Попала!. Дилогия (СИ)
Редфрит вскинул руку, а в следующую секунду тишину леса вспорол оглушительный выстрел. Его величество был метким стрелком и в этот раз тоже не промахнулся. Даниэла успела отскочить в сторону, иначе бы накаи рухнул прямо на неё.
— Ты как? Цела? — Редфрит уже собирался подбежать к жене, когда за истончившейся вуалью тумана заметил вторую накаи. Оскалившись, тварь переводила взгляд с него на девушку, не зная, кого первым сделать своей жертвой.
Сожалея о том, что всё это не увидит посол, не удостоверится своими глазами, насколько они опасны, Редфрит вытащил из ножен нож и двинулся на Дикую, собираясь расправиться с ней немедля.
Крылатая попятилась, оскалилась ещё яростнее, обнажив острые, смертельно опасные клыки. Ещё немного, и охота закончится. Никуда она от него не денется и не спасётся.
И тут произошло то, чего Редфрит не мог представить себе даже в самом бредовом сне.
— Нет! — Даниэла рванулась ему наперерез и встала, загораживая собой накаи. Сверкнула глазами, сжала кулаки и, вскинув голову, мятежно выкрикнула: — Не убивай её! Пощади!
Не знаю, что меня напугало сильнее: разъярённый накаи, бросившийся ко мне с явным намерением отделить залётную душу от тела новоиспечённой королевы или оглушительный выстрел, в одно мгновение прервавший его жизнь. Наверное, никогда не забуду искажённое яростью и болью лицо Дикого, его последний вздох и кровь, от которой трава как будто почернела.
Мне бы облегчённо выдохнуть, порадоваться, что выжила, осталась цела и невредима, но облегчения я не испытывала. Вместо этого внутри всколыхнулся страх, злость и отчаянная решимость помешать этому мяснику, моему мужу, расправиться и со второй добычей.
Я ведь так не хотела становиться свидетельницей убийства, и вот от вида раны, вспоровшей чешую на спине Дикого, чувствую, как меня начинает колотить.
— Нет! — Я бросилась к Редфриту, ожесточённо сжимавшему в руке нож, и взмолилась: — Не убивай её! Пощади!
На какое-то мгновение в лесу воцарилась такая тишина, что было слышно, как у меня в груди исступлённо колотится сердце. Кажется, муж… растерялся. Застыл, нахмурился, крепче сжал в кулаке рукоять кинжала. Пытливо вглядываясь в моё лицо, рыкнул, приказал:
— Отойди!
Я обернулась к накаи, которая тоже слегка прибалдела от моего явно нелогичного поведения. Даже скалиться перестала, стояла, прижавшись к дереву, и смотрела на меня широко распахнутыми глазами.
— Разве не видишь, что она напугана. И он тоже напуган… был. — Проглотив застрявший в горле ком, быстро продолжила: — Они озлоблены, потому что боятся. Нас. Тебя! Потому он и пытался на меня напасть. Защищал её и себя!
— Если это очередная твоя игра, Фантальм, то я отказываюсь в неё играть! — продолжал яростно рычать его величество.
Ну и кто после этого здесь дикий зверь и хищник?
— Это не игра. — Я скрестила на груди руки, всем своим видом показывая, что настроена не менее решительно. — Я просто не хочу, чтобы ты брал грех на душу. Достаточно и того, что уже стал убийцей!
— Хочешь сказать, мне следовало позволить ему убить тебя?
Душегуб вскинул в руке оружие, намереваясь плюнуть на мои мольбы и скорее покончить с этой чудовищной охотой. Покончить с накаи. Я попятилась, отступая к Дикой, загораживая её собой, как щитом. Знаю, что сильно рисковала, ведь мне могло достаться как от Редфрита, так и от крылатой, но видимо инстинкт самосохранения, и до этого сильно сбоивший, окончательно вышел из строя.
— Следовало защитить меня по-другому. Ты мог бы его ранить или лучше просто спугнуть выстрелом, но ты предпочёл его убить!
Глаза короля превратились в узкие щёлочки, а от ярости и напряжения, концентрировавшейся в воздухе, казалось, ещё немного, и завянут все растения.
Радиоактивные у нас с ним отношения.
— Ты или окончательно сошла с ума, или снова что-то задумала, — выплюнул он, наверняка раздумывая над тем, кого бы ему хотелось убить больше: меня или девушку со сломанными крыльями. — Эти твари растерзали Теобальда. Они уничтожают моих солдат, приносят в жертву моих людей. Думаешь, те девушки не просили о пощаде? И что с ними со всеми стало? Они умерли на жертвенных камнях Диких как животные, как скот!
Какие девушки? О чём он? Кажется, я начинала терять нить разговора и всё больше запутывалась в таких противоречивых чувствах: жалость, страх, злость и удивление смешались во мне, превратившись в гремучую смесь, которая взорвалась, как неудавшееся зелье в ведьмовском котле, стоило Редфриту броситься к накаи.
Он отшвырнул меня в сторону, вернее, попытался это сделать, но я вцепилась в него мёртвой хваткой, повисла на руке тирана и что есть мочи закричала:
— Беги! Спасайся, пока можешь!
Дважды крылатую просить не пришлось. Она метнулась за деревья и спустя мгновение затерялась в густых зарослях, а я продолжала бороться с Галеано. Ну то есть как бороться… просто изо всех сил пыталась его удержать, не позволить пуститься за Дикой в погоню, а он пытался отцепить меня от себя, при этом не размазав по ближайшему стволу дерева.
— Безжалостное чудовище! — заклеймила его я.
— Сумасшедшая! — не остался в долгу чёртов охотник, а потом схватил меня в охапку и без лишних церемоний тряхнул за плечи: — Даниэла, что с тобой происходит?! Ты же их ненавидишь!
Я бы сказала, кого я здесь ненавижу.
— Я не… — начала было решительно, собираясь расставить все точки над «i».
Но, как это водится, не сумела. Мир перед глазами кувыркнулся, и я почувствовала, что теряю связь с реальностью.
Наверное, к счастью.
В себя пришла уже во дворце, в королевской спальне на королевской кровати. Хвала богам, без короля. Зато в окружении фей, тревожно паривших в воздухе. В кресле возле камина обнаружилась Саранна, которая, в отличие от малышек, смотрела на меня не с волнением, а осуждением. Видимо, сразу догадалась, что явилось причиной внезапной потери сознания, и теперь мысленно меня ругала.
— Вам нужно увидеться с госпожой Реалис, — строго проговорила она, не успела я открыть глаза.
— Не сегодня, — ответила, зажмуриваясь.
Сейчас я была не в состоянии вести словесные дуэли и бодаться с ведьмой. Да я даже не в состоянии с кровати подняться! Меня снова тошнило, голова противно кружилась. Отвратительные ощущения, отвратительное настроение и воспоминания такие же, откровенно паршивые.
Интересно, Дикой удалось скрыться или её тоже поймали и…
Чувствуя, как волнение накатывает с новой силой, быстро спросила:
— Охота закончилась? Её нашли?
Феи, казалось, только того и ждали, принялись наперебой рассказывать:
— Накаи удалось скрыться.
— Гончие потеряли её след!
— Должно быть, она успела добраться до Срединных земель.
— Его величество очень досадует из-за этого.
— Не преуменьшай, Лиа, — всполошенно зашептала Иви. — Его величество зол, очень-очень зол и сильно раздражён. Лучше ему сегодня на глаза не показываться.
— Так и будем делать, — проговорила я со слабой улыбкой, радуясь, что хотя бы одна из жертв этого коронованного палача спаслась.
Саранна неодобрительно хмыкнула и отвернулась, а я продолжила вслушиваться в возбуждённое перешёптывание фей, снова и снова мыслями возвращаясь в Йенский лес. Что за чертовщина там творилась? Зловещий туман и ещё более зловещие голоса. Принадлежали ли они накаи? Но для чего бы им меня звать? Чтобы напасть? Странно всё это. Странно и совершенно непонятно.
Постепенно в голове прояснилось, а после горячей ванны я окончательно вернулась к жизни. Остаток дня несла трудовую повинность — убивала время с фрейлинами, у которых сегодня случилось словесное недержание. Каждую распирало от событий на охоте и неожиданного исчезновения Дикой. Распирало и до ужина, и во время. К счастью, наевшись и наболтавшись, леди оставили меня в покое.
Правда, недолго я им наслаждалась. Тем же вечером мне представилась возможность лично убедиться, в насколько злом и раздражённом состоянии пребывает его величество. Редфрит явился ко мне, уже когда собиралась отправиться в гости к дедушке Морфею, снова застав меня во фривольной сорочке. Явился без стука, выставил за дверь Саранну и приказал, впечатываясь в меня мрачным взглядом: