и калечить никого не придется. Сильный ушиб, перелом конечности, не более того. Просто чтобы человек недельку-другую отдохнул.
— Но как?..
— Ты парень взрослый, физически крепкий. Придумаешь как. Бери бумажку, пиши. Базилевич Леонид, двадцать два года, Красных Конников, пятнадцать. Записал? Знаешь, где это?
— Да, — прошептал Валера.
— Он ходит на дискотеку в ДК железнодорожников, в пятницу, субботу, и воскресенье. Домой возвращается ближе к полуночи. Понял? Он высокий, метр восемьдесят пять, брюнет. Носит небольшие усы. Запомнил? Валера!
— Да, дядь Саша.
На моего подельника было тяжело смотреть. Он будто сморщился в два раза. Лишь бы плакать не начал.
— Сроку тебе — до понедельника. Понял?
Я наклонился ближе и тихо сказал:
— Валера, без истерик. Всё предельно просто.
— А за что его?
— Кажется, мы договаривались. Спрашивать могу только я. Кроме этого, дам тебе денег на семьсот сорок седьмой «Акай». Ты же сам говорил, что есть на примете.
— Две тыщи, — Валера широко открыл глаза. — Правда, дядь Саша?
Сработал козырь. Akai GX-747 — мечта любого советского меломана. Неубиваемый аппарат с отличными характеристиками. Ценник конский, конечно, но как раз я могу себе покупать такие вещи довольно часто. Правда, только здесь и без возможности экспорта, но это уже, как говорится, нюансы.
— Правда. Я своё слово держу. Записи, дека — всё будет твоим, как только я увижу указанного человека в больничке и в гипсе.
— Сделаю!
Надежда на Валеру у меня твердая: не пройдет и года, как он сядет за хулиганку, в пьяной драке раскроив кому-то лицо «розочкой». Ведь не первый раз в жизни он будет драться?
***
В понедельник, двадцать четвертого сентября, всё прогрессивное человечество отмечало день рождения славного сына советского народа, верного ленинца, Генерального Секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко. В просторечии — Кучера. Сегодня он заслуженно станет трижды Героем Социалистического Труда. Короче, днюха у мужика.
Я за именинника рад, но не до того сейчас. Я иду в студию звукозаписи. Десять утра, как-никак, должна быть открыта уже. Деньги нёс с собой. Купил по объявлению, как раз утром получил. Сотки, полтинники, четвертаки и червонцы. Всего две с половиной тысячи. Мне, как уже говорил, не жалко. Если эти фантики могут спасти брата и тем самым не прекращать мамину жизнь в бесконечный кошмар, я принесу ещё.
Прямо на улице практически столкнулся с тетей Женей — моложавой, в модном бордовом плаще, на голове — умопомрачительная завивка. Почти ноль косметики, разве что губы чуток подкрашены. Именно так должен выглядеть освобожденный парторг крупного советского завода.
Хорошо, что я ее вовремя заметил и обошел по широкой дуге. Как-то не очень хотелось с ней встречаться. Не только Алла способна уловить портретное сходство со Стасом. Так что — нет. Да и что бы я ей сказал?
Странно, но у Валеры было еще закрыто. И лампочка сигнализации горела, значит, с охраны не снимал никто. Замели в кутузку? Или сам огрёб от брательника?
Но нет, опоздал просто. Вон, идет, понурясь. Что, Иванушка, невесел, что головушку повесил? Сейчас узнаю.
Валера отпер замок, вошел внутрь. Через минуту погасла сигнализация — значит, отзвонился на пульт охраны. Мой выход.
Входная дверь здесь слегка поскрипывает. Думаю, Валера специально не смазывает петли, чтобы слышать, если кто пришел. Вместо колокольчика.
— Через десять минут приходите! — крикнул Валера из кладовки, в которой хранились пленки. — Еще не открылись!
— Да мне всё равно.
— Здравствуйте, дядя Саша, — уже не так уверенно сказал парень.
— Ну, не томи! Сделал? Деньги я принёс.
Он покраснел, потом побледнел, на лбу выступили капельки пота.
— Я... Я не смог, — выпалил он. — Что хотите, делайте, я такое...
«Да ты что, Валера...» — попытался я сказать, но голос не вышел. Только рука непроизвольно сжалась в кулак. Что мне с ним делать? А ничего. Это ни на секунду не остановит Лёньку, точно так же, как и тогда, он скажет своё: «Не бзди, Саня, всё будет ништяк!», и уедет, чтобы уже не вернуться.
Что-то мне совсем тяжко стало. Пошел и сел на лавочку, по-стариковски, с подкошенными ногами. На кой ляд я водил хороводы вокруг этого Валеры? Хвост распушал, эрудицией козырял. Надо было познакомиться с каким-нибудь санитаром в больнице, напоить его пару-тройку раз, и всё...
Да ничего бы не получилось... Как говорил Фёдор — гомеопатическая вселенная не даст. Или гомеостатическая? Какая, к чёрту, разница? Ни хрена у меня не вышло!
— Ой, мужчине плохо, — защебетал возле меня девичий голос. — Ира, давай посмотрим, видишь, не в себе человек! Может, ему в больницу надо!
Я поднял голову. Точно, девчонки из медучилища, наверное, на занятия идут, белые халаты в руках держат свёрнутыми.
  
— Спасибо, девчата, — как можно спокойнее сказал я. — Всё нормально. Так, задумался просто.
И чтобы доказать свою состоятельность, встал и пошёл в сторону больницы. Пойду домой, а там мне никто не помешает.
И уже возле ворот, поравнявшись с будкой телефона-автомата, я увидел того странного милиционера, который хотел меня отвести в участок для выяснения личности. Как его? Алла ведь называла фамилию. Вот память дырявая! Вспомнил!