Скуф. Маг на отдыхе 4 (СИ)

Это Стеклова подлила мне свежей заварки.
— Но если выяснится, что они ни в чём не виноваты, то грянет международный скандал.
— Пф-ф-ф, — фыркнула Дольче.
— Не фыркай, кадет Дольче, — попросил я. — Величество так подставлять нельзя, у Величества и без того идиотов в окружении хватает. Тёрки с Сингапуром только на первый взгляд кажутся пустяком. Никакой войны, ясен хрен, не будет. Но ты представь, какой вой поднимут наши неуважаемые недоброжетали? Дескать, так и так, большая жуткая Империя Зла обижает маленький и гордый город-государство.
— Или ещё хуже, — кивнула Фонвизина. — Скажут, мол, раз вам можно маленьких обижать, то и вы в наши разборки не лезьте.
— Во-во! — согласился я. — Вон, Сиятельство смысл ухватила, молодец. Короче… Я вот ни разу не политтехнолог, но уже вижу примерно пяток вариантов, как вывернуть ситуацию против Российской Империи.
Так…
Вроде бы я сказал всё, что хотел сказать, и теперь сосредоточился на творожном колечке. И попытался вспомнить. Блин… а мы с альтушками когда-нибудь разговаривали так долго да при том на темы, которые не касаются их обучения? Вроде бы нет.
Крепчают отношения. Всё более и более свойскими становятся. Не знаю, как им, а мне от этого отрадно.
— Бзз-взз! — зазвонил телефон. А вот и…
* * *
Ксения Константиновна Шестакова проснулась без будильника. Выспалась, что называется, за всю хурму. И первым же делом, открыв глаза, ощутила стойкое, недвусмысленное чувство влюблённости.
Да, она полюбила.
Крепко.
Страстно.
Она полюбила так сильно, как только человек может полюбить матрас. И тут же Шестакова решила для себя, что-либо выкрадет из императорского номера это ортопедическое облако, либо же во что бы то ни стало заработает себе на такое же.
После прорыва на Золотой уровень юной магичке нужна была мотивация, и она её нашла.
— М-м-м-м, — сладко потянулась Ксюша и тут вдруг увидела свои руки.
Нормальные руки телесного цвета, без этих чёртовых зелёных пупырок, из-за которых она была похожа на ходячий куст крыжовника.
— Ах-ха-ха-ха! — шаманка вскочила с постели и кинулась к зеркалу.
Хворь исчезла так же внезапно, как и появилась. Вчера, когда всё только началось, Шестакова больше всего боялась, что после сыпи останутся рябые оспины, но, как оказалось, боялась зря. Кожа её была чиста, как и прежде.
Ну… если не брать в расчёт татуировки.
Да и в остальном самочувствие Ксении Константиновны было просто прекрасным. Чувствовался эдакий прилив и сил, и настроения. Мыслилось ясно, как никогда прежде. Но самое главное — то, из-за чего хотелось танцевать, визжать и радостно прихрюкивать, так это абсолютно новое ощущение себя в качестве мага.
Энергоканалы перестроились и теперь работали совершенно по-другому. Шестакова тут же придумала простую и понятную метафору. Если раньше токи маны по принципу действия были похожи на водопровод в частном секторе с бытовым насосом и бойлером для подогрева, то теперь её как будто подключили к центральному водоснабжению. Набирай ванну, Ксюша, до погорячее. Теперь можно.
— Ах-ха-ха-ха!
Шаманка мутно помнила вчерашний день, но усвоила следующее, её оставили одну в гостиничном номере до тех пор, пока она не пойдёт на поправку. Или дольше. На ситуацию можно смотреть по-разному, но… какого хрена⁈ Когда ещё удастся потусоваться в императорском номере среди всей этой роскоши⁈
— Если тебе что-нибудь понадобится, — сказал ей вчера Степан Викторович. — Буквально что угодно: просто берёшь трубку и просишь об этом на ресепшн.
Быстренько сполоснувшись в душевой… нет! Не в кабинке, а в целой душевой комнате со струями гидромассажа, которые били буквально отовсюду, Ксюша Шестакова напялила пушистый гостиничный халат и вышла в свою роскошную гостиную с видом на центр Москвы.
Включила музыку — что-то из джаза, весёлое и энергичное. Предпочтения предпочтениями, рок во всех его проявлениях навсегда поселился в сердечке Шестаковой, но вот конкретно сейчас, под атмосферу момента, нужно было что-то лёгкое и солнечное.
  
— О-о-о-о-о, эл байон! — пропела Ксюша, танцуя по направлению пухлой папки с надписью «Меню», что лежала на тумбочке рядом со входной дверью. — Мамасита, ми густа, ми густа! О-о-о-о-о-о! Долбо…
— Тах-тах-тах! — раздался стук и в номер, не дожидаясь приглашения, вторглись два человека в костюмах химзащиты.
— Ксения Константиновна, — одним из «космонавтов» оказался Державин. — Сегодня выглядите получше.
— Да я здорова! — лучезарно улыбнулась Шестакова. — Чувствую себя так, как будто горы свернуть могу!
— Ну, — развёл руками Степан Викторович. — Мне очень отрадно слышать, что вы чувствуете себя именно так. Но, здоровы вы или не здоровы, будут решать анализы.
— Да-да, без проблем. Только сперва позавтракаю и…
— Натощак, Ксения Константиновна, — перебил Державин. — Натощак. Прошу вас, пойдёмте с нами…
Одна пробирка из пальца, три из вены. Мазок из горла, мазок из носа и на кой-то чёрт мазок из уха. КТ, МРТ, Флюорография — институтские натащили сюда столько всяких агрегатов! — и несколько рентгенов сверху.
Приятного уже само по себе мало. После того, как у Ксюши взяли прядь волос и срез ногтя, а самое главное не смогли объяснить зачем, все эти процедуры начали напоминать ей ритуал вуду. Но по-настоящему точка невозврата наступила тогда, когда к ней в палату вошла медсестра в таком же, как и у всех, дутом костюме.
— Витаминчики, — игриво и нараспев сказала девушка, пощёлкала пальцем по шприцу и выгнала из него лишний воздух. — Ну и чего мы ждём, Ксения Константиновна? Приспускаем штанишки…
* * *
— Василий Иванович, они меня пытают! — голосила в трубку Шестакова. — Знаете, как колют болюче! До слёз прям! У меня даже нога отнялась, понимаете⁈ А я здоровая! Здоровая я! Хотите фотографию пришлю⁈
На заднем фоне я слышал какой-то кипишь. Кажется, кто-то что-то кричал про зайцев.
— Василий Иванович, заберите меня отсюда, пожалуйста!
— Сыпь прошла?
— Прошла, Василий Иванович! Совсем прошла! За что меня колоть-то теперь⁈ Заберите меня, я вас умоляю! Что угодно просите!
— Ловлю на слове, — хохотнул я, скинул вызов и набрал Державина.
Оказалось, что после инъекции витаминчиков группы В внутримышечно, Шестакова в одно лицо начала восстание. При помощи зайцев-щитовиков, которые теснили по коридорам институтских, альтушка выбралась из процедурной комнаты и вернулась в императорский номер. К себе никого не подпускает, но при этом отчаянно требует завтрак.
Говорили мы с Державиным долго, но, в конце концов, договорились.
Судя по тем анализам, которые он уже успел сделать, Шестакова была чиста аки росинка. Кожный покров в норме, никаких зелёных пупырок и никакого адова чихания, как вчера. Так что, в конце концов, я уломал Стёпку отпустить шаманку.
Под мою ответственность, само собой. Пообещал минимизировать контакты с людьми и два раза в день принудительно пролечивать Ксюху с помощью Её Сиятельства.
— Ладно, — вздохнул Державин. — Отправлю спецтранспортом, жди через час.
Через час — это он, конечно, приврал.
По столичным пробкам фургончик с Шестаковой приехал только через два часа, а то и через два с половиной, — особо не засекал. Я тем временем допил чай, с понтом дела угостить Кузьмича гопнул девок на упаковку творожных колечек и вернулся домой, хоть одним глазком понаблюдать за ремонтом.
Не знаю, где Кузьмич нашёл этих ребят, но работали они очень быстро. А что удивительно, они реально успевали закончить всё за день. А хотя… это ведь не квартира всё-таки. Потолки не белить, обои не клеить, да и напольное покрытие нахрен не упёрлось — просто освежить дерево.
— Я попросил ускориться, насколько это вообще возможно, — сказал Кузьмич. — И если вы не против, то настройка оборудования будет производиться ночью.