Санаторий 2 (СИ)

— Да можно и так, — задумчиво отвечал Григорий, — заодно и на Ленина посмотрим, что там с ним и с его рукой. У кого ключи от главного входа? — обернулся он к остающейся в корпусе группе.
— У меня, — отозвался Анвар, показывая большую связку ключей.
— Открывай, — скомандовал ему капитан, — а потом запереть не забудь. Да, сигналом нашего возвращения будет двойной выстрел из калаша — только по нему снова отопрешь. Иван, а ты захвати еще пару рожков к калашу, пригодится.
  
На свежем воздухе меня опять первым делом удивил странный запах, не хвои и не опавших листьев и даже не цветочков, кои росли тут слева и справа от входа, а что-то совсем постороннее… гарь что какая или совсем уже что-то химическое…
— Ничего не чувствуете? — спросил я у напарников, те дружно помотали головами — ну будем считать, что у меня одного такие проблемы с обонянием.
Рука Ильича была высоко воздета в небеса, а это значит что? Как рассказал мне этот непонятный товарищ из спального корпуса, вроде бы это означает включение защиты вокруг санатория. Хотя он тоже соврать ведь мог, здесь у нас все только и делают, что врут.
— Дверца в постаменте открыта, — констатировал этот факт Григорий, — проверять будем, что там внизу?
— Как бы это ловушкой не оказалось, — резонно ответил ему Афоня, — залезем, она и захлопнется.
— Афоня дело говорит, — выдал свое мнение я, — мы вообще-то в гаражи собрались, вот туда и надо двигаться, а Ленин подождет.
— Точно, — капитан развернулся направо и мы начали свой поход в звенящей тишине.
Стена корпуса закончилась, нам открылся вид на административное одноэтажное здание, как раз с того конца, где в прошлый раз Гриша разглядел паутину. Я внимательно рассмотрел эту часть здания, но ничего там не обнаружил.
— Впереди на полсотни метров чисто, — сообщил нам капитан, а я добавил, — сзади тоже все окей… никаких шевелений.
— Слушайте, — вдруг сказал Григорий, — а вам не кажется, что этих тварей стало гораздо меньше, чем утром, например?
— Кажется, — ответил я, а Афоня счел нужным промолчать, — может, они передохли все, а мы и не знаем?
— Может быть… — бросил капитан назад, но сразу вслед за этим поднял руку и затормозил, — муравей и червяк впереди справа на два часа.
Мы притормозили, выставив свое вооружение в указанную сторону — там действительно имели место две эти твари размером с большую кошку каждый, но никаких атакующих действий они не предприняли. Да и вообще никаких действий тоже, червяк так и вовсе дохлый лежал, по-моему.
— Не трогают они нас — и ладно, — сказал я, — идем дальше.
На автостоянке тоже ничего не изменилось… хотя нет, у моего Дастера оказалось спущено заднее правое колесо.
— Паук что ли прокусил? — начал я с огорчением рассматривать поломку.
— Это вряд ли, — ответил Гриша, — резину толщиной в два сантиметра он точно не прокусит… не отвлекаемся, двигаем дальше.
Но мимо ларька с гордым названием Сапсан я все же не сумел пройти.
— Давай хотя бы немного еды наберем, — сказал я, обращаясь в основном к капитану, — кто знает, когда мы сюда в следующий раз выберемся.
— И напитков надо прихватить, — поддержал меня Афоня, а Гриша подумал чуть-чуть и дал добро.
— Только проверьте сначала помещение, — напомнил он.
Внутри ларька было тихо и сумрачно и, кстати, химией вонять стало уже совсем невыносимо. Но я не стал зацикливаться на этом деле, а просто сгреб кучу консервов в 2 пакета, взял их с кассы, а Афоня то же самое сделал с водкой, коньяком и портвейном (молодец, про наших дам не забыл). Через минуту мы опять оказались на улице, один пакет я отдал Грише, чтобы хоть одна рука у каждого была свободна. И мы завернули за угол здания.
И здесь ничего существенного не поменялось… хотя нет — стол и стул лежали на боку, перевернутые кем-то или чем-то, при этом столешница, например, у стола оказалась расколотой примерно пополам. И минимум в двух местах на земле были потеки какой-то розовой гадости.
— Когда мы в прошлый раз уходили, — тихо сказал капитан, — тут такого безобразия не было.
— А эта розовая пена мне что-то очень напоминает, — добавил я.
Гриша окинул меня продолжительным взглядом, но ничего добавлять про розовую пену не стал. И мы двинулись вперед, обогнув по дуге валяющиеся стол со стулом. А впереди оказались заросли высокой крапивы, в которые еще и мусора навалили, наверно просрочку из ларька. Как уж там говорили классики… что это за скверный город, только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни. Забора здесь не было, правда, но и на просто заброшенное место у нас любят разную дрянь сваливать…
— Осторожнее вы там, — предупредил нас капитан, — ноги не переломайте.
Минут пять у нас ушло на преодоление этой неожиданной полосы препятствий, а потом заросли кончились и мы оказались на еще одной автостоянке, которая одним концом выходила аж на самую стелу с названием санатория, а вторым упиралась в заборчик, за которым начинались искомые нами гаражи.
— Впереди все чисто, — выдал ремарку капитан, а я добавил, — сзади тоже ничего не шевелится.
Но тут в первый раз в нашу перекличку вмешался обычно тихий Афоня.
— Слева на девять часов две здоровые мухи на кустах сидят, — вполголоса добавил он.
— Вижу, — откликнулся капитан, — вялые они какие-то, даже не шевелятся.
— Так может и хрен с ними, — продолжил я, — раз они вялые — нас не трогают, мы тоже не будем…
— Попробуем, — принял решение наш старший, — огибаем их справа по дуге… и без лишнего шума… если что, то первым стреляет Иван.
Но стрелять не пришлось, мы достаточно спокойно миновали здоровенных мух, которые даже и не пошевелились ни разу, и перепрыгнули через низенький заборчик у гаражей.
— Отсюда хорошо должен быть виден пруд с рыбками, — заметил Афоня, — а где-то рядом с ним муравейник должен быть… хорошо бы проконтролировать это дело.
— А ты откуда это все знаешь? — подозрительно спросил я.
— От верблюда, — буркнул он, — от двугорбого каракумского.
Я не стал цепляться за его слова, а просто передислоцировался еще немного вправо, к въездным воротам в санаторий, снабженным шлагбаумом, и осмотрел прилегающую местность. Остальные члены нашей экспедиции последовали за мной.
— Ну вон пруд, а вот муравейник, — показал я пальцем в ту сторону, — движения вроде бы нигде не наблюдается.
— Точно что-то случилось с насекомыми, — поддержал меня Гриша, — еще утром они куда как активнее двигались, а сейчас…
— Над прудом висит одеяло, — предупредил нас Афоня.
И точно, с досадой подумал я, — слона-то, в смысле главную опасность, я и не заметил, идиот — имело там место стеганое одеяло и даже свернутое в трубочку.
— Какие наши действия? — спросил я у Григория.
— Пока оно нас не атакует, мы тоже ничего предпринимать не будем, — сообщил он, — аккуратно передвигаемся к гаражам, Иван, ты замыкающий, следи за обстановкой.
Через полминуты мы вошли в настежь распахнутые двери одного из боксов гаража — здесь стоял самый, что ни на есть, стандартный ПАЗик системы маршрутка, которых в любом нашем городе, как грязи в марте месяце. Разве что не оранжевой расцветки, а грязно-белый он был.
— Я осматриваю бокс с правой стороны, Афоня с левой, — начал отдавать команды наш рулевой, — Иван контролирует вход, поехали…
— Пусто, — вскоре откликнулся Афоня, — и лесенка тут еще есть на второй этаж.
— У меня тоже ничего, — вышел из-за борта маршрутки Гриша, — полезли наверх что ли…
— Бензин надо поискать, — напомнил я, — мы же в основном за ним и пришли.
— Точно, — спохватился капитан, — бензин на первое, все остальное на второе… где он тут может быть?
— Если в этом боксе нет, то в соседних точно пара бочек стоит, — ответил я, — гаражные механики люди запасливые.
— И на чем мы его повезем? — озаботился Афоня, — бочка же килограмм 200 весит.