Страсть ей к лицу

Пробравшись к восточному крылу дома, он вошел в беседку с белыми решетчатыми стенами, выходившую на маленькое декоративное озеро, и стал рассматривать высокое здание. Между ним и домом лежал широкий газон, на котором росло несколько великолепных дубов, но отсюда он все мог ясно видеть. Большого труда не составит пересечь примыкавший к кабинету маленький двор, хотя в этот момент он будет на виду у любого, кому вздумается выглянуть в окно.
Лунный свет был достаточно тусклый, и здание казалось гигантской темной громадиной. Судя по тому, что ни в одном окне восточного крыла не было света, очевидно, здесь никто не жил. Насколько помнил Ашер, апартаменты маркиза были на втором этаже западного крыла. Большинство жилых помещений находилось в центральной части дома, и в это время ночи Ормсби скорее всего был именно там. На первом этаже восточного крыла располагались бальный зал, музыкальный салон, маленькая гостиная, библиотека и кабинет. На втором— в основном спальни. Скорее всего третий отведен под детскую или помещения для слуг, но так высоко он никогда не забирался. Нигде ни проблеска света, так что, вполне возможно, Ормсби сегодня нет в кабинете, по крайней мере сейчас.
Оставив беседку, Ашер направился к дому, то и дело прячась за кустами и деревьями. Взялся за ручку стеклянной двери и улыбнулся, когда она легко повернулась. Он на это и рассчитывал: в провинции редко запирают дверь на ночь.
Войдя в просторную комнату, он немного помедлил, давая глазам привыкнуть к полному мраку, а потом вынул из кармана маленькую свечку, которую обычно носил с собой. Удар огнива о кремень, и в кабинете загорелся крошечный огонек. Загородив его рукой, Ашер оглядел комнату. Здесь, похоже, ничего не изменилось. Даже мебель расставлена, как он помнил. И Гейнсборо по-прежнему висел на стене, скрывая сейф.
Ашер пересек комнату и остановился перед огромной картиной. Каковы его шансы на успех? Если письма в сейфе, значит, через несколько минут окажутся у него в руках. Но сначала нужно снять картину, открыть сейф, поискать письма, если таковые там лежат, а потом проделать все в обратном порядке. Это займет много времени, которого у него нет. Нельзя, чтобы кто-то узнал об ограблении, и нужно позаботиться о том, чтобы все осталось, как было до его прихода в кабинет. Кроме того, не известно, дома ли Ормсби. Что, если ему придет в голову заглянуть в кабинет?
Пожалуй, лучше всего заглянуть за картину, и не более того.
Слегка сдвинув картину, Ашер поморщился, когда услышал тихий скрежет, — это картина задела о стену. Выждав несколько напряженных секунд, он заглянул за раму. Сейф оказался на месте. Желание нанести удар именно сейчас, вскрыть его и достать письма Талии было почти неодолимым, но Ашер сдержался. После случившегося прошлой зимой кошмара он больше никогда не станет менять планы в последний момент, и, кроме того, он пришел сюда только взглянуть, и ничего более.
Ашер неожиданно замер. Волоски на затылке встали дыбом. Некое движение в воздухе... едва различимый звук... Вроде бы ничего тревожного, но инстинкт предупреждал, что медлить нельзя, а он всегда прислушивался к собственным инстинктам. Не рассуждая и не задумываясь, Ашер в мгновение ока сдвинул картину на прежнее место и выскочил во двор, едва успев закрыть за собой дверь.
Свечу он затушил уже на свежем воздухе, а после этого метнулся к одному из толстых дубов на газоне. Спрятался за ствол, сунул свечу в карман и, обернувшись, взглянул на дом. В кабинете загорелся свет! Иисусе! Ему едва удалось скрыться. Как же он был прав, доверившись интуиции!
Несколько минут он следил, как кто-то медленно обходит комнату со свечой в руке. Не тот крохотный огонек, с которым Ашер бродил по кабинету. Некто держал большой канделябр. Почти наверняка это маркиз, а не любопытный слуга.
Ашер замер, когда высокий мужчина остановился перед стеклянной дверью и выглянул наружу. Ормсби!
Какое-то невыносимое мгновение маркиз стоял, глядя в ночь, словно чувствовал, что кто-то скрывается во дворе. Потом повернулся, словно с кем-то беседовал, и, к величайшему удивлению Ашера, вышел во двор, по-прежнему держа канделябр.
 
Какого черта ему здесь нужно?
И тут Ашера посетила неприятная мысль: что, если интуиция маркиза так же хорошо развита, как у него самого? Или он что-то заподозрил?
По какой бы причине маркиз ни вышел на ночную прогулку, вскоре он вернулся в кабинет. Но не раньше, чем Ашер увидел собеседника Ормсби, который подошел к двери и язвительно осведомился, собирается ли маркиз оставаться снаружи всю ночь. Ашер немедленно узнал голос, а также грузную фигуру. Деннинг!
При виде отчима, стоявшего в дверях, Ашер брезгливо поморщился. Скорее всего они весь вечер играли, а потом Ормсби решил зайти в кабинет. Похоже, Деннинг снова попался на приманку карточной отравы и забыл о чести и совести, которых у него и без того было не слишком много.
Удостоверившись, что во дворе никого нет, Ормсби вернулся в дом и присоединился к Деннингу. Дверь закрылась. Вскоре свет в кабинете погас.
Только убедившись, что маркиз не вернется, Ашер, как выпущенная из ружья пуля, помчался к тому месту, где оставил лошадь. Сейчас лучше оказаться как можно дальше от Ормсби и его поместья. Возможно, маркиз пришел в кабинет случайно, но Ашер питал вполне естественные подозрения ко всяческим совпадениям. Какова бы ни была причина, приведшая Ормсби в кабинет, стоило уважать его инстинкты. В следующий раз Ашер посетит его кабинет, только предварительно убедившись, что хозяина нет дома. Что же до отчима... присутствие Деннинга в кабинете маркиза делало поездку в Эппл-Хилл совершенно необходимой.
Отвязав лошадь и вскочив в седло, Ашер направился домой. Присутствие Деннинга в доме Ормсби беспокоило его, но сегодня он не будет об этом думать. Завтра еще будет время поразмыслить над всеми трудностями. Если бы не появление Деннинга, Ашер бы наслаждался этой игрой в кошки-мышки. Особенно еще и потому, что ускользнул невредимым.
Наутро, направляясь к Эппл-Хиллу, Ашер мрачно хмурился. Ситуация серьезная. Намного серьезнее, чем он ожидал. Отчима он без труда припрет к стенке, но остается еще младший брат. Через месяц Джону исполнится двадцать пять. Он давно уже не тот зеленый мальчишка, каким был, когда Ашер в последний раз вытянул отчима из долгов и объявил об отчуждении поместья, чтобы сохранить все, что осталось от Эппл-Хилла для наследника, и уберечь земли и дом от игрока. Ашер знал, что на этот раз все будет по-другому и придется действовать крайне осторожно. Вряд ли Джон спокойно отнесется к бесцеремонному вмешательству брата в его дела, даже если брат желает ему добра. Нет, следует рассчитывать каждый шаг, чтобы не оскорбить Джона и не ранить его гордость.
Сжав губы, Ашер повернул коня к длинной извилистой подъездной аллее, ведущей к дому. Хотя его привязанность к отчиму умерла много лет назад, Ашер знал, что единокровные сестры и братья любили отца. Да и почему бы им его не любить? Конечно, пагубные привычки Деннинга повлияли на любовь и уважение Ашера, но он никогда не хотел, чтобы братья и сестры узнали, насколько близки были к полному разорению по милости отца. Они любили полковника. Один Джон что-то подозревал, но остальные не догадывались, что деньги на приданое и офицерский патент Роберта дал Ашер. О, им было известно, что старший брат был крайне великодушен и помог им всем встать на ноги, но полной правды никто не знал. Они считали отца своим благодетелем и не спрашивали, откуда берутся те огромные суммы, которые он им давал. Сам отчим полагал, что Ашер — удачливый игрок, и, по правде говоря, отчасти так и было. Поэтому Ашер не видел смысла что-то объяснять отчиму. Ведь именно он впервые ввел пасынка в мир азарта. Ашеру не было и шести, Когда отчим положил перед ним колоду карт и стаканчик с костями и стал обучать различным играм. Деннинг был потрясен его способностями. По сей день он был более горд талантом и феноменальной памятью Ашера за карточным столом, чем другими его достижениями. Сам заядлый игрок, Деннинг неизменно верил россказням Ашера о необыкновенном везении.