Санаторий 2 (СИ)

Через минуту мы вошли в наш родной тоннель, а через пятнадцать уже добрались и до оставшихся в живых товарищей. Четверо всего нас осталось, грустно подумал я, глядя на Анвара и машиниста Сергея.
— А где Афоня? — тут же задал вопрос Анвар.
— Нет больше Афони, — размашисто перекрестилась Тамара, — царствие ему небесное… ну это если оно, конечно, имеется, это царствие.
  
— Что случилось-то? — спросил Сергей, — расскажите толком.
Я уселся на станину проходческого щита, отставил калаш в сторонку и рассказал в подробностях все, что происходило за последние полчаса. Анвар перенес мой рассказ удивительно безэмоционально, а Сергей долго хмурился и даже закусил губу, но высказал в итоге вот что:
— Я, кажется, знаю, кто это прилетел…
— Ну и кто? — тут же отреагировала Тамара, — говори быстрее, чего из тебя слова клещами тащить надо.
— Это ребята с той базы, куда я отвозил трупы местных работников… ну которая рядом с Городом… на ней с десяток вертушек базировалось, я это хорошо помню.
— И что нам это дает? — наморщил лоб я, но тут вспомнил еще об одном факте, — а что там у нас с мобильной сетью? Может, еще разок спасателям позвонить?
— А этих недостаточно было, — усмехнулась Тамара, вынимая из кармана смартфон, — у меня сеть пропала.
— И у меня тоже, — подтвердил ее слова Анвар.
Я тоже посмотрел на свою Сяоми и увидел сакраментально-издевательское «только экстренные вызовы».
— Так, а теперь всем сидеть тихо, — приказал я, — как мышам под веником. Десантники сейчас будут зачищать цех, если нас услышат, будет несладко.
Все прочие прониклись моментом и замолчали, а я еще распределил народ за громадой проходческого щита — чтобы никого не видно было, если вояки все же полезут сюда. И они таки полезли… примерно через двадцать мучительно долгих минут послышались осторожные шаги, и из проема подземного хода показались двое крепких парней в пятнистых комбинезонах и с короткоствольными автоматами наизготовку.
Один из них, видимо главный, просканировал обстановку и сказал второму:
— Нет тут никого, кроме крыс — возвращаемся.
А мы сидели не живые и не мертвые, как те самые мыши под веником, еще битый час. После чего я сделал знак остальным, чтоб подтягивались для обсуждения дальнейшего нашего поведения.
— Они сейчас улетят, — сделал предположение Сергей, — тогда мы сможем сесть на тепловоз и уехать куда-нибудь подальше.
Но как бы опровергая его слова, сверху раздался мощный взрыв, отозвавшийся ощутимым сотрясением пола и стен нашей пещеры.
— Боюсь, — ответил ему я, — что нет у нас больше тепловоза, так что придется уходить пешком.
— Не придется, — высунулась шустрая Тамара, — колея узкоколейки, по которой мы сюда приехали, точно такой же ширины, как и вот эта, — и она пнула ногой рельсы, на которых стояла вагонетка.
— Намекаешь на вагонетку? — спросил я.
— Угадал… надо будет только перетащить ее мимо тепловоза… ну если конечно это его сейчас взорвали.
— Надо будет проверить, — ответил ей я, — ждем для надежности еще час, потом выходим на поверхность.
* * *
Час — не час, а даже и все полтора часа мы провели возле буровой машины в напряженной бездеятельности. После этого я дал отмашку — все собираемся на поверхность.
— Вагонетку пока не трогаем, зачем нам лишний шум, — добавил я.
Насчет локомотива я оказался прав, взрыв, который мы все слышали недавно, повредил его передние колеса… ремонт такой сложности в наших условиях был явно невозможен. Зато все остальные рельсы вплоть до входных ворот остались в целости и сохранности. Вертолеты улетели с концами, я попросил народ поискать тех, кто остался. Искали достаточно осторожно, вдруг, кто уцелел — он мог принести нам серьезные неприятности. Но мои опасения оказались напрасными, даже и трупов никаких мы не обнаружили.
— Похоже, что они забрали всех убитых с собой, — сказал Сергей по итогам безрезультатных поисков. — Ничего мы тут больше не найдем, надо двигать поскорее… нехорошее у меня предчувствие есть, — признался он.
— Согласен, — кивнул я, — выкатываем вагонетку и делаем ноги.
А лезть еще раз в шахту не пришлось, на поверхности нашелся абсолютный дубль нашей давешней вагонетки, тоже с мотором и пультом управления. С перетаскиванием ее через сгоревший тепловоз возникли некоторые проблемы, но с помощью лома и некоей матери мы и их решили.
— Спасибо этому дому, едем к новому, — высказала пожелание Тамарка перед стартом.
Где-то я уже эти слова слышал, подумал я, прикладывая кусочек левитина к мотору, тот немедленно зарычал и затарахтел ровным размеренным тоном.
— А куда едем-то? — спросил Сергей, когда мы уже миновали ворота.
— Сейчас на ночлег остановимся где-нибудь, там и решим, — ответил я, увеличив скорость нашего экипажа до примерно тридцати километров в час.
— Я знаю, что тут по правую руку скоро будет избушка лесника, — продолжил свои мысли Сергей, — можно там заночевать, а то ведь холодрыга к утру будет.
— Мысль интересная, — заорал я ему, перекрикивая шум мотора,- дай отмашку, когда доедем до этого места.
А вокруг тем временем все смеркалось и смеркалось, минут через двадцать и полная темнота настанет, подумал я, разглядывая окрестности. Но ничего интересного мне там усмотреть не удалось, все те же сосны пополам с березами, что и в районе санатория. Но совсем стемнеть не стемнело, когда меня за плечо потряс Сергей.
— Что, здесь где-то? — спросил я его.
— Да, ответил он, — по правую сторону примерно в сотне метров должна она стоять, избушка эта.
Я тут же заглушил мотор, Анвар с Тамаркой выпрыгнули и начали разминать ноги, а машинист предложил мне убрать вагонетку с рельсов.
— Это еще зачем? — нахмурил брови я, — думаешь, еще кто-то поедет в этом богом забытом месте?
— Береженого бог бережет, — логично возразил он, — а стереженного конвой стережет. Так что давай перестрахуемся на всякий случай.
И я не смог отказать ему в логике… оттащили мы вагонетку в ту же правую сторону на несколько метров. А после этого отправились искать избушку… афонин ПМ я передал Сергею — он возглавил нашу процессию, а я по традиции шел последним, постоянно сканируя обстановку на предмет насекомых. Пример капитана, перешедшего на темную сторону истории после укуса паучка, не давал мне расслабляться.
— Ночью они не должны ползать, — напомнила мне Тамара, — это только комары по ночам летают.
— Муравьи да, — возразил ей я, — на ночь в муравейники залезают. Осы с пчелами тоже, а вот среди паучков есть много разновидностей, которые только по ночам и работают — у них органы чувств реагируют на колебания паутины, а есть там свет или нет, их мало волнует.
— Понятно, командир, — отозвался Сергей из авангарда, — внимательно ищем, короче говоря, паутину.
— Правильно, — кивнул я, — в паутину нам лучше не вляпываться. Долго там еще до твоей избушки?
— Вот за тем косогором должна быть, — показал он на довольно высокий холм, сплошь поросший каким-то кустарником неприятного вида. — Только напрямую мы не полезем, а то в этом боярышнике всю свою одежду оставим. Обходим слева, — скомандовал он, махнув рукой в нужную сторону.
— Стоять, — немедленно отреагировал я, — и не шевелиться — паутина между двух сосен.
Как ее остальные не заметили, сложно сказать, толщина отдельных паутинок (если их можно так назвать) была в добрый сантиметр.
— Я тоже увидел, — замер на месте Сергей, — тогда попробуем обойти холм с правой стороны.
И он развернулся в другую сторону — я, таким образом, оказался теперь первым в нашей колонне. Ничего опасного здесь я не усмотрел, поэтому мы начали продвигаться вперед достаточно быстрым темпом.
— А что с лесником? — вспомнил я о таком вопросе, адресовав его Сергею, — он в избушке будет? И вообще кто он такой?
— Насчет избушки не уверен, — чуть помедлив сообщил нам он, — в последний раз видел его неделю назад на насыпи — он иногда выходил встретить наш состав. А кто такой… ну зовут его Виктором, лет ему сорок с небольшим, семьи нет, живет постоянно здесь. Больше ничего про него не знаю.