Маленькие женщины, или Детство четырех сестер

Обе девушки надели по одной чистой перчатке, а запачканную держали в руке. Все было прилично и хорошо; одно только портило для Мегги удовольствие: это узкие ботинки на высоких каблуках, сильно жавшие ей ноги, хотя она никому не сознавалась в этом.
Что касается Джо, то ей казалось, что девятнадцать шпилек, которыми держалась ее прическа, были воткнуты в самую ее голову. Но зато обе девушки были одеты по моде.
— Желаю вам веселиться, милые детки, — сказала миссис Марч, когда сестры чинно распростились с ней. — Кушайте за ужином умеренно и возвращайтесь не позже одиннадцати часов. Я пришлю за вами Анну.
— Помни же, Джо, не поворачивайся спиной в свету. Прямо ли надет мой кушак и не безобразна ли моя прическа? — спрашивала Мегги сестру, осматриваясь в уборной миссис Гардинер.
— Нет, все хорошо. Но я наверное все перезабуду, что ты мне говорила. Мигни мне, когда заметишь, что я делаю что-нибудь неладное, — сказала Джо, оправляя воротничок и наскоро приглаживая волосы.
— Мигать! Что ты? Разве это прилично? А вот что мы сделаем: ты посматривай на меня почаще, и если я подниму брови вверх, то это будет значить, что ты сделала какую-нибудь неловкость. Держись попрямее и старайся ходить плавно, а не разлетайкой; да не пожимай руки, если тебя кому-нибудь представят, а просто поклонись.
— Где ты выучилась всем этим тонкостям? Вот я так, мне кажется, никогда не сделаюсь светской дамой. Какая веселая музыка!
При входе в залу девушки немного оробели. Они очень редко выезжали, и это маленькое собрание было для них событием. Миссис Гардинер, величественная пожилая дама, приняла их очень ласково и подвела к старшей из своих шести дочерей.
Мегги была знакома с Сэлли и через минуту свободно болтала с ней; но Джо, не находившая большого удовольствия в этой болтовне, чувствовала себя так же не на своем месте, как цыпленок, забежавший в цветник. Она стояла, прислонившись спиной к стене, и прислушивалась к разговору нескольких мальчиков, беседовавших в нескольких шагах от нее, о катанье на коньках. Ей страх как хотелось присоединиться к их кружку, потому что катанье на коньках было ее любимым удовольствием, и она объяснила знаками свое желание сестре; но Мегги так внушительно подняла брови, что Джо не отважилась сойти с места.
Никто с ней не заговаривал; собравшаяся вокруг нее группа мало-помалу разошлась в разные стороны, и Джо осталась совершенно одна. Не решаясь пройтись по комнате из опасения, что заметят изъян в ее платье, она уныло смотрела на гостей до тех пор, пока не начались танцы. Мегги тотчас же была приглашена, и узкие башмачки так проворно застучали по полу, что никто не догадался бы, какие мучения переносила их владелица с такою ясною улыбкой.
Вдруг Джо увидела направлявшегося к ней толстого рыжеволосого юношу. Опасаясь, что он пригласит ее танцевать, она проворно юркнула за драпировку, отделявшую уголок залы, с намерением украдкой смотреть оттуда на танцующих. Но другой застенчивый посетитель уже предупредил ее, избрав то же самое убежище, и Джо, задернув за собой драпировку, очутилась лицом к лицу с молодым джентльменом, в котором она тотчас узнала «маленького» Лоренца.
— Боже мой! Я не знала, что здесь уже кто-нибудь есть! — пробормотала Джо, спеша ретироваться.
Но Лоренц, хотя также несколько сконфуженный, засмеялся и добродушно сказал:
— Пожалуйста, не стесняйтесь; останьтесь здесь.
— Я не помешаю вам? — спросила Джо.
— Нисколько. Я вам скажу откровенно: я спрятался, потому что почти никого не знаю здесь и чувствовал себя как-то неловко.
— Как и я тоже! — вскричала Джо. — Так не уходите же и вы, если вы намеревались остаться здесь.
Лоренц сел и принялся рассматривать кончики своих сапогов.
— Мне кажется, что я уже имела удовольствие видеть вас, — начала Джо, стараясь выражаться с любезностью и развязностью светской девицы. — Вы живете рядом с нами, если я не ошибаюсь.
— Да, в соседнем доме, — отвечал ее собеседник и, взглянув на нее, вдруг рассмеялся. Ее светский тон показался ему очень забавным, когда он вспомнил, как бесцеремонно беседовали они о крикете и о прочем, когда он принес к Марчам их кошку.
 
Смех его возвратил Джо ее обычную развязность и веселость.
— А какой славный подарок вы сделали нам на Рождество, — сказала она уже совсем непринужденным тоном.
— Это мой дедушка, а не я.
— Но, признайтесь, что вы подали ему эту мысль.
— Как поживает ваша кошка, мисс Марч? — спросил Лоренц, стараясь казаться серьезным, между тем как в черных глазах его искрилась плутовская улыбка.
— Очень хорошо, мистер Лоренц; но меня зовут не мисс Марч, а просто Джо, — отвечала девочка.
— И меня тоже зовут не мистером Лоренцом, а просто Лори.
— Лори, Лоренц — какое странное имя!
— Мое первое имя Теодор; но товарищи называли меня Дора, и это мне не нравилось. Я заставил их звать меня Лори.
— Вот и я тоже терпеть не могу своего имени. Оно такое сентиментальное. Я люблю, когда меня зовут Джо, а не Жозефиной. Но как же вам удалось добиться, чтоб мальчики не называли вас Дора?
— Очень просто: я поколотил их.
— Да! Ну, а я не могу же поколотить тётю Марч, которая зовет меня, не иначе, как «Джозифин», — выговорила Джо, подражая тётушке.
— Любите ли вы танцевать, мисс Джо? — спросил Лори, произнеся это имя таким тоном, как будто находил, что оно очень идет к его собеседнице.
— Люблю, но только тогда, когда в комнате просторно. Но когда тесно, как вот теперь там, то я всегда боюсь что-нибудь задеть или опрокинуть, оборвать кому-нибудь платье или оттоптать ноги. Поэтому я предпочитаю отказываться от танцев и предоставляю танцевать за меня Мегги. А вы, Лори, танцуете?
— Иногда. Но я воспитывался в Европе и еще не успел привыкнуть к здешним порядкам.
— В Европе! — вскричала Джо. — О, расскажите, что там делается? Я так люблю слушать, когда рассказывают о чужих краях.
Лори не знал, с чего начать, но Джо закидала его вопросами. Он рассказал ей, что он учился в Швейцарии, в Вевэ; что мальчики там никогда не носят шляп; что у них есть целая флотилия лодок на озере; что во время каникул они делают экскурсии по Швейцарии с своими учителями.
— Как бы мне хотелось быть там и жить, как вы жили! — вскричала Джо. — А не были ли вы в Париже?
— Мы провели там целую зиму, — отвечал Лори.
— Вы говорите по-французски?
— В Вевэ нам не позволяли говорить ни на каком другом языке, кроме французского.
— Скажите же мне что-нибудь на этом языке. Я понимаю его, но плохо произношу.
— Quel nom а cette jeune demoiselle en les jolis souliers? — обязательно сказал Лори.
— Как вы хорошо выговариваете! Теперь я переведу то, что вы сказали: «Кто эта молодая девица, в хорошеньких башмаках». Ведь вы это сказали?
— Oui, mademoiselle.
— Это моя сестра Маргарита. Но ведь вы знаете ее. Как она вам нравится?
— Очень. Она напоминает мне германских девушек. Она так свежа, так спокойна и танцует, как светская лэди.
Джо сияла. Она старалась запомнить выражения Лори, чтоб передать потом сестре этот комплимент.
Молодые люди продолжали выглядывать из-за драпировки, болтая и критикуя гостей, и вскоре так освоились друг с другом, как будто были знакомы несколько лет.
Застенчивость Лори исчезла, мальчишеское обращение Джо возвратило ему всю его непринужденность. И Джо также развеселилась. Она совсем забыла о своем прожженном платье с тех пор, как ей никто не делал более знаков и не поднимал вверх бровей.
Маленький Лоренц понравился ей теперь еще больше прежнего, и она пристально всматривалась в него, чтобы запомнить его черты и описать своим сестрам его наружность. У девочек Марч не было братьев, а с своими кузенами они виделись редко, поэтому мальчики были для них мало знакомыми существами.
«Черные кудрявые волосы, смуглый цвет лица; большие черные глаза, длинный нос, белые зубы, маленькие руки и ноги; роста такого же, как я, словом, прехорошенький! — говорила себе Джо. — А интересно бы узнать, сколько ему лет».