Попала!. Дилогия (СИ)

— Не хочу, — простодушно ответил его тираничество. — Но буду не против посмотреть, как ты одеваешься к завтраку, моя радость.
Таки надо было за Петю идти замуж.
Торчать в ванной весь день не входило в мои планы, поэтому я, пожелав себе ангельской кротости и дьявольского терпения, вернулась в спальню. Редфрит продолжал валяться на кровати. Спасибо, штаны хотя бы надел. В них он раздражал меня меньше, чем в кальсонах. Ещё бы прикрыл чем-нибудь все эти мускулистые выпуклости.
Это я, если что, про бицепсы и трицепсы.
— Оденьтесь, — посоветовала ему.
— Сначала ты, — широко улыбнулись мне в ответ.
Делать нечего, пришлось звать Саранну и просить её притарабанить мне какое-нибудь платье и раздобыть где-нибудь ширму.
— Ширму потом найдёшь. Сейчас на это нет времени, — остановил девушку деспот.
Думаю, не стоит уточнять, кого послушалась моя камеристка. Пришлось мне одеваться без ширмы, под пристальным мужским взглядом.
— Выглядите чудесно, любовь моя, — отвесил мне комплимент Редфрит, когда со сборами и прихорашиваниями было покончено.
— А вы слегка помято.
— Внешний вид для мужчины не главное.
— Согласно, главное характер. Жаль, что он у вас тоже… слегка помятый.
Если не сказать, мерзопакостный.
— Что ж, мой ангел, уж какой есть. Придётся тебе к нему притираться и свыкаться с моим слегка помятым характером. Я ведь притираюсь к колючке и не жалуюсь, — переиначил он мои вчерашние слова. — И не пыхти так. Ты сейчас похожа на маленького ёжика. Действительно колючая. А ещё забавная немного, — муж задумчиво улыбнулся.
Продолжая испытывать на прочность моё дьявольское терпение и растоптав в пух и прах ангельскую кротость, предложил проследовать с ним на террасу, на которой я позавчера завтракала с Фантальмами.
Стол был накрыт на двоих, но блюд на белоснежных хрустящих скатертях красовалось на добрую дюжину.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Редфрит, подливая мне в бокал травяного отвара, а себе кофе.
Прислугу он отпустил, сказав, что хочет провести со своей женой ещё немного времени наедине, без лишних глаз и ушей.
— Что-то, чего я о тебе ещё не знаю.
Интересно, если скажу ему, что родилась и выросла в России, он удивится?
Жаль, как обычно, не получилось. От одной только мысли о доме меня замутило. Пришлось отодвинуть от себя политые ароматным соусом блинчики. Редфрит это заметил, как и то, что я побледнела. Я себя, конечно, в зеркало не видела, но судя по ощущениям, с лица схлынула вся краска.
И его величество с расспросов тут же перешёл к рассуждениям.
— Мне не нравится твоё состояние. Ты то теряешь сознание, то тебя тошнит при виде еды, а утром ты заперлась демон знает на сколько в ванной и…
Глаза короля сузились, из двух синих омутов превратившись в две жуткие щёлочки. На скулах обозначились желваки, а пальцы сжали ни в чём не повинную вилку с такой силой, что она тут же распрощалась с жизнью. В том смысле, что стала непригодной для использования.
Главное, чтобы я сейчас не распрощалась с жизнью и не перестала быть пригодной для использования.
И что за глупости на нервной почве лезут в голову…
Его величество резко подался ко мне.
— Любовь моя, а ты случайно не беременна? — спросил он вкрадчиво, жёстко добавив: — Не от меня.
Его величество резко подался ко мне.
— Любовь моя, а ты случайно не беременна? — спросил он вкрадчиво, жёстко добавив: — Не от меня.
— От тебя, — испуганно возразила я. — Ну то есть не от тебя! — ещё больше разволновалась под убийственным взглядом короля.
Редфрита перекосило, причём капитально, и я поспешила исправиться:
— Вернее, я хотела сказать, что не беременна. Совсем. Нисколечко… — пробормотала, вжимая голову в плечи под пытливым вниманием мужа и вдруг подумала: а вдруг всё-таки да?
Нет, тут и перевёртышу ясно: меня то тошнит, то тянет отключиться из-за магии Эдары. Но это не значит, что вот это тело не может быть беременно. Чисто теоретически. Мало ли как развлекалась на досуге леди Фантальм. Вдруг она уже давно забыла своего разлюбезного Тео и нашла себе другого кавалера. Зачем тогда решила выскочить замуж за Галеано? А вот поди разбери эту экспериментаторшу. Это Редфрит уверен (или по крайней мере был до недавнего времени), что ему ещё предстоит сорвать цветок невинности своей жены, но может статься, что этой самой невинности нет и в помине.
 
— Ты испугалась, — продолжая сканировать меня взглядом, пришёл к выводу его величество.
— Вовсе нет! Просто удивилась такому абсурдному предположению. — Хотела беззаботно рассмеяться, но вместо этого получилось только нервно хихикнуть.
Пара секунд напряжённого молчания, взгляд глаза в глаза, а потом его величество поднялся. Схватил меня за руку, выдёргивая из-за стола, и сухо сказал:
— Пойдём.
— Куда? — Мне не понравились ни его голос, ни его взгляд. — А как же блинчики? Я ведь ещё не поела.
— Потом поешь.
— Но я сейчас голодная!
— А я обеспокоен, что мне досталась порченая, — отчеканил король.
Вот это сказанул. Порченая. А он, значит, не порченый? Тащит к себе в кровать кого попало, маркиз там всяких, приблудных и наглых, и считает это вполне нормальным. Ему, видите ли, можно, до брака (и после тоже) развлекаться с любовницами, а его несчастной супруге следовало блюсти себя для этого изувера.
Шовинист с короной.
Не знаю почему, но слова Редфрита меня сильно задели. Настолько, что я даже решила вступиться за себя и это тело.
— Да я непорочнее всех невинных дев вместе взятых! Каждая по сравнению со мной заядлая развратница!
— Вот это мы сейчас и проверим.
— К… как проверим? — Мне сразу поплохело.
Надеюсь, он не тащит меня в спальню проверять и удостоверяться, насколько качественный товар ему достался.
Король мне не ответил, и это разозлило ещё сильнее. Я же говорю, тиран и деспот.
Вскоре поняла, что идём мы не в спальню, по крайней мере, точно не в мою. Я ещё плохо ориентировалась в хитросплетениях дворцовых галерей и коридоров, но шестое чувство подсказывало, что движемся мы по направлению к тому «чулану», который облюбовала для себя Гита.
Слуги, придворные встречали и провожали нас низкими поклонами. Замирали, опускали взгляды и смиренно ждали, что мы обратим на них внимание. Но Редфрит, казалось, никого не замечал, смотрел прямо перед собой с таким видом, словно пытался заморозить взглядом коридор. Да и мне, признаться, тоже было не до обмена любезностями.
Чутьё не подвело — он действительно тащил меня к королевской чародейке. Вскоре мы уже входили в её лабораторию, которая снова, как и в первый раз, произвела на меня неизгладимое впечатление.
Захочешь изгладить из памяти — не получится.
— Ваше величество. — При виде короля Мильдгита изобразила нечто вроде книксена. Меня тоже поприветствовала, с совершенно фальшивым почтением, после чего обратилась к Редфриту: — Чем могу быть полезна моему королю?
— Я хочу, чтобы ты дала Даниэле настойку эйрана.
Лучше не надо.
Глаза у ведьмы слегка округлились.
— Неужели?.. Ох! Её величество… — залепетала она ошеломлённо и вздрогнула, когда Галеано на неё прикрикнул:
— Скорее, Мильдгита! Она должна выпить её при мне.
— Сейчас, сейчас…
Колдунья бросилась к пыльным стеллажам, в глубине которых угнездились какие-то мутные склянки. Поскользив по ним пальцем и стерев изрядный слой пыли (полная антисанитария), с довольным мурлыканьем схватила самую грязную, на мой взгляд, бутылочку и выплеснула её содержимое в некое подобие жестяного кубка, прежде наспех протерев его тряпкой.
Меня сейчас снова начнёт подташнивать.
 
Лучась от радости, Мильдгита приблизилась ко мне, протянула кубок и с улыбкой произнесла:
— Не мне объяснять моей королеве, какое действие оказывает это зелье. Если вы пусты, то ничего не почувствуете. Но если в вашей утробе живёт дитя, от него не останется и следа.