Хроники Фаарда. Две души

– Лиа, ты же знаешь, что их род защищен дланью твоего отца, – произнес генерал, отпуская богиню в тронном зале Лунного дворца Царства Небесного. – Ни смертным, ни тем более богу из Ластериев мы не можем навредить.
– Знаю, мой генерал, но зачем тогда все эти предсказания? – Лиала переместилась к стене, где были высечены слова.
«Первый визит жнеца душ в Ниар пройдет под знаменем храбрости и доблести над дыханием тьмы. И будут пировать как земля, так и небеса шесть веков. Срок этот отведен как для мира, так и для заточки мечей. Второй визит жнеца душ в Ниар пройдет под знаменем мольбы и проклятий. Земля разразится неподъемной тлёй смерти, живые попрячутся по норам, ибо богам заведено лишь смотреть. Вознесется в тот день смертный маг, и покроется его нить златом, и отступит тьма от света. Тогда же спадут оковы с нечестивого, да проснется пожиратель миров, имя ему Сиак. И помчится он духом бесплотным, чтобы слиться с сосудом новоизбранного бога, а после сии действия приведут миры в отчаяние, да загорятся кровавыми слезами стены царства небесного. Но если же плоть моя, осознав времена истоков моих, сможет спасти душу мага лишив нечестивого сосуда, то тогда вернется он воином великим. Ибо кроме него никто не сможет биться на равных с пожирателем миров.»
– Как я могу спасти душу того, к кому не могу прикоснуться? – продолжила богиня, и слёзы навернулись на её глазах. – Зачем отец наложил свою длань? Лишив жизни род Ластерия, мы бы лишили нечестивого даже возможности проснуться. Но эта длань… Ещё и маг. Знаю его с рождения. Эмрит никогда слово не нарушал.
– Возможно, его нарушенное слово и дало такую силу для призыва богов, – задумчиво произнёс генерал.
– Да, да, дура я, – уже не скрывая слёз, зарыдала Лиала. – Эта глупая затея с обещанием не обращаться к богам шесть лет и шесть дней. Зачем я её придумала? Но ведь всё было продумано, и без нашей помощи маг бы погиб. Нет… Судьбу не проведешь. Отец знал это. И всё его предсказание ведёт лишь к гибели всего сущего. Нарикон, ты же чувствуешь, как что-то ужасное приближается.
– Успокойся, Лиа, давай рассуждать поэтапно. У нас мало времени, но оно ещё осталось. – сказал генерал, обняв богиню за плечи. – Твой отец – созидатель миров, он сделал Небесное царство оплотом веры и надежды над Ниаром, Крагоном и Риа. В Ниаре, в самом крупном и сильном мире, он дал свою длань смертному…
– Не понимаю, к чему ты ведешь?
– Всевышний Арайно прошел путь от человека до созидателя. Этот путь был очень тернистым. Да ты и сама знаешь. И после этого он не стал тираном, а стал учить нас, богов, любить свои миры. И что мы видели, эта любовь возвращается к нам стократно. Такого процветания никогда бы не было в Царстве Небесном без твоего отца. И ты думаешь, всевышний, а в своих истоках – обычный смертный человек, знающий глубокое прошлое и предвещающий далекое будущее, отдавший свою суть ради спасения этих миров, просто предсказал нам гибель? Нет… Тут что-то скрыто. Не зря он в конце говорит о спасении души для воина.
– Истоки… Душа…Точно… Ты гений, – взвизгнула богиня и, развернувшись, с силой впилась в губы Нарикона. Генерала от неожиданности бросило в краску. Оторвавшись от поцелуя, Лиала затараторила. – Отец стал великим не за красивые глазки. Он с рождения стремился к силе печатей. Ещё смертным он смог запечатать суть архимага и сделать его обычным землепашцем… Архимага в ломовую лошадь… – Богиня залилась смехом. – А знаешь, что я больше всего не любила в отце? То, что он навязывал мне свои печати. Главная из них была «Печать души». – На этих словах Лиала растворилась…
– Поспеши, моя богиня. Сейчас всё в твоих руках, – произнес Нарикон. Призвав свой моргенштерн, он покрылся столбом света и направился обратно в Ниар.
Для Эмрита не прошло и минуты. Вот богиня на руках у Нарикона улетает в небеса в месте с остальными богами, и вот снова она выходит на том же месте из пустоты.
– Сиак не получит тебя, – воскликнула Лиала и шепотом добавила. – Печать души!
Девять черных столбов, разрывая основание плаца, окружили мага. Девять фиолетовых символов-замков, вспыхнув на столбах, заключили его в девятигранную клетку. Полился монотонный текст из уст Лиалы, активируя ритуал. В тот же момент мир накрыла волна. Не зримая, она шла сквозь реку мира, изгибая и покрывая трещинами астрал. От этого всё на плаце задрожало, затряслось в преддверии чего-то ужасного.
  
– Что ты творишь, безумная, – воскликнул Эмрит. – Ты лишаешь этот мир последней надежды. Твой мир!
– Прости, так надо, – произнесла Лиала, и её глаза вспыхнули в цвет символов-замков. – Когда придёт время, я буду ждать тебя, друг мой.
Эмрит хорошо знал этот ритуал, ведь сама Лиала учила его. Не раз ему приходилось запечатывать души смертельно раненых воинов в оружие, придавая ему дополнительные свойства, а иногда и создавая уникальный артефакт. Длился этот ритуал от двух до четырех часов в зависимости от силы мага. Но Лиала не маг, и часы ритуала превращались в минуты. Эмрит уже чувствовал, как его физическая тело теряет стабильность, а астральное сворачивается, но самое страшное – он чувствовал не стабильность ритуала. Столбы его клетки покрывались трещинами, сыпались мелкой крошкой, пол трещал по швам, структура ритуала дрожала, готовая распасться. И пот на лице богини. Верховный маг не верил своим глазам, ведь боги, вроде, не потеют. Золотистые капельки, стекающие по лицу высшей богини Ниара, говорили о безумной сложности удержания процесса. Если ритуал разрушится, то он не только растворит всё Дао мага, его личность и все знания, накопленные за жизнь, но и покалечит суть богини. Маги, не справившиеся с ритуалом, сгорали в одно мгновение, оставляя после себя лишь безмолвную искру, уходящую в Реку Мира на перерождение.
Разум Эмрита дал сбой, будто кто-то оторвал часть его сознания. В голове шумело, мысли путались и тут же стирались, будто их не было совсем. Не так должно быть. Верховный маг не раз общался с духовным оружием, и для души перенос в другое вместилище был сравним с безмятежным полетом по райским садам, небесным рекам, лазурным горам. Но не было ни рек, ни гор, ни тем более садов – сейчас его прокручивали в мясорубке буйства энергий. Ритуал шёл к завершению, значит, надо было спешить, пока сознание ещё цеплялись за оболочку. Да и получить божественную мощь и не воспользоваться ею – это не про Верховного мага. Эмрит выхватил прям из воздуха полутораметровый лук и натянул тетиву.
– Стрела Ярила! – произнес он, отпуская тетиву.
Всю свою божественную силу, такую короткую, но могущественную, влил он в заклинание. Покинув владельца, ярко-белая стрела разделилась на три. Разросшись до размера копья, они устремились к разломам тьмы. Три ярких вспышки осветили плато Гризы. Разломы в другие миры задрожали вместе со всем плато и под яркими всплесками божественной силы схлопнулись, оставив огромные кратеры. Большую часть вторженцев и тёмного бога Феньяхка затянуло обратно, но оставшиеся нежить и черти продолжили свой кровавый марш по землям Ниара.
– Теперь всё в ваших руках, мой король, – произнес Эмрит и растворился.
Лиала подставила ладонь, и на неё опустились два шара размером со среднее яблоко. Первый был новообретённой сутью мага – божественным началом. Второй шар являлся плодом ритуала «Печати души», под плотной оболочкой скрывающим душу мага. Суть и душа не слились в едино, значит, богиня успела.
– Ты проживёшь новую жизнь, мой старый друг. Я спрячу тебя в мир, куда боги боятся заглядывать. Прости меня, но это единственный шанс ослабить Сиака, а может, и уничтожить его раз и навсегда. Прощай, Эмрит Зер Ластерия, сын Калина.
Богиня подула на ладонь, и шар с божественным началом потемнел и осыпался пылью. Душа же мага, наоборот, ярко замерцала, взметнулась в воздух и унеслась сквозь пространство.
– Странно, почему эта штука не исчезла? – К Лиале подошёл вернувшийся генерал, держась за серебряный ошейник.
– Видно, заклинание ещё не распалось, – ответила богиня, проведя рукой по мерцающему ошейнику. – Не беспокойся, Нарикон, пару дней – и оно спадёт.