Дети Великого Шторма. Трилогия
Она кивнула. Это знали все.
Очарованные морем.
– Нет. – Крейн тряхнул головой, его разноцветные глаза сверкнули. – Нет-нет-нет. Вы не станете повторять дурацкие слухи здесь, на моем корабле, потому что никто из вас – никто! – понятия не имеет, кто такие на самом деле очарованные морем. То, что случилось с Эсме, трудно объяснить. Но к меррской… к морской болезни оно не имеет никакого отношения!
Эрдан торопливо перебирал в памяти все, что ему приходилось слышать о меррах и тех, кто и впрямь мог с ними разговаривать. Со времен последней войны, закончившейся великим перемирием, жители глубин отгородились от людей, и новые истории об очарованных появлялись все реже и реже. Меррская мать пообещала оставить детей земли и неба в покое и, похоже, держала слово.
«Третий дар, – вдруг подумал мастер-корабел, – умение видеть сокрытое. Может, это он и есть? Не способность читать мысли, не целительство, а понимание языка мерров, благодаря которому у человека или магуса появляется возможность увидеть подводный мир… и не просто увидеть, а стать его частью».
Все взгляды устремились на Крейна.
– Дело серьезное, Кристобаль, – сказал Джа-Джинни. – Если ты и вправду хочешь, чтобы мы успокоились, объясни хоть что-нибудь. Почему ты так убежден, что она не очарованная морем?
– Потому что очарованность – это тяжелая болезнь, – ответил магус, не скрывая раздражения тем, что его вынудили сказать больше, чем хотелось. – Сначала она меняет тело изнутри, а потом добирается до самой сути, и вот тогда-то люди замечают, что кое-кто слышит голос моря, и этот голос становится все сильнее с каждым днем… Эсме, тебе никогда не хотелось броситься с борта ~Невесты~ в воду?
– Я плохо плаваю, – призналась целительница и покраснела.
– Очарованных это не останавливает, – сказал Крейн. – Они не могут утонуть, их держит вода. До того момента, пока болезнь не начинает менять их внешность, они славятся отчаянной смелостью и даже совершают подвиги. А потом у них отрастают жабры, и те же самые люди, которые готовы были их носить на руках, хватаются за камни и остроги. Конец истории. – Он окинул взглядом собравшихся и прибавил чуть мягче: – Я знал многих очарованных и не вижу никаких оснований бояться. А вот подумать, почему мерры захотели поговорить с Эсме, не помешало бы.
Для Умберто слов капитана оказалось достаточно; Джа-Джинни, хоть и продолжал хмуриться, тоже не выглядел таким встревоженным, как в самом начале разговора. Эрдан, которому было известно то, чего они оба не знали, посмотрел на Кристобаля и кивнул.
– Вы меня простите, – тихо проговорила Эсме, не поднимая глаз, – но я, кажется, очень устала. Можно мне уйти?..
– Иди-иди, – сказал магус лишь самую малость быстрее, чем было нужно. – Поговорим потом.
– Опять забыли спросить про Двуликую госпожу! – укоризненно заметил Джа-Джинни, когда за целительницей закрылась дверь. Крейн, который все это время с трудом изображал здорового и полного сил капитана, обессиленно рухнул на койку; с его лица мгновенно сошли все краски.
– Она ничего не знает, – сказал он и повернулся к мастеру-корабелу: – Эрдан, как же вы могли отправиться на прогулку вдвоем? После того, что обнаружил Умберто? И зачем, скажи на милость, вы забрели так далеко?
– Э-э… мы, пожалуй, пойдем! – торопливо проговорил крылан.
Магус еле заметно кивнул, и Джа-Джинни с Умберто ретировались поразительно быстро. «Бросаете меня на произвол судьбы?» – подумал Эрдан и устало усмехнулся. После случившегося на берегу он чувствовал себя совершенно изнуренным и с удовольствием ушел бы в каюту, чтобы отдохнуть. Но перед этим нужно было объясниться с капитаном.
– Ты тоже не подумал об опасности, раз не остановил нас…
– Это не оправдание! – взвился Крейн. – У тебя своя голова на плечах, как и у Эсме! Я один не могу принимать решения за каждого члена команды в отдельности! Или ты хочешь, чтобы я следил за каждым вашим шагом, постоянно во все вмешивался? Так, да?!
– Кристобаль, оставь в покое старую развалину, не терзай вопросами! – попросил Эрдан. – Тем более такими, ответы на которые тебе известны. Что произошло, то произошло. Да, я ошибся… Но ведь ты и сам кое-что делаешь неправильно.
– О чем это ты? – проворчал магус, насторожившись. – Что я делаю неправильно?
Эрдан нахмурился. Следовало очень осторожно подбирать слова, чтобы капитан понял его и выслушал до конца, и к тому же не забывать, что их сейчас, возможно, слушает не только «Невеста ветра». Это было гораздо сложнее, чем казалось поначалу.
– Видишь ли, Кристобаль… Когда ты слишком много думаешь о чем-нибудь, «Невеста» это чувствует… э-э… и тоже начинает уделять много внимания этой вещи… или человеку.
~~~
Крейн помрачнел и отвел взгляд. Он все понял сразу, как и «Невеста ветра».
– Последствия непредсказуемы, ты же знаешь.
– Знаю, – пробормотал магус. – Так, говоришь, я слишком много думаю?
Этот вопрос не требовал ответа, хотя Эрдан мог бы прибавить: «Еще и делаешь!» В первые дни и даже недели пребывания Эсме на борту поведение капитана легко было списать на желание завоевать ее доверие, но время подобных оправданий прошло. Эсме подружилась с командой, ее обожали все до единого матросы, и никому из них даже в страшном сне не привиделось бы, что ее может обидеть кто-то из своих. Девушке жилось на фрегате вполне вольготно, а что до опасных приключений – так она ведь понимала, что за жизнь выбирает, оставаясь на пиратском корабле. Но магус продолжал ее оберегать, словно хрустальный бокал под камнепадом, – и будь все так просто! Эрдан вдруг вспомнил, как Кристобаль попытался скрыть от Эсме существование Камэ, – даже силу применил, чего никогда не делал раньше. Мастер-корабел сокрушенно вздохнул: «Старый я дурень! Паучок-то сразу поняла, в чем дело…»
– Я помню, Кристобаль, что ты не вмешиваешься в чужие мысли без надобности, – сказал он. – Но «Невеста» слушает нас постоянно. Она знает гораздо больше секретов, чем ты. И если вдруг ей покажется, что…
– Все понятно, – перебил Крейн. – Спасибо, что предупредил.
«Понятно, как же…»
Эрдану сделалось очень жаль своего ученика, которому предстояло пройти через нелегкое испытание. Он, конечно, сумеет избежать ненужных слов и опасных поступков, да только «Невесту» этим не обманешь. Она все равно прочтет в мыслях капитана то, в чем он и самому себе не признается, – и тогда их ждут серьезные неприятности.
– Кристобаль…
Магус, до этого молча смотревший перед собой отсутствующим взглядом, встрепенулся и поднял глаза на мастера-корабела.
~~~Что?~~~
«Не влюбляйся в нее, пожалуйста».
– Иди ты к кракену, учитель, – сказал феникс с кривой ухмылкой.
* * *– Не советую тут набирать матросов, – сказал Эрдан. – Здешняя публика не пойдет к неизвестному капитану, а такой красивый фрегат без команды обязательно привлечет внимание цепных акул и императорских вербовщиков. В общем, если ты не хочешь попасть на добровольно-принудительную службу к его величеству, старайся держаться тихо и скромно.
Кристобаль кивнул. Маленькая команда «Невесты ветра» собралась у носа корабля, чтобы понаблюдать за приближавшимся Облачным городом: древний порт встретил их лесом мачт, за которыми едва виднелись красные черепичные крыши домов, утопающие в предрассветном тумане. От одного конца огромной пристани до другого едва ли можно было дойти за день, а уж сам город и вовсе подавлял своими размерами. Провинциалы обычно чувствовали себя на шумных многолюдных улицах очень неуютно и легко становились жертвами воров и мошенников, для которых здесь было истинное раздолье.
Флегматичная физиономия Унаги не выдавала его эмоций. Эрдан всерьез подозревал, что верзила-матрос совершенно одинаково относится как к столичному порту, так и к любому другому, даже самому захудалому. Велин, напротив, заметно волновался, и мастер-корабел догадывался, в чем дело: любознательный целитель с удовольствием бы погулял по местным книжным лавкам, но, поскольку денег едва хватало, чтобы заплатить пошлину за стоянку и не умереть потом с голоду, ему оставалось лишь страдать молча. Эрдану было его очень жалко.