Время наточить ножи, Кенджи-сан! 5 (СИ)

Я почувствовал, как решимость загорается внутри. Как только я разберусь с отравителем, мне нужно обновить меню — не просто добавить пару блюд, а переосмыслить всё. Новые техники, новые сочетания, что-то, что заставит Токио говорить о «Спруте», а не о Танабэ. И сделать это нужно срочно, пока клиенты не ушли к «Клыку» навсегда.
Акико посмотрела на меня, её взгляд стал серьёзнее.
  
— Кенджи, — сказала она тихо, — ты в порядке? Ты выглядишь, будто только что проиграл битву.
— Не проиграл, — ответил я, мой голос был твёрже, чем я чувствовал. — Но понял, что война только начинается. Пора поднять ставки.
Официант вернулся с нашей фугу, и я почувствовал, как пульс ускоряется. На чёрной керамической тарелке, похожей на ту, что принесли с комплиментом, лежали тонкие ломтики фугу, уложенные в форме хризантемы. Соус понзу в маленькой чаше поблёскивал, а тёртый дайкон добавлял свежий акцент. Это было красиво, как и ожидалось от «Клыка», но меня интересовала не эстетика.
Я наклонился ближе, мои глаза впились в нарезку, как у ювелира, изучающего алмаз.
Каждый ломтик был почти прозрачным, с ровными, чуть закруглёнными краями, уложенными с математической точностью. Я взял один кусочек палочками, поворачивая его к свету. Срез был гладким, без зазубрин, с лёгким наклоном, характерным для классической школы. Никакого тяжёлого нажима, никаких неровных линий, как на видео из «Белого Тигра». Это не был наш отравитель. Его грубый, торопливый стиль — с толстыми, рваными краями — здесь не прослеживался. Разочарование кольнуло, как игла. Первый ресторан, и уже мимо.
Я отложил палочки, чувствуя, как напряжение в плечах растёт. «Клык» был территорией Танабэ, и я надеялся найти хоть намёк на его причастность. Но эта нарезка была слишком совершенной, слишком далёкой от той, что я искал.
Акико, сидевшая напротив, тут же уловила мой взгляд. Её губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке.
— Не он, да? — спросила она, наклоняясь к тарелке. — Ну, раз это не отравитель, я поем.
— Акико, подожди… — начал я, но она уже схватила палочки с ловкостью, которой я не ожидал от детектива в вечернем платье. Не успел я договорить, как она подцепила ломтик фугу, обмакнула его в понзу и отправила в рот. Её глаза закрылись, и она издала тихий, довольный звук, причмокивая от удовольствия.
— Ммм, — протянула она, улыбаясь шире. — Это божественно, Кенджи. Лёгкая текстура, чуть солоноватая, а соус добавляет такую искру… Ты должен попробовать. Хватит хмуриться.
Я смотрел на неё, качая головой, но её энтузиазм был заразительным. Она уже тянулась за вторым кусочком, её лицо светилось, как у ребёнка, нашедшего конфету. Я вздохнул, бормоча себе под нос:
— Если это яд, я тебя не спасу.
Но всё же взял палочки и подцепил ломтик. Вкус был таким, как она описала: нежный, с тонкой упругостью, которая таяла на языке, а понзу добавлял яркую, цитрусовую ноту. Это было идеально — не просто еда, а опыт, который «Клык» оттачивал годами. Я отложил палочки, чувствуя, как разочарование смешивается с невольным восхищением. Танабэ знал своё дело. И это только подогревало мою решимость найти отравителя и вернуть «Спруту» его место.
Акико, уминая очередной кусочек, посмотрела на меня с хитринкой.
— Ну что, признай, вкусно? — сказала она, вытирая уголок рта салфеткой. — Может, следующий ресторан будет удачнее. Или ты уже жалеешь, что притащил меня сюда?
Я усмехнулся, но мой взгляд скользнул к кухне, где мелькали силуэты поваров. Нет, «Клык» не дал ответа, но впереди были ещё четыре ресторана. И я чувствовал, что след отравителя где-то там, ждёт, чтобы я его нашёл.
* * *
Мы с Акико вышли из «Клыка», и ночной воздух Токио встретил нас резким холодом. Неон заливал улицы разноцветным светом, но я чувствовал разочарование, тяжёлое, как гиря. Фугу в «Клыке» была идеальной, но нарезка — классическая, без следа грубого, торопливого стиля отравителя. Первый ресторан оказался пустышкой, но я был полон решимости двигаться дальше. Акико, всё ещё в своём чёрном вечернем платье, шла рядом, её каблуки стучали по асфальту.
— Следующий — «Журавль», — сказал я, проверяя список на телефоне. — Ещё один из империи Танабэ. Если и там ничего, попробуем «Морской Шёлк».
Акико кивнула, но её лицо вдруг напряглось, когда телефон в её сумочке завибрировал. Она вытащила его, взглянула на экран и нахмурилась.
— Кобаяши, — пробормотала она, её голос стал тише. — Мой начальник.
Она ответила, и я услышал его хриплый голос даже с расстояния — резкий, требовательный. Акико слушала, её губы сжались, а глаза потемнели от раздражения. Через минуту она сбросила вызов и посмотрела на меня, качая головой.
— Он вызывает меня в участок, — сказала она, её тон был полон досады. — Срочно. Не знаю, что ему нужно, но я не могу игнорировать. Прости, Кенджи-сан, тебе придётся идти в «Журавль» одному.
Я нахмурился, чувствуя, как тревога шевельнулась внутри. Кобаяши, подкупленный Танабэ, мог готовить новый удар. Но я не хотел её задерживать — она и так рисковала, помогая мне.
— Что-то важное?
— Не знаю, но думаю вряд ли, протсо опять хочт показать кто тут главный. Однако отказать я не могу. Сам понимаешь.
Я понимал.
— Иди, — сказал я, стараясь скрыть беспокойство. — Но будь осторожна. Если он что-то задумал, держи ухо востро.
Она кивнула, её взгляд стал твёрже.
— Ты тоже, — ответила она. — Позвони, если найдёшь что-то. И не ешь фугу без меня!
Я усмехнулся, и она исчезла в такси, оставив меня одного на шумной улице. Я глубоко вдохнул, поправил пиджак и направился к «Серебряному Журавлю», второму ресторану Танабэ. Решимость горела внутри, но я не мог отделаться от мысли, что Кобаяши выбрал слишком удобный момент, чтобы отозвать Акико.
* * *
«Серебряный Журавль» был больше и ярче «Клыка», с витражами в форме птиц и золотыми акцентами в интерьере. Я заказал фугу, повторив тот же ритуал: попросил подать так, чтобы видеть работу повара. Ожидание тянулось, но когда тарелка наконец появилась, моё сердце сжалось. Ломтики были тонкими, с лёгким изгибом, уложенными в форме крыла журавля — красиво, профессионально, но не то. Никаких грубых срезов, никакого тяжёлого нажима. Это был другой повар, другой стиль. Ещё одна промашка.
Я даже не стал пробовать, оставив блюдо нетронутым. Заплатил по счёту и вышел на улицу, чувствуя, как разочарование смешивается с усталостью. Два ресторана, два тупика. Но я знал, что не могу остановиться. Следующий в списке был «Морской Шёлк», и я уже собирался двинуться туда, когда мой взгляд зацепился за фигуру через дорогу.
Мужчина в тёмной куртке стоял у фонаря, его лицо было скрыто козырьком кепки. Но моя кровь застыла, когда я заметил его руку, небрежно опущенную вдоль тела. На запястье, в свете фонаря, мелькнула татуировка — чёрный осьминог, щупальца которого извивались, как живые. Тот самый символ, что я видел в переулке Гиндзы, тот, что преследовал меня, как призрак.
Мои глаза не могли ошибаться. Это был он.
Я заставил себя отвернуться, делая вид, что проверяю телефон, но сердце колотилось. Он здесь. Отравитель? Или его сообщник? Я не мог позволить ему уйти. Сделав шаг в сторону, я притворился, что иду к следующему ресторану, но резко свернул в узкую подворотню, прижавшись к стене. Мои глаза следили за ним через отражение в витрине. Он двинулся за мной, его шаги были осторожными, но уверенными.
Я выждал момент, когда он приблизился к подворотне, и рванулся вперёд. Мои руки схватили его за куртку, я развернул его и прижал к стене, мой кулак замер у его лица. Его кепка слетела, открыв лицо — молодое, с резкими чертами и холодными глазами, которые смотрели на меня без страха, только с лёгкой насмешкой.
  
— Кто ты? — прорычал я. — И что тебе нужно от меня?
Он молчал, его губы изогнулись в едва заметной нервной улыбке, и я почувствовал, как ярость закипает сильнее. Татуировка осьминога горела на его запястье, как клеймо.