Доктор Крюк 2 (СИ)

Кокс хлопнул по мушкету:
— Лорд-протектор не терпит отказов, лорд Лестер. Но он щедр к союзникам. Решайте.
Филипп замолчал, глядя на море. Он еще больше ненавидел Крюка, но подчиняться шло против его сути. Однако месть манила — встретить Крюка, вытрясти правду, забрать свое. Это был соблазн.
Марго молчала. Ей не нужен был Кромвель, но англичане могли помочь достать Крюка и очередные сокровища. Она давно заметила, как Филипп смотрит на нее как на женщину. Это можно было использовать. Именно поэтому она проводила с ним столько времени.
  
— Что скажешь, Филипп? — спросила она мягко. — Они дают силу. Мы можем взять Крюка.
Он посмотрел на нее, и сердце екнуло. Ее лицо в закатном свете было прекрасно, несмотря на холод в глазах. За недели после ухода Крюка он стал искать ее общества чаще, чем нужно. Ее слова подтолкнули его.
— Хорошо, — сказал он Риду. — Я помогу найти Крюка. Не ради Кромвеля, а ради себя. Но я не ваш пес.
Рид сдержал улыбку.
— Договорились. Дадим корабль, людей, золото. Крюк на Тортуге — наши шпионы его видели. Найдите документы Дрейка, остальное — наше дело.
Кокс хмыкнул, довольный:
— Не подведите, Лестер. Кромвель не любит пустой траты времени.
Филипп взглянул на Марго и ее мягкая улыбка зажгла в нем тепло. Посланники ушли, оставив их на пирсе. Ночь опускалась на Сент-Китс.
— Пойдем, — тихо сказал он. — Надо готовиться. Крюк не уйдет.
Она кивнула, и они направились к таверне, где можно было собрать план. Филипп не знал, что Марго уже строила свою игру, а его чувства к ней становились ее оружием.
Таверна «Рыжий Лев» на Сент-Китсе бурлила жизнью. Она была рассчитана на богатеньких людей. Сам губернатор не брезговал сюда заходить.
Филипп Сидни, барон Лестер, сидел в углу. Его взгляд то и дело находил Маргарет де Бошан. Она заказывала что-то у вежливого слуги. Свет фонарей играл на ее светлых волосах, выбившихся из-под шляпы. Ее движения были уверенными. Он видел в ней женщину, пробуждавшую в нем чувства, и не подозревал того, что им уже манипулируют.
Несколько часов назад они заключили сделку с посланниками Оливера Кромвеля. Филипп согласился найти Крюка и документы Дрейка ради мести, а Марго поддержала его. Посланники ушли, пообещав военный корабль и людей, и теперь они готовили следующий шаг. Галеон, который обещали люди Кромвеля, намного мощнее бригантины Филиппа. И уж тем более мощнее брига Крюка. Марго повернулась и бросила на Филиппа мягкий взгляд. Она умела играть: легкая улыбка, чуть наклоненная голова — и он невольно выпрямился.
— За Крюка, — сказала она, поднимая бокал. — Пусть подавится своим золотом.
Филипп хмыкнул, чокнулся и отпил. Вино обожгло горло, но не заглушило мыслей о ней.
— Он заплатит, — буркнул он. — За все. А записи Дрейка… Если они так важны Кромвелю, то и нам пригодятся.
Марго кивнула, она не была типичной дочерью губернатора, привыкшей к шелкам и балам. Ее детство прошло среди портовых складов и кораблей — отец часто брал ее с собой, когда инспектировал суда или торговался с купцами. Она научилась разбираться в парусах, слушать байки пиратов и держать кинжал так же ловко, как иглу. Когда Крюк предложил ей присоединиться к походу на Монито, она ухватилась за шанс вырваться из тени отца и доказать себе, что может быть больше, чем просто его дочерью. Теперь, узнав от посланников, что Крюк утаил записи Дрейка, она горела не только гневом, но и желанием забрать свою долю — не ради золота, а ради свободы, которую оно могло дать.
Филипп смотрел на нее с восхищением, его мотивы были ясны. Он согласился идти с ней против Крюка не только из мести, но и потому, что видел в ней равную. Она не боялась моря, не пряталась за юбки, а ее ум и смелость делали ее идеальной напарницей. Он хотел наказать Крюка за предательство, но с Марго рядом это становилось не просто делом чести, а совместным путем, который он мечтал пройти. Ее присутствие возбуждало его.
— Нам нужен план, — сказала Марго тихо, наклоняясь ближе. Ее голос стал ласковым. — Крюк на Тортуге, но он хитер. А посланцы Кромвеля дадут нам силу. Может, даже больше, чем обещают.
Филипп встретил ее взгляд, чувствуя тепло от ее слов. Она была так близко, что он уловил слабый аромат лаванды.
— Ты о чем?
Марго опустила взгляд, будто смутившись — искусная игра.
Девушка коснулась его руки — легкое прикосновение, но его сердце дрогнуло.
— Мы сделаем это вместе, — сказала она, глядя в глаза. — Ты и я.
Он стиснул зубы, сдерживая улыбку. Ее слова кружили голову. Но Марго видела в нем не партнера, а средство. Ее сердце билось ради Френсиса Оноре, пирата, схваченного англичанами. Она любила его дерзость и ради него пошла с Крюком, надеясь на добычу, на то, что он выкупит Френсиса. Теперь она играла на чувствах Филиппа, чтобы получить деньги на то, чтобы освободить возлюбленного. Ведь скупой отец и слушать не стал о том, чтобы потратить дублоны на Оноре.
Филипп знал, что Марго обещана его отцу, Роберту Сидни, второму графу Лестеру. Она ненавидела эту сделку, видя в ней очередную клетку. Ее мотивы были ясны: свобода с Френсисом, а не жизнь под чьей-то властью. Филипп же влюбился, ослепленный ее смелостью и близостью.
— Вместе, — повторил он, сжимая ее руку. — Я не подведу тебя, Марго.
Она улыбнулась.
— Нам нужны люди, — сказала она деловито. — И корабль. Посланники обещали, но я хочу выбрать экипаж сама. Здесь полно тех, кто пойдет за золотом.
Филипп кивнул, возвращаясь к делу.
— Согласен.
Он смотрел на нее с гордостью. Ее деловитость только усиливала его чувства.
Разговор тянулся, и вино развязало языки. Филипп, осмелев, спросил:
— Марго, почему ты пошла со мной? Ты могла остаться с отцом, в безопасности. Зачем тебе море? Или ты так хочешь оттянуть свадьбу с моим отцом?
Она замолчала, глядя в бокал. Потом подняла глаза.
— Я устала, — сказала она тихо. — С тобой я могу быть собой. Доказать, что я не просто девушка в платье.
Это была полуправда. Она рвалась к свободе, но не с ним. Филипп принял ее слова за чистую монету, наклоняясь ближе.
— Ты не пожалеешь, — сказал он низко. — Мы оба получим, что хотим.
Марго подняла бокал.
— За победу, — сказала она и он выпил, не замечая, как она смотрит в темноту.
Когда таверна опустела, они вышли. Филипп проводил Марго до ее комнат в гостинице. У двери он остановился.
— Спокойной ночи, Марго, — сказал он с теплотой.
— Спокойной ночи, Филипп, — ответила она, задержав его взгляд.
Дверь закрылась, и он ушел.
— Как же я устала, — прошептала Марго, прислонившись спиной к двери.
Конец интерлюдии.
Тортуга.
Солнце только-только пробилось сквозь серую пелену над Тортугой, когда я шагнул на скользкие доски пирса. Ночь в каюте «Принцессы Карибов» была долгой — карта Дрейка лежала передо мной, а слова Кита про озеро и пирамиды крутились в голове, не давая уснуть. Я провел рукой по бороде. Семьдесят лет за плечами, а тело как у сорокалетнего. Но разум остался прежним, но еще более живым.
Меня посетила гениальная идея. Надо было действовать, пока Роджерс не нагнал меня, пока Тортуга не обернулась ловушкой. А для этого мне нужны были Изабелла и Генри Морган.
Пирс скрипел под сапогами, пока я шел к «Пьяному Кракену». Таверна уже просыпалась: пьяные голоса смешивались с криками чаек, а запах рома и рыбы бил в ноздри. Я поправил бандану, похлопал по крюку у пояса — привычка, — и толкнул дверь. Внутри было душно, дым висел под потолком, как туман. Морган сидел в углу, один, но вокруг него уже крутились люди — кто-то хлопал по плечу, кто-то подливал ром. Этот парень, лет двадцати с небольшим, с острым взглядом и ухмылкой, будто родился, чтобы командовать. Я подшел к нему.
— Доброе утро, Генри, — сказал я, плюхнувшись напротив. — Не рано для рома?
Он откинулся на стуле.
— Утро — это просто продолжение ночи. Не так ли?