Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ)

— Я скажу тебе, где женщины. Но не только это. Завтра в рыбацкой лодке напротив дома с черной крышей ты найдешь карту. Крестом на ней будет отмечено место, где тритоны устроили себе логово. Ты со своими воинами отправишься туда и перебьешь всех до единого. Северные острова будут спасены, ни одна семья не останется без дочери.
Заманчиво. Даже слишком.
Где-то должен был быть подвох.
Я оперся ладонями о стол, и мой взгляд прошелся по узору древесины на столешнице.
— Что взамен?
— Взамен ты должен будешь мне услугу, ярл. Маленький пустяк в обмен на жизни невинных, не правда?
Это походило на заключение договора с морским дьяволом. Лишь дураки ведутся на его хитрые речи. А может, это он и есть? Вышел из темных вод и пожаловал прямо на мои земли?
— Как я могу тебе верить, тритон?
— Мы принесем друг другу клятву. Поверь, мне тоже не хочется остаться в дураках. Не ты один здесь рискуешь. Будет обидно отдать тритонов тебе на корм, а взамен не получить ничего.
— Отправишь свой народ на убой в обмен на клятву? — спросил я, кривя рот в усмешке. — Дерьмовый из тебя наследник.
Я перевел на него прищуренный взгляд, но у мальчишки не дрогнул ни единый мускул. Он хорошо контролировал свои эмоции. И это подсказало мне, что я попал в точку.
Моя усмешка стала шире.
— Что, папочка не целует тебя в задницу, и ты решил отомстить ему?
На его лицо вернулась уже знакомая мне беззаботная маска.
— А у вас принято, чтобы родители лизали детям попки? Странный вы народ, островитяне, — со смешком ответил он.
И снова в точку.
Я оттолкнулся от стола и развернулся к нему. Теперь я точно был уверен, что имею дело с зазнавшимся ребенком, а не с коварным морским дьяволом. И если он хотел сунуть фигу под нос своему хвостатому родителю, мне же лучше.
— По рукам, тритон. Принесем клятву.
— Уже? — насмешливо вздернул он бровь. — А я ведь даже не начал описывать, как ужасно живется вашим женщинам после того, как они попадают к нам.
— Не сомневаюсь, — мрачно ответил я. — К делу.
Мальчишка с легкой улыбкой на губах открыл было рот, что бы выдать новую остроту, но неожиданно вздрогнул, и по его лицу прошла тень. Ярко-голубые глаза прищурились, и он дернул головой, словно прислушиваясь к чему-то.
Это еще что такое?
Я вгляделся в его черты, пытаясь понять, что вызвало в нем перемену. Но он поджал губы и поднялся.
— К делу, так к делу, — бросил тритон и протянул мне руку.
Ногти на его руках удлинились и заострились, а у лунок показались крошечные белые чешуйки.
Не думал я, что когда-то коснусь тритона не для того, что бы убить его. Времена и правда безумные.
Представляя, чего ожидать, я пожал его ладонь, и тут же острый белый коготь вонзился мне в кожу и испачкался в выступившей из раны алой крови.
— Я, Хельтайн, клянусь тебе, Келленвайн, рассказать, где отыскать тритонов, что хотят напасть на северные острова, а в обмен ты будешь должен мне услугу, — чересчур поспешно проговорил тритон.
И раз уж он торопился, мне спешить было некуда.
Я внимательно следил за тем, как в его глазах растет беспокойство.
Что же вывело тебя из себя настолько, что ты не можешь сдержать эмоций? Это могло быть мне полезно.
— Язык проглотил? — прищурился он. — Или мне все же стоит описать жизнь рабынь в наших землях, чтобы до твоего пьяного мозга быстрее дошло?
О, да. Он тревожился.
И вот я уже знаю новую информацию. Земли. Не воды.
Мои предки всегда полагали, что тритоны живут в вода Иильги, но похоже они ошибались. За густым Туманом скрывается еще один остров или целый неизвестный нам материк, где живут твари подобные этому Хельтайну.
А с нашими женщинами они не просто совокупляются, а делают их рабынями.
Думаю, я узнал достаточно.
— Я, Келленвайн, клянусь тебе, Хельтайн, что верну услугу в обмен на то, что ты выдашь нам тритонов, которые хотят напасть на северные острова, — медленно проговорил я, не желая сказать лишнего.
И стоило мне закончить, как кровь текущая из раны от его когтя пришла в движение. Словно алая нить она связала наши ладони, а затем устремилась к запястьям и запеклась на руках черной меткой непреложного обета.
  
— Женщины в гроте в ста саженях к югу от высокой скалы. Вход закрыт камнем. Ударите по нему три раза, потом — еще два, и покажется охранник. Убейте его и освободите пленниц. И поторопись, Келленвайн, пока Амельк не обрюхатил одну из девиц, — проговорил Хельтайн, вырывая руку. — От эля все же откажусь.
И с этими словами тритон направился к двери.
Торопился.
Я прищурился. Соблазн велеть схватить его был велик. Очень велик. Но расправиться с кучкой тритонов я желал больше.
— Выпустите его, — велел я дежурившим у выхода Берту и Уильяму.
И если они и удивились, то возразить не посмели. И мальчишка, как и предполагал, целым и невредимым на собственных ногах покинул мой замок.
А я плеснул себе еще эля.
— Готовьте лодки, — бросил я воинам. — Отправляемся за женщинами.
  
ГЛАВА 8
 
— Мама, глазки болят, — захныкала Лейла, прижимаясь к моей груди.
Переглянувшись с Риикой, я сглотнула ком вязкого беспокойства.
— Потерпи, кроха, скоро мы уже приедем, и тебе помогут, — пробормотала я, умещая подбородок на макушке дочери и прижимая ее крепче к себе, хотя сама слабо верила в то, что говорила.
Мы были в пути уже четыре дня. Лейла очнулась на следующее же утро, как мы отплыли от главного острова, только вот почему-то она не могла размокнуть веки. Вчера мы останавливались на одном из островов, пополнили запасы провизии, и у лекарей я выторговала чудодейственное средство для глаз, но оно не помогло ни на чуточку.
С крохой что-то происходило, а в этом мире не было ни нормальных врачей, ни современного оборудования. Вдруг она ударилась обо что-то, пока была в воде и повредила зрение. Почему ей больно открывать глаза? Почему жжение в них то утихало, то начиналось снова?
Эти вопросы без ответов порождали лишь бессильную тревогу и невольно вставали передо мной мыслью: «Не зря ли я уехала?». Разобидевшись на весь белый свет, я безрассудно убежала, но что если в замке были лекари, которые могли помочь ей?
Грудь стянуло новым приступом беспокойства. Стиснув зубы, я протяжно выдохнула и прикрыла глаза.
Нет. Я сделала все правильно.
Теперь, когда ярл уехал, Катарина бы совсем распоясалась. Все приказы проходили через нее, а раз так, то нам возможно послали бы не лекаря, а убийцу. А потом сказали бы, что кроха скончалась от пневмонии.
— Не майтесь так, госпожа. Ведьмы Пустоши помогут. Потребуют цену, но помогут, — пробормотала Риика, орудуя веслами.
Цена для меня сейчас не имела никакого значения, я погладила Лейлу по спине, устраивая ее у себя на коленях, и начиная покачиваться.
— Спи, кроха. А когда проснешься, сможешь побегать по земле, и твои глазки скоро пройдут, — прошептала я, целуя ее в лобик и чувствуя, как мои собственные глаза наполняют слезы.
Прошу, лишь бы с тобой все было хорошо.
— Мама, мне уже не больно, — тихо ответила она.
И ее слова тут же вонзились мне прямо в грудь. Моя сильная и храбрая девочка.
— Да, конечно, — проговорила я, ни чуть ей не поверив.
Вскоре Лейла и правда засопела, а я перекинула руку через борт лодки, и к моим пальцам тут же устремился Туман, ласкаясь, как котенок. Вдалеке уже оглядывались очертания острова. Плыть оставалось не больше часа.
Небо над нами было серым, солнца совсем не было видно, но по моим ощущениям, скоро должно было начать темнеть.
Беспокойный мысли снова овладели мной, и я перевела взгляд на Риику, стараясь отвлечься.
— Почему ты так легко согласилась отправиться с нами в Пустоши? Разве там не опасно?
Риика улыбнулась мне и загребла веслами воды.
— Для остальных — да, но не для вас, госпожа, и не для меня. Моя мать родом оттуда.