Мрачный дебют (СИ)

– Ы-ы-ы-х-х-х… – донеслось от Пешкова. – Хр-х… Хр-х…
Сейчас мне захотелось оказаться где-нибудь подальше, а ещё лучше было бы проснуться от этого кошмара. Но я не спал. Ещё когда тащил Стаса по коридору, я сильно ущипнул себя несколько раз и это не помогло.
Приподняв меч, я следил за действиями Стаса. Он, в это время, попытался встать. Правую руку ему использовать не удалось, поэтому он провалил первую попытку.
Тут я не выдержал и бросился в туалетную кабинку. Опустив крышку, я закрыл дверь и взобрался на унитаз, после чего замер.
Телефона нет, из оружия – кусок железяки, я в проклятом костюме Наполеона, на унитазе, внимательно и испуганно слушаю, как мой коллега, ставший зомби, пытается встать на обе ноги и выдернуть свою руку из ремня. У меня нет ничего. Разве только шарик… Но какой в нём смысл?
Я медленно вытащил серебристый шарик из кармана и посмотрел на него.
Он не гладкий, как мне показалось в самом начале – на нём есть некие выпирающие кольца, пространство между которыми было плотно усеяно чёрными значками. Я вгляделся в них, потому что мне показалось, что я, будто бы, понимаю, что это некий текст или… не знаю, как это объяснить…
Ощущение, будто в них есть какой-то смысл не давало мне и шанса оставить это, на первый взгляд, бесполезное занятие, поэтому я проморгался и начал отдалять от себя шарик. Вроде бы я вижу что-то. Внезапно, я понял, что вижу понятный текст.
Тип: Магия проклятых масок
Потенциал: эпический
Краткое описание: сложный, но разнообразный тип магии, требующий от своего владельца как высокого самоконтроля так и больших творческих возможностей.
Позволяет использовать и реализовывать художественные образы персонажей театральных постановок, используя дарованные им способности и характеристики.
Внимание! Использование предмета оказывает сильнейшее воздействие на психоэмоциональное состояние объекта. Будьте крайне осторожны.
Меня удивило, что эти знаки на шарике, каким-то непонятным образом, передают цвет некоторых слов. Безумие, конечно, но более безумно выглядит то, что эти символы внезапно стали мне абсолютно понятны.
Хм… И что я…
А-а-а… В голове у меня возникло чужеродное ощущение, холодное и властное, ультимативно спрашивающее у меня одобрения некой… «активации»?
Психоэмоциональное состояние объекта – это, как я понял, речь обо мне. Или кто-то ещё может быть объектом?
Эпический, магия проклятых масок – это всерьёз? Это больше похоже на бред. Может, я сошёл с ума? Каковы шансы на то, что я просто чокнулся и убил двоих зрителей, пытавшихся остановить разбушевавшегося драматического актёра, а теперь спрятался в туалете с заложником?
Но это ведь не сон, а я в своём уме!
– А, знаешь, гори оно всё синим пламенем, – произнёс я. – Одобряю активацию.
  
Глава 2. Кровавый брюмер
 
/1 апреля 2022 года, Санкт-Петербург, Театр на Васильевском/
Шарик исчез.
Буквально испарился, против всех известных мне законов физики и здравого смысла.
Вот был, а потом «фьють!» и исчез.
А затем у меня в голове возникло осознание. Ощущение, будто на тёплую руку резко положили кубик льда, но только это произошло прямо внутри черепа. И этот резкий «холодок» принёс с собой знания напополам с мудростью…
Шучу.
Просто я теперь знал, что вот эта маска, внезапно оказавшаяся на моём лице – это не лицехват из Чужого, а вещь, которая позволит мне, буквально, стать кем угодно, начиная от величайших полководцев, заканчивая легендарными героями.
Да, сделать это будет не так-то просто, на пути будут тяжёлые испытания и опасности, но даже величайшие жертвы будут вознаграждены с лихвой.
И совершенно нормально, что маска впилась мне прямо в кожу, став неотъемлемой частью лица. Снять её можно, но тогда образ спадёт, и я лишусь сил, дарованных персонажем.
И этим персонажем является не какой-то, никому не известный, человек, а сам император Французской империи, амбициозный и победоносный Наполеон Бонапарт. Человек, чьи достижения дошли до нас даже спустя века. Проигравший, но от этого не менее великий.
 
Внезапно, на голове моей появилась тяжесть – двууголка стала аутентичной, в точности соответствуя той, какую любил носить император Наполеон I.
Но больше меня удивило то, как потяжелела железяка в моих руках. А потом я удивился ещё сильнее, ведь я сразу понял, что это не просто «железяка», а шпага 18 брюмера, которой я, как оказалось, теперь прекрасно владею. Глядя на шпагу, я практически видел перед глазами, какие фехтовальные приёмы могу исполнить в любой момент. Это больше не обломанный кусок бутафории, а настоящая боевая шпага, предназначенная для убийства людей и только для этого.
Плечи мои утяжелил серый наполеоновский сюртук, тёплый, зараза, но сработанный из качественной шерсти…
– Как я оказался здесь? Что это за замызганная камор̀ка?! – поддавшись негодованию, воскликнул я. – Гур̀го, [2] что здесь пр̀оисходит?!
– Ы-ы-ы-хы! – донеслось из-за двери нечто неопределённое и приглушённое.
– Как ты посмел что-то говор̀ить мне, импер̀атор̀у Фр̀анции, мер̀завец?! – взъярился я, схватившись за шпагу.
Без раздумий скинув с себя сюртук и вытащив из ножен шпагу, я пинком выбил дверь туалета и, к своему удивлению, сбил с ног тело Стаса. То есть зомби.
Мертвец встал на ноги, посмотрел на меня бессмысленными глазами, после чего поднял руки перед собой и пошёл прямиком на меня.
– Дер̀ись, подонок! – процедил я сквозь зубы и нанёс колющий удар в грудь.
Острая шпага пропорола плоть как лист бумаги, но зомби было всё равно. Я попятился обратно в туалетную кабинку, после чего сменил тактику. Нет, я прекрасно понимал, что надо целиться в голову, но тело действовало будто бы по заложенным годами тренировок алгоритмам.
– Мьер̀де! – ругнулся я, заставляя себя действовать не по правилам фехтования.
Любой нормальный фехтовальщик знает, что если проткнуть голову противнику, то оружие может застрять и это чревато гибелью от рук соратников жертвы.
Шпага сверкнула в холодном электрическом свете и молниеносно поразила голову Стаса.
Ощущения двойственные: одна часть меня испытывает стыд и отвращение за то, что я делаю, а вторая пребывает в боевом азарте и наслаждается лёгкой победой. Вдобавок, было одно новое ощущение. Слабое покалывание во всём теле, свидетельствующее о росте могущества.
Я знал это из посетившего меня осознания, вызванного металлическим шариком. Убивай зомби – станешь сильнее. Чем больше убьёшь, тем сильнее станешь. Всё просто и понятно.
Сильнейшее воздействие на психоэмоциональное состояние? Да это оно и есть!
Так, надо успокоиться и взять себя в руки!
– Пр̀оклятье… – процедил я, переступив через тело коллеги и взглянув в зеркало. – Успокойся, р̀азмазня!
В большом зеркале над раковиной я увидел очень странную картину. Человек, то есть я, был в белой рубашке, тёмно-серой жилетке, в органично сидящих штанах, высоких сапогах, с большой двууголкой, которую, почему-то, хочется называть бикор̀ном, обязательно с французским акцентом. А на лице его была маска, очень плотно прилегающая, словно часть лица. И маска эта улыбалась глумливо-недобро. Мрачное зрелище.
Я опустил взгляд на покойного коллегу. Пешков лежал с аккуратным отверстием посреди лба – удар был неожиданно мастерским, будто я проделываю такое каждый день по десятку раз.
– Император̀ Фр̀анции должен быть и импер̀атор̀ом фехтования! – произнёс я, после чего развернулся к зеркалу и отсалютовал себе шпагой.
Спохватившись, намереваюсь закинуть шпагу в ножны, но останавливаю себя и резким взмахом стряхиваю на кафель пола кровь с клинка, после чего извлекаю из кармана белый платок, которого там раньше не было, и вытираю им лезвие.