Шайтан Иван 6 (СИ)

— Всякое может статься, Жан Иванович, — задумчиво произнёс Лукьянов. — Время покажет.
На базе третьей сотни мы неожиданно встретились с Андреем. Он, в сопровождении Саввы и Эркена, как раз двигался в Тифлис — встречать меня, как и договаривались.
— Пётр Алексеевич, слава Богу, ты на свободе! — воскликнул Андрей, едва завидев меня, выходящего из кареты. Не успел я спуститься на землю, как он крепко обнял меня.
  
— Андрей, ты чего? — искренне удивился я столь бурному проявлению чувств от обычно сдержанного Андрея.
— Да признаться, я уже стал опасаться за тебя! — горячо проговорил он, не отпуская. — Прошли слухи о твоём аресте и обвинении в государственной измене!
— И ты этому поверил, Андрей? — спросил я, слегка отстраняясь.
— Дело не в том, Пётр, поверил я или нет! — отчеканил он. — Столь серьёзное обвинение само по себе чревато тяжкими последствиями! И самое скверное, что я никак не могу ничем помочь тебе!
— Всё в порядке, Андрюха, — успокоил я его, похлопав по плечу. — Как видишь, я на свободе. Лишь одна неприятность: к пятому декабря мне непременно надо быть в Петербурге. Но сроки — дело второстепенное. Главное — то, что мне сейчас необходимо сделать здесь и сейчас.
— Значит, дело не кончилось? — в голосе Андрея вновь зазвучала тревога.
— Андрей, еще раз: сначала — дела, — твердо и чуть сухо ответил я. — Остальное — разберём потом. Уверен, всё решится в мою пользу.
— Так что дальше? — спросил он, немного успокоившись.
— Завтра едем к Хайбуле, — коротко бросил я.
К Хайбуле поехал один со своим сопровождением. Ехали в открытую, скрывать наши союзнические отношения не было смысла. Нас встретил патруль из трёх воинов Хайбулы. Судя по серьёзности несения службы Хайбула старался ввести армейскую дисциплину в своём создаваемом подразделении. На сегодня у него было не менее двух сотен конных воинов. Его усадьба выглядела хорошо защищённой, с крепкими воротами и невысокой сторожевой вышкой. Из дома вышли Хайбула, Гасан и Малик.
— Ассаламу алейкум, Пётр, рад тебя видеть.
Мы обнялись с Хайбулой.
— Вуалейкум ассалам, Хайбула.
Серьёзный Гасан и улыбающийся Малик обнялись со мной. Традиция так здороваться с друзьями. После краткого застолья мы остались с Хайбулой одни.
— С семьёй все хорошо.— Хайбула улыбнулся и слегка кивнул. — Кратко расскажи мне, что у тебя произошло после боя. — попросил я.
— Победа над Султаном значительно усилила моё влияние, уже десять селений признали меня ханом, Дасенруховцы подтвердили наш договор об их нейтралитете и невмешательстве в дела. Малик делает всё, чтобы мы еще договорились о взаимной помощи при необходимости. Население Картаха растёт. Хочу построить Базар как у тебя. Хунзахские беки молчат. Приезжал человек Хамида и сказал. В походе, от карахцев, участвовало тридцать два человека. Вернулось девять, остальные, во главе с Хамидом отказались от набега. Он заверил меня, что Карахцы не будут нападать на меня. Старейшины ждут, что я буду делать дальше. На днях была попытка нападения на меня, но всё обошлось, стрелявший из пистолета промахнулся. Так что опасность пока серьёзная. Знаешь, Пётр, я подумал и решил согласиться на переезд семьи к тебе, в Россию. Так будет надёжнее. Если ты не передумал конечно. — Он напряжённо смотрел на меня и ожидал ответа.
— Нет, я сдержу своё обещание. Я в конце октября поеду в Петербург — возьму их с собой.
До отъезда мы должны заключить мирный договор. Ты готов, Хайбула.
Я заметил, как он, почти незаметно, облегчённо выдохнул.
— Да, Пётр, я готов!
Теперь облегчённо вздохнул я.
— Почему важно заключить мирный договор сейчас, Хайбула? Я точно буду на приёме у царя и смогу через многие ступени донести договор сразу к нему. После его подписи уже никто из военной администрации и чиновников не сможет препятствовать его исполнению. Ты понимаешь значение подписи государя? После тебе перешлют договор подписанный царём и скреплённый печатью. Готовься мы поедем в Пятигорск, подготовим и подпишем договор. Сначала генерал-лейтенант Мазуров, его положения начнут действовать. Потом я всё сделаю как обещал.
— Благодарю тебя Пётр, я готов. — Хайбула встал, лицо его было решительным.
Следующим днём мы отправились в Пятигорск. Хайбула и Гасан в сопровождение трёх воинов. По прибытию в город разместил их в гостинице. Вызвал Армена и заказал всем новые костюмы. Чёрные черкески с белым бешметом со строгим украшением. Пока Хайбула обживался в номере я прямиком отправился к генералу Мазурову.
— Здравия желаю, ваше превосходительство!
— Батюшки! Пётр Алексеевич! — генерал искренне обрадовался. — Рад видеть вас на свободе. А то, знаете ли, ходили тут… не самые приятные слухи после вашего ареста.
— Сущие мелочи, Станислав Леонтьевич, по сравнению с тем, ради чего я к вам явился, — отмахнулся я.
— Вы меня заинтриговали, полковник. Не томите! — усмехнулся Мазуров, жестом приглашая садиться.
— Со мной в город прибыл Хайбула. Аварский хан. Для заключения мирного договора с Империей.
В кабинете повисла гулкая тишина. Сперва на лице генерала отразилось полное непонимание, затем — медленное осознание.
— Вы… что сказали? — он привстал. — Хайбула… Договор? — Озарение смешалось с изумлением. — Хайбула сам является для заключения мира⁈
Лихорадочное возбуждение охватило генерала. Он вскочил из-за стола и зашагал по кабинету, потирая руки.
— Мирный договор… Конец крупным стычкам в его землях… М-да… Весьма, весьма интересно! — Он резко обернулся. — Какую территорию он контролирует фактически?
— Десять селений уже признали его ханом.
— Десять… Так… Так… — генерал кивал, прикидывая масштабы. — И какие условия он предлагает?
— Это как раз предмет переговоров, ваше превосходительство. Замечу, — я сделал паузу для весомости, — я предоставляю вам честь быть первым подписантом под этим документом. Сами понимаете значение: первый мирный договор с аварцами — самым воинственным народом Дагестана!
Мазуров резко остановился, оторвавшись от своих расчетов. Его взгляд стал пристальным и холодным.
— Вы полагаете, полковник, я не осознаю исторической важности сего акта?
— Отнюдь, Станислав Леонтьевич, — спокойно парировал я. — Я лишь хотел бы, чтобы среди подписантов значились также атаман Колосов, а проект договора составил подполковник Шувалов. Естественно, право первой подписи — исключительно за вами.
Холодный, всепонимающий взгляд генерала впился в меня.
— А вы, Пётр Алексеевич, — медленно проговорил он, — не желаете оставить свой автограф на этом… историческом свитке?
— Нет, Станислав Леонтьевич, — ответил я ровно. — Не желаю. Объяснять причины не буду.
— Хм. Ладно, — Мазуров махнул рукой, принимая правила игры. — На подготовку проекта — двое суток. Предупредите Хайбулу: при представлении договора Государю Императору возможны редакторские правки перед высочайшей ратификацией.
— Непременно предупрежу, ваше превосходительство. Я остановился в «Астории», там же размещен Хайбула со свитой.
— Ваши издержки будут компенсированы из казны, — кивнул генерал, уже мысленно прикидывая следующий шаг. — Прошу вас немедленно переговорить с начальником моего штаба и Шуваловым. Выработайте проект. Итак, полковник, за дело! — В глазах Мазурова вспыхнул знакомый огонек азарта и честолюбия.
  
Глава 8
 
Констанция вышла к Константину, облачённая в наряд горянки. Увидев её, брат замер, словно поражённый, и долго, пристально разглядывал.
— Коста… — наконец выдохнул он, и в голосе прозвучало неподдельное изумление. — Наряд… он тебе к лицу. Непривычно, да. Глазу непривычно… Ты в нём — совершенно другая. — Он сделал шаг ближе. — Ты ведь не голодна?
  
— Нет, меня щедро накормили. Очень вкусное блюдо… из какого-то сарацинского зерна, — смущённо призналась Констанция. — Название забыла.
— Плов, — подсказал Константин, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки. — Да, вкусно. Как и картошка с мясом. Всё это — затеи нашего командира.