Развод на новый год (СИ)

- Не знаю, мам, - серьезно отвечает мой мальчик. - Не думаю, что тебе или мне стоит надеяться на это. Ты же помнишь, Деда Мороза не существует.
***
Меня окликает Лиля Исмаилова, и только тогда я понимаю, что сижу не на уютной кухне в своей квартире, а где-то в центре города, в большом и шумном ресторане.
- София Николаевна, - женщина грустно улыбнулась, - вы задумались о чем-то? Я тоже часто летаю в облаках, мы в этом похожи.
  
Смотрю в ее пустые, выцветшие глаза и искренне надеюсь, что похожи мы только в этом, и больше ни в чем другом. В Лилие нет жизни. Еще две недели назад в ее плавных, тягучих жестах угадывалось хоть что-то, какой-то, пускай очень тихий, но огонь. А сейчас он почти погас. Не то от времени, не то благодаря мужу, не то вечная борьба и принятие невозможного добили бедную женщину. А может она сама по себе такая - сонная рыба.
И если это ее характер, то придется признать, что я сделала ошибку и постараться с минимальными для себя потерями выйти из дела. Я могу противостоять уроду Исмаилову, она - нет. И никак ее не исправить, не вразумить, не привести в чувства. Потому что невозможно разбудить того, кто только делает вид, что спит.
Я цепляю Лилю под локоть, веду к выходу, продолжая что-то щебетать ей на ухо. Есть всего один шанс, что Макс прав и тогда нас с Лилей ждет совсем другая игра.
Мы бредем по холодным улицам, держась друг за друга как два пингвинчика. Здесь скользко, а я опять надела шпильки. От ресторана до гостиницы, в которой Исмаилов оплатил жене номер не больше километра, но мы не торопимся.
По пути я успеваю расспросить Исмаилову обо всем на свете. Где училась, какую музыку слушает, работала когда-либо, любимая страна, любимое блюдо, какие кафе в Армавире понравились больше всего.
Педагогический, отечественный фолк-рок, дефектологом в начальной школе, Россия, курник.
Все ответы яркие, интересные, но до них приходилось пробираться через туман лишних слов и пауз. Лилия сама забывала о чем начинала говорить и замолкала, глупо моргая глазами.
- Кафе… да и я не ем нигде. У меня полный пансион, еду приносят в номер. Мне не хочется никуда выходить, после вашего звонка сюда приехало столько журналистов, а я это совсем не люблю.
- Значит, заказываете что-то из меню?
- Нет, не совсем. Хотя скорее да… София Николаевна, вы извините, я плохо сплю и не соображаю.
- Ничего. Так бывает.
- Со мной не бывало. Это все развод, и я впервые так долго без сына, все навалилось…
Я киваю и затаскиваю Лилию в канцелярский магазин. Там веду себя шумно, рассказываю смешное про Степку (она не смеется), задаю вопросы (она не отвечает), прошу достать мне что-то с полки (она не может понять, что от нее ждут).
Громко, так, чтобы меня слышал персонал, перечисляю свои покупки для поделки в детский сад. Краски, кисти, альбом, цветная бумага, палитра и непроливайка. Оплачиваю и, подхватив пакет, выхожу вместе с Лилей из магазина.
Мне кажется, или когда мы выходим обратно на проспект, от дерева отделяется мужская фигура. Кто знает, каких дядей к нам принесло? Может это охрана Макса, а может Исмаилова. Главное, чтобы они друг другу на глаза не попадались.
Я стараюсь вести себя спокойно, не кручу головой по сторонам, не оглядываюсь, чтобы проверить, шагает ли за нами в след черная тень или показалось.
Когда мы подходим к отелю, прошу Лилию ненадолго впустить меня в номер.
- Столько кофе выпила, до дома никак не дотерплю.
- Конечно. Там в холле есть туалет для гостей.
- Ох, - я натурально краснею, отличный навык для юриста, - понимаю, что неудобно, но можно напроситься в ваш туалет? У меня Мизофобия, ужасно боюсь микробов, а в общественных местах их просто тьма!
Клиентка не спорит со мной. Вижу, что ей не хочется пускать постороннего в свое пространство, но она не в состоянии сказать против меня даже словао.
Кивает и нажимает кнопку лифта.
Когда мы попадаем в номер, я беру телефон и набираю Лилю. Ее трубка вибрирует, а динамик разрывает песня Мельницы.
Пряный запах темноты,
Леса горькая купель,
Медвежонок звался ты,
Вырос - вышел лютый зверь.
Выпей - может, выйдет толк,
Обретешь свое доро,
Был волчонок, станет волк,
Ветер, кровь и серебро…
Лиля хмурится и тянет руку к айфону, хотя видит на экране мое имя. На лице бедной женщины непонимание и ужас.
- Вы по ошибке мне звоните.
Нет, милая. Я стараюсь вложить в каждый свой жест уверенность, которой бы хватило на нас двоих. Молча качаю головой, беру из ее холодных ладоней телефон, накручиваю громкость и кладу аппарат на коридорный пуфик.
Громко и отчетливо произношу:
- Это из банка звонят, они вечно как вцепятся в клиентов, питбули. Лилия, потом ответите. Покажите, где у вас туалет, я испачкала пальто.
Хватаю ее за руку и силой тащу к двери. На мое счастье, мы попадаем не в спальню, а в уборную. Это простой номер, исмаилов сильно сэкономил на комфорте своей жены. Комната с кроватью, крохотный коридорчик и ванная комната с душевой. Все просто, но очень чисто.
Когда мы заходим, я врубаю напор воды и в раковине и в душе. Оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что Лилия закрыла за собой дверь. Я все еще не верю, что здесь есть жучки или камеры, но нельзя недооценивать соперника. По крайней мере такого как Исмаилов.
Достаю из пакета непроливайку и объясняю Лиле, что ей нужно сделать.
- Вы шутите?
- Очень бы хотела, но нет.
- И зачем мне вас слушать?
- Лилия, я не уверена, но мне кажется ваш муж вас травит.
Она сильно возмущена.. Весь ее вид выражает обиду и непонимание. Глаза, еще недавно слипающиеся от недосыпа, сейчас вылазят из орбит. Ноздри расширены из них разве что пар не идет, а сама она вот-вот запыхтит как паровоз.
- Вы сериалов насмотрелись? Исмаилов жестокий и властный человек, но он не псих!
Я вижу как дрожат Лилины руки и стараюсь немного успокоить ее. Медленно подхожу, глажу ее плечи, но она отстраняется от меня, как от прокаженной.
- Я хочу, чтобы вы ушли!
- Лилия, послушайте, возможно, это заблуждение, но сейчас вы выглядите гораздо более сонной и… аморфной чем раньше. Постоянно зеваете, не можете поддержать разговор, путаетесь в мыслях, отвлекаетесь. Возможно, вы были всегда такой…
- Не была, - растерянно шепчет моя клиентка.
- Мы просто проверим, это ни к чему вас не обязывает. Вероятно ваше поведение изменилось из-за стресса и переезда, плюс разлука с сыном. - Мы вздрагиваем, когда мелодия в коридоре обрывается и я набираю Лилию снова, чтобы уже через секунду, номер наполнили звуки музыки. С ней приходит и иллюзия безопасности. Я смотрю на женщину перед собой, она раздавлена. Она выкинула белый флаг до начала войны. И в этом нет ничего плохого если это ее решение. Но если нет… - Поймите, если подавить у вас волю, вами станет легко управлять. Есть такая психологическая пытка - не давать спать. Со временем это так действует на психику, что человек сам не понимает, как становится ко всему равнодушным, на все согласным.
- Но при чем здесь я? У меня все хорошо со сном. Я постоянно сплю!
- Постоянно, - с нажимом повторяю я и смотрю в округлившиеся глаза Лилии.
- Вы думаете, мне добавляют наркотики? Ну это… это чересчур!
Я смотрю на телефон. Мы тут больше двух минут. Еще немного и мое пребывание в туалете будет подозрительным.
- Не наркотики, - быстро тараторю я, - достаточно совместить антидепрессанты и седативные и получим спокойную, вечно сонную, ко всему равнодушную женщину. Да, она готова разводиться, но уже не помнит почему, и не так уж хочет делить имущество.. Только если это не диван, на котором можно вздремнуть. Вы когда-нибудь принимали подобные лекарства? - Лиля испуганно качает головой. - Значит и с дозировкой на этапе входа в терапию можно пошалить. Чего-то больше, чего-то меньше, и вот у вас постоянно болит голова, а сон хоть и длительный,но неглубокий и прерывистый.