Страсть ей к лицу

— Я бы не советовал вам его выгонять, — возразил Ашер и, заметив ее удивленный взгляд, пояснил: — Теперь, когда этот тип разоблачен, можно использовать его в собственных целях. Кстати, ваш старший конюх на него не жаловался?
— Кажется, нет, но какая разница? Я хочу, чтобы он убрался.
— Если вы так поспешно уволите Уилли, Ормсби что-нибудь заподозрит и предпримет действия, которые вряд ли нам понравятся.
Плечи Джулианы бессильно опустились.
— Вы, разумеется, правы. Я об этом не подумала. Но что же теперь делать? — встревожено спросила она. — Позволить этой змее по-прежнему гнездиться в конюшне?
— По крайней мере мы знаем, кто эта змея, — ухмыльнулся Ашер.
Джулиана передернулась:
— Превосходно!
Распрощавшись с Керквудами, бабушка и внук возврашались домой. Ашер думал о том, что встреча с Джулианой прошла прекрасно, и он к тому же узнал имя шпиона. Правда, пока неизвестно, как воспользоваться информацией, но он наверняка что-нибудь придумает.
— Ты кажешься весьма довольным собой, — заметила бабушка, вернув Ашера к действительности.
— Я провел восхитительные полчаса с очаровательной женщиной, почему бы мне не быть довольным? — удивился он. — А как твой визит к прелестной Талии?
— Ну... сегодня бедняжка совсем не выглядела прелестной, потому что была покрыта багровой сыпью, — нахмурилась бабушка. — Она была так трогательно счастлива видеть меня и так благодарна за варенье... но я тревожусь за нее. Понимаю, ей не по себе. И она волнуется из-за своего состояния, но кажется чересчур расстроенной и убитой. Боюсь, что-то ее мучит. Да... ведь и Керквуд кажется необычайно молчаливым и рассеянным. — Она внимательно посмотрела на Ашера: — Ты чего-то недоговариваешь?
— Вовсе нет, — с невинным видом ответил Ашер и поспешно добавил: — Бабушка, я почти не знаком с Талией и вот уже много лет, как словом с ней не перемолвился. Что же касается Керквуда, я встречался с ним раз пять в жизни. Что я могу знать?
Она снова долго смотрела на него и потом пожала плечами:
— Разумеется, тебе ничего не может быть известно. И кстати, после возвращения ты виделся с Джоном или с отчимом?
Ашер нахмурился.
— Нет. Я собирался в конце недели поехать в Эппл-Хилл. В пятницу или субботу. А что случилось?
Бабушка неловко заерзала.
— Знаешь, я пытаюсь не вмешиваться, но меня тревожит ситуация в Эппл-Хилле.
Она поджала губы, и Ашер, не дождавшись продолжения, спросил:
— В чем дело?
— Я не сплетница, — вздохнула она, — но за несколько дней до твоего возвращения ко мне пришел Джон. Хотя он притворялся, что все хорошо, даже слепой увидел бы, что он вне себя от волнения. Он не хотел говорить, но в конце концов я все из него вытянула. Деннинг настаивает на том, чтобы Джон нарушил установленное тобой правило отчуждения поместья и земель и продал двести нижних акров Ормсби. Боюсь, Деннинг снова попал в переплет.
— Завтра же поеду туда, — мрачно пообещал Ашер, — и сам узнаю, что происходит.
Бабушка положила ладонь ему на руку:
— Отбрось свои чувства к нему м помни, что Джон и другие дети любят отца.
— Я не собираюсь ругаться с ним, если ты на это намекаешь, но и не позволю разрушить будущее Джона. Поэтому я и составил правила отчуждения подобным образом. Я вытащил Деннинга из долгов. И хотел сделать все, чтобы он не смог и дальше проигрывать наследство Джона.
Бабушка погладила его по руке:
— Знаю. И хотя ты никогда об этом не говоришь, я всегда помню, что это ты дал девочкам великолепное приданое и заплатил за их лондонский сезон и за офицерский патент Роберта. Ах, милый, я была так рада, когда Деннинг стал ухаживать за твоей матерью! Посчитала, что они будут прекрасной парой. В округе хорошо знают его семью, а сам он в те дни был неотразим в своем мундире. Кто мог устоять перед таким красавцем? И ты же не можешь отрицать, что он был добр к тебе...
Ашер пробормотал:
—Да, по-своему. Я сознаю, что он мог обращаться со мной совершенно по-другому. И уважал его за то, что он никогда не относился ко мне как к пасынку. Однако не могу простить боли, которую он причинил матери. Вы лучше других знаете, что иногда она из кожи вон лезла, чтобы одеть нас и накормить. И все из-за его карточных долгов... Ты рискнула Бернемом, чтобы удержать нас на плаву, и не будь тебя, нам бы туго пришлось. И уж конечно, мы с братьями не имели бы возможности посещать Итон. Ты едва не обездолила себя, потому что Деннинг не может и не хочет держаться подальше от карточных столов. — Он холодно усмехнулся. — Не могу простить того, что он рисковал собственной семьей. И ты никогда не убедишь меня, что матушка умерла не из-за постоянных тревог и волнений.
 
— Но она умерла родами. Такое бывает, — мягко напомнила миссис Мэнли.
Глаза ее были полны печали.
— Не забывай, она следовала за полком мужа по всей Европе, —сказал Ашер. — Родила пятерых детей менее чем за семь лет брака. Вряд ли все это прибавило ей сил и здоровья. Ты не знаешь, каково нам было. Помню некоторые армейские лагеря и ужасные условия жизни, усугублявшиеся еще и тем, что Деннингу всегда не хватало денег на вещи, которые значительно облегчили бы участь мамы. Когда она была беременна Элизабет, он отослал нас домой в Эппл-Хилл, но не потому, что думал о ней или о нас. Так ему было гораздо проще — и мы не путались под ногами. Жена и куча детей портили образ красивого, неотразимого кавалерийского офицера, которым он являл себя перед всем миром. Кроме того, сбыв нас с рук, он мог забыть о том факте, что каждый раз, когда проигрывал деньги, отнимал еду у голодных детей.
— Знаю. Знаю, это было ужасно.
— Ужасно?! — взорвался Ашер. — Знаешь, как она страдала и как боролась за выживание? Лишь бы у нас была одежда и крыша над головой, которая бы не протекала! Даже тогда ты давала ей деньги, и она чувствовала себя униженной, потому что была вынуждена их брать. А подполковник Деннинг? Он наезжал домой ровно настолько, чтобы погладить детей по головкам, заметить, что мы очень выросли, и снова обрюхатить ее. А потом как ни в чем не бывало опять уезжал туда, где был расквартирован его эскадрон. Последняя беременность убила маму и ребенка, которого она так и не смогла родить. Но приехал ли подполковник домой, чтобы утешить осиротевших детей? Нет. Он предоставил тебе заботиться о нашем благополучии. Только потому, что ты приехала и увезла нас в Бернем, мы не превратились в дикарей. Иногда я думаю, что судьба по достоинству отомстила ему, когда он потерял ногу при Виллеран-Куше и должен был уйти в отставку.
Задыхаясь от гнева, Ашер замолчал и невероятным усилием воли попытался взять себя в руки. Обычно он умело скрывал свои чувства к отчиму, но иногда...
Тяжело вздохнув, он прорычал:
— По крайней мере мне было восемнадцать, когда он вернулся! Не было никакой надобности делить с ним кров, иначе, боюсь, я бы не сдержался и задал ему хорошую трепку.
Что могла ответить на это миссис Мэдши? Ашер говорил правду, Деннинг совершенно не заботился о семье, и она знала, сколько пришлось пережить бедной Джейн радо того, чтобы дети не голодали и не ходили в обносках.
Покачивая головой, она вспоминала о тех ужасных временах, когда умерла Джейн. Сама она хотела приехать в Эппл-Хилл к рождению шестого ребенка, но задержалась в гостях у друзей, когда у Джейн случились преждевременные роды. К тому времени, когда прибыл слуга с запиской и миссис Мэнли поспешила к дочери, было уже слишком поздно. После мучительных схваток малыш родился мертвым, а через несколько часов за ним последовала и Джейн.
Трудно осуждать Ашера за его отношение к отчиму. Она и сама презирала подполковника в отставке не меньше, чем старший внук. Подобно Ашеру, она винила Деннинга в смерти Джейн и в том, что внуки едва не остались нищими и бездомными. Пока Деннинг продолжал военную карьеру, а заодно и походы в игорные дома, она отвезла их в Бернем. Если бы Ашер не нашел средств, чтобы содержать семью, одному Богу известно, что бы случилось с ними со всеми. Если бы не Ашер, Деннинг потерял бы Эппл-Хилл, а она—Бернем.