Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ)

Нет… Нет, Даф.
Я зажмурился до боли.
— Ярл! — вдруг услышал я крик Ллойда, пересиливающий рев непогоды.
Вырвавшись из темницы мыслей, я посмотрел на него, и тот отшатнулся и вытянулся по струнке.
— Не хотел мешать… — проблеял он.
— Что у тебя? — мрачно бросил я.
— Там… Этот… — Ллойд дернул себя за рыжую бороду, как делал всегда, когда нервничал. — Хочет поговорить с вами.
Я прищурился. Обычно я гордился своим терпением, но за последние дни оно истощилось настолько, что теперь моталось над клыкастой пропастью на самом волоске.
— Говори яснее! — рявкнул я на него, чувствуя, как напрягаются спина и плечи, а грудь обжигает новая волна злости. — Кто «этот»?!
Ллойд побледнел.
— Тритон!
Чистейшая ярость разлилась по телу, а перед глазами встала белая пелена. Не помня себя, я оказался рядом с Рыжим, схватил его за грудки и встряхнул так, что тот взвизгнул, как девчонка.
— Тварь выбралась из воды на берег и все еще дышит? Вы совсем ополоумели? — угрожающе низко прорычал я.
В темных глазах Ллойда я прочитал смертельный ужас.
Поздравляю, Кел. Теперь для своих людей ты даже хуже морского дьявола.
— Тритон требовал встречи с вами! Сказал, знает, где женщины! — выкрикнул он, еле справляясь с дрожью страха. — Мы отправили его в замок, с ним Берт и Уильям.
Еще какое-то время я всматривался в перепуганное лицо Рыжего, вдруг ощутив мрачное удовлетворение.
Тритон в замке? Хорошо. Очень хорошо.
Губы сложились в зловещую улыбку.
Глупая тварь сама пришла ко мне в руки. С каким же удовольствием я, наконец, выплесну на него весь свой гнев. С каким восторгом я буду отрубать по кусочку от его хвоста. Эта скотина скажет мне, где женщины. Конечно, скажет. Под моим пытками визжать и болтать начнет даже немой.
Отшвырнув от себя Ллойда, я размашистым шагом направился к замку, а истошные крики хвостатой твари уже песней звучали в моих ушах.
Наконец-то… Наконец-то я избавлюсь от этой сводящей с ума ярости. Наконец-то я вдоволь напьюсь чужой крови.
Толкнув ворота, я ворвался в зал и тут нашел взглядами дежуривших у дверей воинов.
Глупую тварь послала мне сама Хозяйка туманов.
Моя улыбка стала шире, и Берт с Уильямом сглотнули и посторонились с моего пути.
— Говорят, тритоны могут разум путать. Будьте настороже, — бросил мне Берт.
Могут путать разум? Я почти расхохотался.
Меня и так накрыло безумие. Лишь лишившись рассудка, я мог так неистово целовать свою жену.
Жажда расправы подстегивала меня двигаться быстрее, и я, распахнув двери, вошел в комнату, но тут же застыл на пороге, как громом пораженный.
Здесь было тепло и сухо по сравнению с улицей. Свет от пляшущего в огне камина мягко освещал полы и стены и красиво обрисовывал силуэт стоявшей спиной ко мне женщины.
С грохотом захлопнулись створки за моей спиной, а я не мог перестать смотреть на нее. С болезненной ненавистью к себе мой взгляд прошелся по длинным темно-каштановым волосам, что ласкали округлые ягодицы, едва прикрытые полупрозрачной тканью тонкого красного шелка.
Хозяйка туманов, я и правда сошел с ума.
Я зажмурился, отказываясь смотреть на нее. Мерзавка полностью завладела моими снами, целыми днями не покидала мои мысли, как наглый и дикий варвар — завоеванных территорий, а теперь вставала передо мной бредом?
«Ты ужасен, Келленвайн, — дрожащим от ненависти ко мне шепотом раздался в голове голос Дафны. — Ты отвратителен!».
— Вы даже не посмотрите на меня, мой ярл? — раздался сладкий, как патока, искушающий голос Абигайль. — Я проделала такой долгий путь, чтобы увидеть вас.
— Прочь, — прорычал я, не открывая глаз. — Поди прочь, пока я не убил тебя.
По комнате ручьем разлился ее мелодичный смех.
— Ты не убьешь меня, мой ярл. Ты слишком меня хочешь.
Разум играл со мной злую шутку. Сны воплощались наяву и уводили меня в чертоги истинного безумия, а перед глазами встало перекошенное разочарованием личико Дафны.
«Ты поклялся мне! Поклялся, что лишь я буду занимать твои мысли!» — кричала она.
  
Ярость во мне достигла пика, взревела, и я выхватил из-за пояса кинжал и метнул его в Абигайль. Сдохни, проклятая колдунья! Оставь меня! Сдохни!
Но вместо криков боли и агонии, вдруг раздался смешок, а следом прозвучал незнакомый мужской голос:
— Хороший бросок, ярл.
Только теперь я понял, что произошло.
Мои скулы свело от напряжения, и я, раздосадованный и доведенный до предела, открыл глаза и встретился с небесно-голубыми глазами тритона.
На его полных губах играла усмешка, и он поигрывал моим кинжалом, глядя на меня, как на олуха, которым я и был.
— Ну-ну, — улыбнулся он мне, словно утешая. — Не стоит бросаться такими злыми взглядами, здоровяк. Еще прибьешь меня на месте ненароком. А я ведь сделал благое дело.
— Да ты что? — издевательски протянул я, силясь вернуть себе рассудок.
Тритон перекинул за спину длинные белоснежные волосы и наклонил голову набок, словно хотел рассмотреть меня под другим углом.
— Теперь ты знаешь, как мы воруем ваших женщин, не так ли? Они сами уходят за нами, ярл, стоит нам лишь их позвать.
Я прищурился, оценивая своего противника.
Даже не мужчина, мальчишка лет двадцати. Обвел меня вокруг пальца, как дурака. Но отвратительная правда была в том, что тритон прав. Мы не знали о них ничего. Ни в одних летописях и древних свитках не было рассказано об их силе. Мы знали лишь, что каждую весну они совершали набеги и крали женщин. Но ни одна из них не вернулась назад, что бы рассказать, как это произошло.
Мне нужен был эль. Много эля.
Похоже моей жажде выплеснуть ярость придется заткнуться и молча подождать в сторонке лучших времен. Рассудок, наконец, возобладал над больными эмоциями.
Пройдя по комнате, я подхватил со стола бочонок и плеснул янтарную жидкость в медный кубок, а затем осушил его одним махом.
— Даже не предложишь? — усмехнулся мальчишка. — А я-то слышал, что островитяне славятся своим гостеприимством.
Я метнул в него мрачный взгляд.
— Ты пришел в мой замок. Раскрыл свои чары. Думаешь, теперь сможешь уйти отсюда?
Тритон лишь шире улыбнулся и с хозяйским видом опустился в стоящее неподалеку от камина кресло. Его уверенность вымораживала меня до самой души. Пальцы чесались схватить меч и снести его беловолосую голову с плеч.
— Думаю, да. Ты выпустишь меня из замка, ярл. А в обмен на помощь, быть может, даже угостишь элем.
— Помощь? — я скривился и снова наполнил кубок горячительным.
— Не знаешь, что это такое, ярл? — издеваясь, вскинул белую бровь тритон. — Помощь у вас, островитян, не в чести?
Сжав зубы, я медленно выпустил воздух из легких и залил в себя новую порцию эля. 
Дыши, Келленвайн. Дыши. Этому мальчишке не вывести тебя из себя снова.
— Ближе к делу.
— Изволь, — усмехнулся он и, облокотившись о подлокотник, подпер голову пальцами. — Как я и сказал твоим верзилам, я расскажу тебе, где мой народ прячет женщин.
От меня не ускользнуло это выражение — «мой народ».
Мальчишка высокомерен. Привык держать себя уверено.
Я прищурился, всматриваясь в его черты. Кем он был? Сын правителя тритонов? Но тогда зачем, морской дьявол его поглоти, ему помогать нам?
— Договаривай, тритон.
Он улыбнулся.
— Хочешь всего и сразу? Так неинтересно, ярл.
Я мрачно усмехнулся.
— Я скажу так, мальчик. У меня было несколько дерьмовых дней. И если ты прямо сейчас не откроешь рот и не вывалишь все, с чем пришел, «твой народ» будет вылавливать твою бошку отдельно от тела в водах Иильги. [2]
— Какой грозный, — хмыкнул он. — Что ж, здоровяк. Моя «башка» вполне устраивает меня там, где она есть сейчас.
Тритон распрямился, и с его лица вмиг слетела вся напускная игривость и беззаботность, а в глазах мелькнуло то, что мне было хорошо известно — расчетливость. Жесткая расчетливость.