Скуф. Маг на отдыхе 4 (СИ)

— Хм-м-м…
Когда Чао было что-то действительно нужно, он умел становиться убедительным.
— И ещё, Лунтоу! С её помощью мы можем выйти на мировой уровень! Мы сможем оказывать влияние в любой стране на ваш выбор и дотянуться до любого из правителей! Вы же понимаете, что совсем скоро мы можем организовать концерт в Кремле и пригласить в ложу Его Величество⁈
Довод был хорош. Что первый, что второй.
К тому же.
Судя по вчерашнему разговору с Гордеем, Василий Иванович уже подозревает сингапурцев и будет продолжать копать. А лопаты у Скуфидонского, как выяснил вчера один из клановцев, весьма острые.
— По доброй воле, — поднажала на слова Сю. — Если только по доброй воле.
— Спасибо, Лунтоу!
* * *
— Крок-мадам!
— Да, блин! Да какого хрена так рано⁈ Видел я в гробу и крока, и мадаму, и всех их вместе взятых! Ну, честное слово, ну как так можно-то⁈ За что мне это, скажи на милость⁈ Почему⁈ Где я в жизни ошибся⁈ Почему это происходит именно со мной⁈
— Крок-мадам, — спокойно повторила официантка, положила чек на раздачу и вышла в зал.
— С-с-с-сука, — прошипел Алёшин. — Ненавижу, — и двинулся к холодильнику.
На часах было девять с одной минутой. Заведение вот только открылось, и сейчас, по идее, было любимое время для лысого повара. Единственные полчаса в сутки, во время которых он мог хотя бы сымитировать нормальную жизнь и ненадолго обмануть самого себя. Тем, что счастлив. Тем, что живёт, а не выживает. И тем, что впереди есть хоть какая-то надежда.
Во-первых, эти полчаса Александр Борисович Алёшин проводил сидя. И это уже само по себе из ряда вон, остеохондроз, протрузии и мужской варикоз, разом вылезшие ещё до тридцати, не дадут соврать.
Во-вторых, в эти полчаса Александр Борисович Алёшин пил свой утренний кофе, и накидывал чек-лист дел на грядущую смену. И не столь ему нравился кофе, сколь осознание того, что эту чашку он заварил себе не сам.
Эта мутная бурдинушка — единственное, что кто-то сделает для него за весь день. Во всё оставшееся время именно он будет делать что-то для всех остальных.
И вот!
Нежданный ранний гость отобрал у Сан Борисыча эту его единственную радость жизни.
— С-с-с-сука, — вновь прошипел повар и пошёл готовить. — Сраный крок-мадам.
Для изготовления сэндвича, который по меню завтраков стоил чуть менее двухсот рублей, Сан Борисычу было необходимо испачкать примерно половину кухонной посуды. А заодно выполнить столько же телодвижений, сколько нужно для того, чтобы полноценно накормить столик из четырёх людей.
Но сыну владельца кафе, этому великовозрастному дебилу, отдыхавшему в отличие от лысого повара в Париже, блюдо очень нравилось, и потому, несмотря на мольбы Алёшина, крок-мадам оставался в меню. Придавал заведению аристократичности.
— С-с-с-сука, — шептал Алёшин, обжаривая куриную грудку.
— Ненавижу, — рычал он, заваривая в водовороте кипятка пашот.
— Дьявол! — зло рявкнул он, поставил готовый сэндвич на раздачу и долбанул ладонью по звонку для официантов. — Да лучше бы я в Ад провалился!
Никогда в жизни желания Александра Борисовича Алёшина, которые он смел озвучить вслух, не сбывались. До сего дня…
— Алееешшшшин? — услышал он мурлыкающий голос.
Прекрасно понимая, что в его фамилии не было ни одного звука, на котором можно мурлыкнуть, Александр Борисович совершенно точно различил в вопросе подобные нотки.
Голос вибрировал, отдаваясь где-то в глубинах поварского организма. И хотя на абсолютно пустой к этому часу кухне никаких голосов звучать не могло, Алешин не испытывал паники.
Скорее любопытство и какое-то приятное внутреннее волнение.
— Кто тут? — спросил он.
— Алееееешшшииин, — повторил голос, уже не спрашивая, а утверждая.
А после этого на кухне повалил красный дым!
 Глава 14 
— Василий Иванович, но ведь, наверняка, можно всё это как-то распутать, — сказала Стеклова, разливая чай. — У вас же связи есть. И в Канцелярии, и в минобороны, и…
  
— Не в этот раз, — отрезал я.
И как-то даже сперва разозлился, что альтушки лезут не в своё дело и советы мне свои советуют. А потом вспомнил, что дело-то и их тоже касается. В той же степени, что и меня самого. Мы же в одной лодке, и принцип «все за одного» работает далеко не в одну калитку. Так что не только я воспринимаю нападки на девок как нападки на себя самого, но и наоборот.
Да и вообще…
Субординация субординацией, но у нас всё-таки не совсем обычная группа, и девки имеют полное право знать, что происходит. А ещё понимать мои мысли и мотивы. Когда твой командир предсказуем, как генератор случайных чисел, и, на твой взгляд, действует по велению левой пятки или голосов в голове, то атмосфера внутри коллектива, мягко говоря, портится.
Так что я решил быть с девками предельно честен и искренен. Рассказать всё, как есть — что, зачем, и почему. А тем более, что у нас с группой «Альта» и так уже секретиков более чем дохрена.
— Ситуация очень непростая, — сказал я. — И на кону стоит очень многое…
— Творожное колечко? — предложила Дольче, протягивая мне блюдо. — Сегодняшние.
— Спасибо, — кивнул я и взял одно.
Девки по утру уже метнулись в магазин и вернулись с целой горой всякой вкуснятины. Тренировки на сегодня явно откладывались, всем нужен был денёк на то, чтобы перевести дух и собрать мысли в кучу. Да и Шестакова временно выбыла, а без неё теперь никак не обойтись. Отныне вся тактика будет строиться вокруг нашего золотого танка и её дрессированных зайцев.
— Бр-р-р, — вдруг передёрнула плечами Смертина.
К слову, да. Утро было пасмурным. Впервые за время пребывания в Удалёнке, девки расчехлили тёплые вещи: кофты, худи, ветровки всякие. За календарной осенью потихоньку подкрадывалась настоящая.
У меня дома полным ходом шли ремонтные работы, Кузьмич каким-то образом нашёл бригаду строителей в ночи, и потому сейчас наше неофициальное собрание проходило в беседке дома Чего.
— Так вот. На кону стоит очень многое, — повторил я. — Объясняю: с охранной системой авторства Ирины Ивановны Скуфидонской произошла какая-то неортодоксальная хрень. Что за хрень, нам ещё предстоит выяснить, но по факту — все артефакты разом разрядились…
Тут я куснул колечко и чуть не завизжал от восторга. Вот ведь… девки в сладком шарят, на то они и девки. Надо будет их потом Кузьмичу в список обязательных покупок вписать.
— И тут вот какая дилемма получается, — продолжил я. — Если проблема в артефактах, то это одно. В таком случае сор из избы выносить никак нельзя. Во-первых, репутация пострадает безвозвратно, а, во-вторых, я даже боюсь предположить сумму неустоек. Но!
Тут я назидательно поднял палец вверх.
— Ирина — лучшая в своём деле. И если действительно где-то накосячила, то обязательно поймёт где. Затем устроит турне по своим заказчикам и под видом техобслуживания всё это тихонечко пофиксит. На том история и закончится. Всем спасибо, все — молодцы.
— А если дело не в артефактах? — спросила Стеклова.
— А если дело не в артефактах, тогда надо понять, в чём именно, — озвучил я простую истину. — И тут я вижу два варианта развития событий. Первый вариант — у нас уникальный и единичный случай поломки. В таком случае хрен с ним. На мой взгляд, жизнь без загадок лишена привкуса чуда и пресна. Но! Есть второй вариант, который куда хуже. Если дело в тех, кто на нас напал, и эти сволочи умеют обходить такую защиту, то нужно срочно проинформировать об этом всех-всех-всех. Потому что кто знает, куда они сунутся в следующий раз?
Тут я обратил внимание на то, что Фонвизина сосредоточена, как никогда. Хм-м-м… может быть, Иринка и с её семьёй успела поработать?
— Василий Иванович, — подала голос Её Сиятельство. — Мы с девочками думаем на сингапурцев.
Ах вот оно в чём дело. Ну ладно.
— Я тоже на них думаю, — честно ответил я. — Но предъявить им сейчас абсолютно нечего. И вот опять! Что нам мешает, прямо сейчас можем прыгнуть в машину, поехать и сломать им всем лица? На упреждение, так сказать. Да ничего не мешает. В случае чего я Женьке Данилову сам заводик организую… спасибо.