Бывшие. Соври, что любишь (СИ)

— Прости, — говорю холодно. — У меня сейчас сложное время, сама понимаешь.
— Понимаю, — отвечает тихо.
Мы обе замолкаем. Видимо, Ольга думает, что я выдам ей больше информации, а я молчу, боясь лишний раз открыть рот.
— Тогда я пойду, — выходит из-за парты.
— Давай.
Не останавливаю ее.
В конце концов, для откровенных бесед у меня есть Настя.
Через несколько минут звонит радостный Леша и сообщает — выписку отдадут ближе к трем часам и его можно будет забрать. Это значит, что до обозначенного времени почти два часа.
  
Последний урок веду в отличном настроении. Видимо, дети все чувствуют, потому что сидят тихо, работают прилежно, активно участвуют в обсуждениях и даже шутят.
После урока я направляюсь в учительскую — не собираюсь отсиживаться в окопе, я ни в чем не виновата. И даже если я трахаюсь с Никоновым, никого, кроме нас, это волновать не должно. Мы взрослые люди, которые могут делать то, что им хочется.
В учительской ожидаемо я встречаю косые взгляды. Ни с кем не разговариваю — к чему лебезить? Я не хочу играть в эти игры.
Потихоньку учителя расходятся. Нас остается всего трое, когда в учительскую залетает Ольга:
— Там драка возле спортзала! — и почему-то обращается ко мне: — Глеба бьют, Уль.
Глава 45
Ульяна
Голос Ольги дрожит. А до меня не сразу доходит информация. Секунда, и я срываюсь. Глеба бьют...
Все вместе, раздетые, мы с учителями вылетаем на улицу. Тут и вправду драка.
Правда, я не могу сказать, что бьют Глеба, скорее это он наступает. И кто второй драчун? Конечно, бессменный Олег Резник.
До того как мы подбегаем к дерущимся, их успевают разнять учителя и старшеклассники.
— Глеб, ты как? — беру его за плечо и пытаюсь заглянуть в лицо, чтобы убедиться, что ничего серьезного нет.
Но Глеб реагирует странно. Вырывает плечо, дергая им, и бросает со злостью:
— Нормально у меня все.
Парней уводят, а я остаюсь смотреть в спину Глеба. Это что сейчас было? Что произошло?
— Уль, пойдем в школу. На улице минус, а ты раздетая, — зовет Ольга, и я иду за ней на автомате, не чувствуя холода. — Я позвонила отцу Глеба. Он должен вот-вот приехать.
— Я тоже пойду к директору, — выдаю на полном серьезе.
— Зачем? — удивляется Ольга. — Ты же никто Глебу.
И то верно.
— Ладно, — киваю растерянно.
Оставшись в классе одна, звоню Максиму. Тот отвечает, что подъезжает к школе и просит подождать его.
— Максим, я лучше поеду к Леше, помогу ему собрать вещи. А вы приедете, как получится со всем разобраться.
— Да, скорее всего, так будет лучше. Непонятно, как надолго это все затянется. Ты ничего не слышала о причинах?
— Нет.
Может ли быть причиной сегодняшнее перемывание мне костей?
Как и договаривались, я уезжаю в больницу. С гипсовой повязкой Лешке непросто, так что я собираю его вещи.
— Ма, а где Глеб и дядя Максим?
— Вот-вот должны быть.
Пока дожидаемся выписки, Максим с Глебом действительно приезжают к школе и заходят в палату.
— Привет, Леш, — устало улыбается Максим.
— Здрасте, дядь Максим, — а сам подходит к Глебу и жмет тому руку.
Глеб и Лешка о чем-то переговариваются, толкаются, хохочут.
Выходим в коридор, мальчики впереди, а мы с Максимом позади.
— Из-за чего подрались? — спрашиваю тихо.
— Не признались, — хмурится Макс. — Ни один, ни второй правду не сказали. Молчали как партизаны. Нихера не понятно, Уль. Ты точно ничего не знаешь?
Отвечаю не сразу, подбираю слова.
— Сегодня в школе обсуждали меня и тебя. Кто-то увидел, как я выхожу из твоей машины, — и понеслось.
— Думаешь, это могло дойти до детей? — смотрит на меня внимательно.
— Могло, конечно. Только я не понимаю, что такого нужно было сказать, чтобы вывести Глеба из себя. Он же в курсе, что я живу с вами. Все видит, от него никто ничего не скрывает.
— Я постараюсь сегодня узнать у него, что же там произошло на самом деле. Возможно, он не захотел признаваться при посторонних.
Едем домой к Никоновым.
Мальчишки бесятся на заднем сидении. У обоих эмоции зашкаливают, а я думаю о том, будет ли так же, когда правда откроется.
В квартире Глеб сразу же уводит Лешу, показывает свою комнату и его тоже.
Я иду на кухню, Максим присоединятся, помогает мне накрыть на стол и как бы между прочим заявляет:
— Уль, у меня есть еще одна тачка. Предлагаю тебе взять ее.
— Что? — замираю с ножом в руке.
Макс косится на него, подходит ближе и мягко отбирает нож, принимается сам резать хлеб.
— Ты не подумай, мне несложно отвезти вас и встретить, но как я понял, тебе не хватает машины, ты привыкла на колесах. Ни от кого не зависишь, и все такое. Возьмешь? У нее неограниченная страховка. Пришлю ее тебе и катайся на здоровье.
Я даже моргаю несколько раз, пытаясь понять смысл его слов.
— Нет. Не могу. — Ощущение, будто меня покупают.
— Уль, твоя тачка — металлолом. После того как закончится расследование, ее даже восстановить не получится. Максимум продать на запчасти.
— Все равно нет, Максим.
Предложение, конечно, заманчивое. Но гордость не позволит взять машину. Не хочу быть обязанной Максиму. Хватит и того, что он нас жить к себе привел.
— Кстати, в доме включили отопление. Я поеду через пару дней, наведу там порядок и заберу Лешу.
Максим зависает на некоторое время, видно, что эта идея не нравится ему.
— Останьтесь, Ульяна, — произносит настойчиво.
— Нет. Так будет лучше.
— Кому?
— Леше. Мне. Так будет правильно, Максим.
— Разве я давлю на тебя, Уль? — срывается, подходит вплотную. — Или чувствуешь себя обязанной? Живите тут спокойно, в тепле и уюте.
Кладу руку ему на грудь и мягко отталкиваю от себя.
— Сейчас ты давишь, Максим.
Мы прерываемся, когда в комнату входят мальчики.
— Все готово, мамуль? — спрашивает Леша.
— Почти. Садитесь, — улыбаюсь и смотрю на Глеба.
Тот старательно делает вид, что меня тут нет. Макс тоже замечает это, один Лешка трещит без умолку.
Обедаем относительно спокойно.
Ближе к вечеру звонит Денис. Я даже немного теряюсь, потому что он не разговаривал со мной с той самой нашей размолвки в доме у отца.
Я выхожу на террасу и отвечаю:
— Привет, Денис.
— Привет, — голос подавленный, — Лешку выписали?
— Да.
Возникает странная, неуютная пауза.
— Можно я приеду, Уль? — спрашивает Денис с болью в голосе.
— Нельзя, Денис.
Боюсь, что, если он узнает, где мы живем, будет очередной скандал.
— Мне нужно поговорить с тобой, — настаивает на своем. — Прошу.
— Я готова встретиться с тобой через час у парка Победы.
— Я буду.
Иду к себе, чтобы переодеться. По дороге заглядываю в комнату к Глебу, сказать, что отъеду на часик. Мальчики играют в приставку, поэтому кивают, наверняка даже не поняв, что я сказала.
— Ты куда? -— спрашивает Макс, когда я надеваю куртку у входной двери.
— Мне нужно отойти по делам.
Замираем. Вижу, что ему не по душе мой уход, но он и сам понимает, что права удерживать меня не имеет.
Несколько секунд молчим, пока Максим, поборов себя, не спрашивает:
— Подвезти?
— Нет.
Я жду какого-то разбора полетов, который выведет меня из себя, — и тогда я просто сегодня же соберу вещи и заберу сына отсюда, но Макс берет себя в руки, взгляд перестает метать молнии:
— Если нужно будет заехать за тобой, позвони.
— Не нужно.
— Ульяна!
— Хорошо. Если мне понадобится твоя помощь, я позвоню.
Максим так и не уходит, провожая меня. А я покидаю его дом со странным ощущением, которое тут же давлю в себе.
Я. Никому. И ничего. Не должна. Все.
До назначенного места добираюсь быстро. Денис уже ждет у ворот парка.
— Привет, — замирает неловко напротив.
Киваю в знак приветствия.
— О чем ты хотел поговорить?