Старая школа рул (СИ)

— Он проверяет, не выросли ли сиськи.
Подростки заржали.
— Алис, — осклабился один из малолеток, самый деловой, похоже, — даже если бы я его наглухо вальнул, папа бы меня по-любому отмазал.
Папа, блин… Ласковый какой…
Девчонка бросила на него сердитый взгляд и покачала головой. А я попытался подняться. Лежать, как Буратино на лекарском консилиуме мне не улыбалось. Нужно было разобраться в том, что случилось и выяснить, где кто.
  
Больше всего меня сейчас интересовало, удалось ли Юле скрыться от этих уродов. И где моя Катя, опять же. И… Никитос. Мой друг и брат… Теперь, по-любому, один из нас должен уплыть по реке смерти, или как там у древних народов…
— Так, — сказал я, усаживаясь на полу, — где Юлия?
Сказал и… осёкся. Голос прозвучал сипло, с надломом. Блин… Наверное, пока лежал на снегу простудился.
— Зачем тебе Юлия? — зло воскликнул парнишка, похожий на боксёра, единственный приличного вида из всей компании.
— Да он стучать собрался! Отброс! Слышь, Красный, ты охренел?
Кто-то пихнул меня кончиком ботинка.
— Так, шакалята, ну-ка брысь отсюда! — рыкнул я. — Пока я вам уши не открутил. В натуре.
Все заржали. Я потрогал рукой затылок. Блин! Стреляли в грудь, а в крови башка. На камень наверное грохнулся или на палку какую-нибудь…
— Вы гляньте, Крас у нас резко гигачадом стал, — сквозь смех воскликнула розовокудрая Алиса.
— Крас — гигачад, — подхватил кто-то.
— Потому что он Красивый!
Над чем они смеялись, я не понял, но это вообще не имело значения.
— Мэт, — сурово бросил боксёр, — надо его в медпункт.
— Да мне фиолетово, что ему надо. Пусть идёт, куда хочет. Слышь, Крас, завтра если не принесёшь лавэ, я тебя точно урою, и мне ничего не будет, ясно? Не слышу! Не слышу, я сказал! Алё, тебе ещё вломить или как?
Это он мне что ли? Я поморщился, прислушиваясь к своему телу.
— Фиолетово тебе или нет, — не останавливался боксёр, — но тут его нельзя бросать. Тебя, может, и отмажет папаша, а нас потом директриса замотает и родители мозги выжрут. И Юлия, опять же.
Так, Юлю, значит, они знают.
— Ну, тебе надо, ты с ним и нянькайся.
— Ничё так ты, молодец. Ты его нокнул, а я разгребать за тобой должен?
— Ну, не разгребай, — ухмыльнулся Мэт.
— Мудак, — с презрением резюмировал боксёр.
— Чё ты сказал⁈ Ты попутал, лошок?
— А ты не забылся, мажорчик? Я-то не Крас, вломить могу.
— Да пошёл ты, — включил заднюю Мэт. — Чё хочешь, то с ним и делай, можешь в жопу поцеловать. Я пошёл, короче.
Он перешагнул через мои ноги и зашагал прочь. Я осмотрелся. Мы находились на лестничной площадке на верхнем этаже. На полу, выложенном явно новым и недешёвым кафелем, валялись окурки и банки из-под пива, что ли… Мэт весело и непринуждённо начал спускаться по лестнице и все потянулись за ним.
Остались только боксёр и розовая Алиса.
— Алиса, ты идёшь? — крикнул с лестницы Мэт, но она даже не глянула в его сторону.
Он притормозил на мгновенье, но не получив от неё ответа, поднял руку, оттопырил средний палец и пошёл дальше.
— Как хочешь, — насмешливо бросил он. — Сестра милосердия. Ты ему сделай приятное что-нибудь, чтоб он не плакал.
Его спутники загоготали.
— Так, ребятки, — мотнул я головой и заскрежетал зубами.
Движение отозвалось резкой болью.
— Осторожней, — недовольно обронила Алиса. — Рожков, что с ним делать-то? Медкабинет не самое хорошее решение. Там же спрашивать будут. «Упал» — не вариант. Как так упасть, чтобы и затылок разбить и бланш под глазом получить? У него и грудь наверное вся синяя.
— У него сотряс, по ходу, — отозвался боксёр. — Смотри, какой бледный. Слышь, жертва, голова кружится?
Девчонка приставила к губам блестящую розовую коробочку с мундштуком, втянула через неё воздух и выдула небольшое облачко пара. Запахло джемом и фруктами.
— Так, ребятки, — поморщился я, пытаясь встать. — Как я здесь оказался, можете мне объяснить?
Японский городовой, а что это на мне такое? Я уставился на узкие джинсы и стоптанные синие кроссовки с большой буквой «N». А ещё на поношенную футболку и короткую джинсовую куртку. Ковбой, бляха… Мало того, что одежда была незнакомой, но и ноги мои… ёлки… Ноги выглядели тощими и длинными, как у подростка. А руки…
Я тупо уставился на свои ладони. Потом перевернул… Пальцы худые, грязные, ногти обкусаны под корень… На запястье дурацкие часы без циферблата…
— Смотри, как его штормит, — хмыкнула розовая и выпустила ещё одно облачко.
Может, это был типа «тот свет»? А что, выжить после выстрела в лицо с такого расстояния дело крайне сомнительное. Но если так, мне тут не нравилось.
— Он и так гением не был, — покачал головой боксёр, — а теперь вообще кретином станет.
— Гадить где попало будет? — засмеялась Алиса.
Если на мне одежда была в облипочку, то на ней висела, как на вешалке. Длинные, широкие джинсы, типа, как «пирамиды», мели по полу.
— Так, я сам с собой разговариваю, детвора? — рыкнул я. — Можете мне чётко объяснить, как я здесь оказался?
— Пипец, — покачала головой розовая.
— Ты что, не помнишь? — прищурился Рожков. — Или прикалываешься? Тебя Шалаев вызвал сюда.
— Какой ещё Шалаев?
Фамилия эта была мне хорошо известна, но…
— Конечно, прикалывается. Матвей Шалаев, Мэт. Уж кого другого, а его ты точно должен помнить. Всю жизнь.
Но никакого Матвея Шалаева, да ещё и Мэта, я однозначно никогда раньше не видел и не знал. Сто процентов. Я бы точно не забыл.
— А Юля где?
— Да блин, зачем тебе Юля? — недовольно воскликнул боксёр, — Ты стукануть реально решил? Ну, иди, она в кабинете, у нас урок уже начался. Но она тебе точно не поможет, а вот репутация твоя…
— Да какая у него репутация, ты совсем что ли, — перебила его Алиса.
— Юля Салихова, хозяйка ларька на Кирова. Какой кабинет, какой урок? Вы чего мне мозги канифолите? Молодёжь, блин! Знаете её?
— Чего?
Они переглянулись и начали ржать в голос.
— Не, Краснов, — вытерев слёзы, выдала Алиса, — ты прям юмористом стал, чётко ролфишь. Тебе надо в «Плюшки», там такой тупой юмор на ура заходит. Или в «Камеди» хотя бы.
— Посмеялись? — зло спросил я, и они начали ржать по-новой.
— Это когда Юля ларьком обзавелась? — хохотала Алиса. — Ой, не могу. Хозяйка ларька!
— Да хорош ржать, — воскликнул я. — Как только с вами учителя справляются? Это что, школа?
— А ты прямо Шерлок Холмс и капитан Очевидность. Ладно, заканчивай свой стендап.
— Где туалет? — спросил я. — Умыться надо.
— В медпункт пойдём, — твёрдо сказал Рожков.
— Туалет где, бляха?
Внутри меня всё клокотало, так что я не стал дожидаться, пока они ответят, махнул рукой и пошёл к лестнице. О-па… Качнуло меня нормально так. Боксёр подскочил и подхватил под руку.
— Хорошо смотритесь, — съязвила розовая Алиса.
Мы спустились на этаж ниже, прошли по коридору и зашли в туалет. Вернее, Алиса пошла на урок, а мы с боксёром — в гальюн. Надо же… Это что за школа с такими цивильными туалетами? Ни вони, ни грязи, импортная сантехника, плитка. Похоже, родители здесь не самые простые…
Я шагнул к умывальнику и замер…
— Твою мать… — не сдержался я. — Охренеть…
Из зеркала на меня глядел пацан лет семнадцати. Нескладный, растрёпанный, патлатый, как хипарь, неопрятный. Жесть. Под глазом ссадина, футболка вытянута. Смотреть противно, короче.
— Какой класс? — спросил я у боксёра.
— Чё? — опешил он.
— В каком классе учишься?
— В десятом, — сказал он озадаченно. — «Б»… Ты чё, Краснов? Может, ты действительно умом тронулся? Может, тебя в дурку надо?
— Посмотри, что там на затылке, — хмуро скомандовал я. — Кровищи много?
  
Он открыл дверцу шкафа, достал рулон туалетной бумаги, подошёл ко мне и внимательно осмотрел затылок.
— Нет, немного… Не крути башкой… Думаю, даже зашивать не придётся… Блин… Тебя Мэт так приложил, аж треск пошёл. Там выступ в стене, ты об него со всего маху долбанулся, когда он тебе в грудину пропнул. Я думал всё, конец тебе. Прям затылком…