Старая школа рул (СИ)

— Хороший у вас дом, — сказал я. — Красивый.
— Нравится? — ухмыльнулась она.
— Да.
— Мне тоже. Муж оставил, когда разошлись.
— Давно?
— Несколько лет назад.
Она вылила себе остатки вина и, открыв дверцу, бросила пустую бутылку в мусорный контейнер.
— А чего так? Вы же красивая.
— О! Комплименты? Спасибо. Видимо недостаточно красивая, а может, не достаточно самой красоты… Кто его знает. Ты мужик, ты мне и скажи, «чего так».
  
— Я бы от вас не ушёл, — пожал я плечами, и она захохотала, пьяно и вульгарно.
— Хороший мальчик, — заявила она, отсмеявшись.
— Да вы ещё и не старая.Пятьдесят два разве возраст?
— Ну, ладно, заканчивай цифрами жонглировать, а то разожжёшь в груди пожар, а потом в кусты, как в песне. А?
Она снова растянула губы в улыбке и достала из кармана телефон. Потыкала по экрану и вдруг из шерстяного бочонка на столе полилась музыка.
Что ж ты, фраер, сдал назад,
Не по масти я тебе —
Ты смотри в мои глаза,
Брось трепаться о судьбе….
Ведь с тобой, мой мусорок,
Я попутала рамсы,
Завязала узелок,
Как тугие две косы….
Катя громко подпевала, хотя раньше такие песни на дух не переносила.
— Открой, — велела она достав из шкафа новую бутылку. — А то скучный какой-то. Не поёшь не танцуешь.
— А может хватит?
— Это ты будешь решать что ли? — нахмурилась она. — Я женщина свободная, ясно тебе? Сама себе хозяйка. Наливай, сказала! Я ведь и без тебя откупорю, а тебе стыдно будет. Муженёк мой бывший взял молодую мокрощелку, и она его ублажает с утра до вечера, а мне старой боевой подруге подарил безбедную старость и двух детей. И винный погреб ещё со старых времён.
— Ну, уже кое-что, не такой уж плохой вариант, — бросил я.
— Отличный вариант, — пьяно согласилась она. — Стопроцентный. А ты кто вообще такой? Ты Мотин друг что ли?
— Я бы так не сказал, — покачал я головой.
— Ну, да, — согласилась она. — У Моти друзей нет. В принципе, это и к лучшему, как думаешь?
— Не соглашусь, — ответил я.
— Ну и дурак. Ты ещё маленький, не знаешь ничего. А друзья ведь предают. И так больно предают. И жёны предают. И мужья. Вот тебя предавали когда-нибудь? А меня предавали. Столько раз… столько раз…
— А ты? — спросил я и стиснул зубы.
Откуда-то из глубины вырвалась злость и заклубилась, понеслась по жилам.
— Что? — подняла она брови.
— Ты предавала?
— Я? — дёрнулась она и тут же сникла. — А как же… Предавала. Как последняя сука. Один только раз, но сразу по-крупному. Бац!
Она с размаху грохнула по столу бокалом, и он разлетелся на тысячу осколков.
— Наливай, сказала! Пока я тут исповедываться не начала! Я ведь с тех пор живу без сердца. А что человеку без сердца нужно? А?
Она засмеялась.
— Побольше выпивки, вот что!
— Ну, у тебя же дети, — пожал я плечами. — Какая может быть выпивка?
Она засмеялась ещё громче. Захохотала.
— Детям нужны только бабки. А остальное им похеру!
— А тебе? — спросил я и взял тонкое белое полотенце.
Я осмотрел её ладонь убрал осколки и аккуратно обвязал полотенцем руку. Злость никуда не делась, но она бурлила внутри, не вырываясь наружу.
— Мне? — пожала она плечами. — Тоже бабки. Меня ведь никто силком не тащил. Мне сказали, смотри, вот любовь, а вот счастье. Тут, где любовь, трудный путь, голая жопа, задержки зарплаты и другие испытания, но зато с милым в шалаше. А вот тут, где счастье, тут дом-полная чаша, модные тряпки и циррозная печень гуся с утра до вечера. И я выбрала счастье. Правда, не знала тогда, что счастья не бывает. Но любовь, говорят, тоже проходит. Правда этого я так и не узнала. Вот и всё. А знаешь, почему я бухаю?
— Потому что муж бросил?
— Дурак ты, — засмеялась она. — Это ж радость, наоборот. А бухаю я… нет, культурно выпиваю, потому что не могу раскаяться. Потому что я так и не пожалела о том выборе, который сделала. Ни-ра-зу…
— Понятно, — выдохнул я. — Вот и ответ. И, в общем-то, ответ не на один, а на множество вопросов.
— А ты философ, — подмигнула Катя. — Да? Только вот кавалер х**вый! У дамы не нóлито, а он разглагольствует.
— Ладно, Катя, пойду я. Всё, что мне нужно было понять, я понял.
— Да неужели? — с вызовом спросила она. — И что именно ты понял?
— А то, что всегда нужно двигаться только вперёд, в какой бы точке не оказался. Возвращаться в прошлое, похоже, плохая идея. Ты ничего не изменишь.
На самом деле, если бы я нашёл возможность рвануть назад, я бы изменил. Я бы точно изменил, но Кате об этом знать было не обязательно. Тем более, что на неё эти мои слова произвели совершенно неожиданное впечатление.
Она замерла, и глаза её широко открылись.
— Как-как? — прошептала она и по щекам её потекли слёзы, буквально брызнули из глаз. — Как ты сказал? А ну, повтори…
— Я сказал, что в последнее время очень хотел отмотать время и вернуться назад. Хотел исправить кое-что, но сейчас вот понял, что…
— Это чё здесь такое? — раздался вдруг резкий голос.
Я обернулся и увидел перекошенное от ярости лицо Мэта.
— Ма, ты почему плачешь? Что он сделал⁈ Ну ты и мразь! Больной урод! А ведь я тебя предупреждал! Конец тебе, Красивый!
Он пнул стул, преграждающий ему путь, и бросился на меня.
  
6. В своей шкуре
 
Сила есть — ума не надо. Это не правило, а правда жизни, выраженная в короткой и ёмкой фразе. Многие человеческие особи неосознанно поступают, руководствуясь именно этим принципом. И Матвей Шалаев, получивший фамилию матери, а не отца, действовал именно так.
Кстати, любопытно, почему он не стал Щегловым… Надо будет выяснить при случае. Возможно, никакого официального брака не было с самого начала. А что, удобно собственность оформлять не на близкого родственника, а на как бы чужого человека… Мне вдруг очень захотелось всё это разнести, выжечь, стереть — и собственность, и её обладателей, и саму память о них — дотла.
Мэт кинулся напролом, не отдавая себе отчёта, что будет делать. Ярость и самоуверенность — вот, что, по всей видимости, двигало им. В своём доме, как известно, и стены помогают. Ну, а мне, в отличие от Катиного сына, рассчитывать на помощь стен не приходилось и на свою физическую мощь тоже. Можно было бы задавить морально, но этот дурак пёр, как носорог.
Так что в данный конкретный момент мне оставалось только быть подвижным и демонстрировать хорошую реакцию. Для этого сноровка, конечно, тоже не помешала бы, но где ж её взять, если Серёжа Краснов был ленивцем и рохлей?
Я просто стоял и смотрел на неотвратимо надвигающийся локомотив. А потом, в самый последний момент, когда столкновение было уже практически неизбежным, резко ушёл в сторону, отклонился, крутанулся и оказался в тылу у Мэта. А он пронёсся мимо и немного сам себя наказал, врубившись рогом в дверцу кухонного шкафа.
— Что ты делаешь, Мотя! — воскликнула Катя, а он взревел от обиды и снова бросился на меня.
На этот раз он сменил тактику, и широко расставив свои длинные ручищи, чуть наклонился вперёд, и двинулся ко мне. Так что сменить тактику пришлось и мне. Я схватил со стола звуковую колонку и бросил ему. Как надувной мяч на пляже.
Он, разумеется, тут же её схватил, а я сделал шаг и подсёк. Пнул по лодыжке и он, не имея возможности балансировать руками, грохнулся на пол.
— Что ты делаешь⁉ — грозно воскликнула Катя.
— Всего лишь пытаюсь обороняться, — пожал я плечами.
— Да не ты!
Впрочем, разбирательства в её планы не входили. Она разочарованно и нескоординированно махнула рукой, развернулась и нетвёрдой походкой двинула из кухни. Ну, а Мэт не собирался разлёживаться и вскочил на ноги. Он отбросил колонку и тут же снова напал.
  
— Заканчивай дурака валять, — бросил я и подставил под удар разделочную доску вырезанную из оливкового дерева.