Сирийский рубеж (СИ)

— Разошлись! — услышал я Занина,
Осталось поймать в поле зрения «Апач», по которому отработали. Но тот ушёл в направлении израильской стороны. Его напарник пристроился к нему и тоже вышел из боя.
У первого «Апача», который шёл наперехват Занина, был виден чёрный дым с левой стороны.
— Работаем по колонне, — произнёс я, отворачивая вертолёт в сторону наступающих танков.
  
В эфире ещё продолжались помехи, но главное, что Занина я уже принимал хорошо.
— Выходим на боевой. Аппаратура в работе. Режим… выбрал. Цель вижу слева под 20°, — доложил Кеша.
Мы на боевом курсе. Цель видим. Дальность пуска расчётная.
— Марка на цели. Дальность 6500. Пуск! — произнёс Петров.
Очередная ракета устремилась к цели.
В ушах сразу заработал сигнал, возвещающий о пуске ракеты.
— 1-й, справа в строю. Цель вижу.
— Понял, — ответил я Занину.
Ракета уже рядом с целью. Танку уже не сманеврировать. Взрыв! Яркая вспышка буквально поглотила танк.
— Попал! — доложился Кеша.
— Влево уходим, — произнёс я в эфир, отклоняя ручку влево.
Ещё один манёвр. Очередная очередь из зенитки прошла совсем рядом. По курсу позиция ещё одной установки, по которой есть возможность отработать.
— Цель вижу. Атака! — скомандовал я, прицелившись и пустив очередь из пушки.
Вертолёт слегка задрожал. В носовой части раздались несколько мощных стуков, а приборная панель завибрировала.
И тут мощный взрыв. Такой, что столб пыли и огня взмыл вверх, отбросив на нас осколки и пылевую завесу.
— Двигатели… параметры норма, — удостоверился я, взглянув на приборы.
— Боекомплект подорвали, командир, — произнёс Кеша, предполагая, из-за чего мог произойти подобный большой взрыв.
— 101-й, я отбой задачи, — прозвучало в эфире.
— 101-й, 312-му, — услышал я в эфире знакомый голос Олега Печки.
— Ответил.
— 101-й, к вам «Крышей» идём. Команда возвращаться.
Что-то странное. Да и танки Израиля застопорились. Рассредоточились по всему фронту.
— 312-й, подтверди команду на отбой задачи, — запросил я.
— Подтвердил, 101-й. Отбой задачи.
— Вас понял, — ответил я и дал команду Занину заканчивать работу.
Как только отошли от буферной зоны на 10 километров, я решил запросить повторно Олега.
— 312-й 101-му, на связь.
— Отвечаю, 101-й.
— Причину знаешь? — спросил я.
Олег не сразу ответил. Да и голос у него был не особо бодрый.
— 101-й, расскажут. Мягкой посадки.
— Спасибо, взаимно.
Чего-то такая конфиденциальность мне не нравится. Уже на подлёте к аэродрому, Кеша устал перебирать все возможные причины.
Петров даже предположил, что война закончилась.
— Вчера только началась, а сегодня решили закончить. Помирились, — сказал Иннокентий, но я не разделял его оптимизма.
Посмотрел на приборы и обнаружил, что есть разница в оборотах двигателей. Плохо будет, если и этот вертолёт выйдет из строя.
— Хальхаль-старт, 101-й, «точку» наблюдаю. Прошу заход по своим, — запросил я у руководителя полётами.
— 101-й, разрешил.
Пока мы с Заниным заходили на площадку перед ангаром, в воздух поднялось звено Ми-24, а также группа ПСО. Что-то мне подсказывает, что во время нашего вылета поиском и спасанием нас не обеспечивали.
Выполнили заход и посадку. Вертолёт мягко приземлился, и я полностью опустил рычаг шаг-газ.
— Готовимся к выключению, — дал я команду Кеше по внутренней связи, а сам в первый раз за весь полёт смог смахнуть пот с лица.
— Чего у нас всё через одно место, Саныч? — спросил Кеша.
— Иначе было бы скучно жить. Чтобы тогда обсуждали?
— Не знаю. Женщин или что покушать вечером.
Мой друг неисправим. Все мысли только о том, что поесть и с кем поспать.
Только я открыл дверь кабины, как заметил обалдевшие лица трёх специалистов испытательной бригады. Их взоры были направлены в район несущего винта.
— Есть повреждения? — спросил я.
— Ага, — хором ответила троица.
— Сильные? — уточнил я, предпочитая пока не смотреть.
— Ага, — вновь повторили специалисты.
— Но, в общем и целом, приемлемо.
— Ага, — в третий раз ответили инженеры.
Я вылез из кабины и осмотрел вертолёт. Полностью не удалось уйти от взрыва ракеты. В районе двигателя было множество пробоин. Как и в хвостовой балке, и несущем винте, и даже на экранно-выхлопных устройствах.
— У нас так «заплаток» не хватит, — подошёл ко мне старший испытательной бригады, пока я снимал шлем. — На сегодня сказали задач нет. Что-то там на КП проблемы у начальства с сирийцами возникли.
— А у нас с американцами. Встретились с АН-64, — сказал я.
— Ну, результат налицо. И всё же, бортовой комплекс обороны сработал?
Мы ещё раз обошли со страшим бригады вертолёт. Станция предупреждения об облучении была в порядке. Оказывается, на наших бортах стоит новая для этого времени Л-150.
— Её параллельно начали и нам ставить, и на корабельные истребители. КБ Сухого хочет ещё и на Су-25. Думаешь, актуально?
— Конечно. Я смотрю все новинки, что на самолёты, что на вертолёты, идут параллельно? — уточнил я.
— А то! С постройкой авианосца вообще всё пошло быстро.
Это радует. В этом времени авиационная и военная промышленность развивается более быстрыми темпами. Видимо, и у американцев тоже, раз им удалось и ракеты «Стингер» адаптировать к Апачу.
— Ладно, Саныч. Тебя на КП ждут. Там сейчас… ну сам всё узнаёшь, — сказал инженер, и я пожал ему руку.
— Спасибо за матчасть.
Пока вертолёты закатывали в ангар, я быстро обсудил боевой вылет. С Заниным условились разобрать все моменты чуть позже. Сняв снаряжение, я отправился на командный пункт.
Войдя в зал боевого управления, я думал что встречу Зуева или Салеха. Но ни того ни другого на месте не оказалось. В динамиках прослушки каналов можно было слышать плотный радиообмен. Почему же нас вывели из боя, хотя боекомплект был почти полный?
Пройдя по коридору в сторону класса указаний, я услышал громкую перепалку. Тут же дверь открылась и из кабинета выскочил Рафик Малик. Взъерошенный и взмокший. Глаза красные от злости.
— Вы не у себя дома. Я не обязан перед вами отчитываться, — крикнул он кому-то в класс.
— Пошёл вон! Позже поговорим! — услышал я голос Салеха.
Рафик выругался и громко хлопнул дверью. Комбинезон у младшего Малика промок от пота, а руки дрожали. Увидев меня, он пытался подобрать слова, но это вышло у него не сразу.
— Саша, я… мне жаль, — произнёс он и пошёл дальше.
Похоже, что ответы я узнаю в классе постановки задач.
Постучавшись, я открыл дверь и увидел задумчивых Зуева и Салеха. Особенно напряжённым выглядел подполковник Советской Армии.
— Заходи, Сан Саныч. Есть разговор, — произнёс Зуев.
В кабинете сидели ещё четверо сирийских лётчиков. На них было совсем жалко смотреть. И пока я не мог понять, что же такого произошло.
— Я извиняюсь, но кто-то скажет что случилось? — спросил я.
Зуев переглянулся с Салехом и начал говорить, сложив руки на груди.
— Вы пошли на удар, думая, что вас прикрывают двое из этих пилотов истребителей, — указал Салех на подчинённых.
— Я так и не докричался до них в эфире.
— Верно. Потому что их там не было. Почему-то они оказались, как и Рафик Малик со своим экипажем ПСО в другом районе севернее Голанских высот. Но они и оттуда ушли, трусы, — выругался Зуев.
— Это ещё не доказано, — поспешил его поправить Салех.
— А я думаю, что всё здесь понятно. Обыкновенная трусость, приведшая к… трагедии.
Зуев сделал паузу и вновь повернулся ко мне.
— Прикрывающие вас постановщики помех Ми-8МТП-1 были сбиты, оставшись без прикрытия. Все члены экипажей погибли.
    
Глава 16
 
В кабинете повисла молчаливая пауза. Тот самый момент, когда узнал о гибели друзей, сослуживцев или коллег. Будто пропустил удар в поединке.