"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Жора, как ты себе представляешь свои перспективы. Кем быть, задумывался?
— Вы далеко не первый, Петр, кто меня пытает на больную тему, и самый первый в этом я сам. Отвечаю вам как себе — не знаю! Совсем не знаю, что станет мне опорой в моем пути, чем прокормлю свою семью, даже где жить буду, и то не знаю.
— Для этого, Жорж, и нужны старшие товарищи. Которые подскажут, помогут, направят и поддержат в пути.
  
— Типа, волшебный пендель дадите в нужном направлении? Учтите, ёж птица гордая!
— Вот! Я всё думал, какое у тебя тотемное животное. А теперь понял. И это не ёж, а дикобраз. К тебе с добром, а ты колешься.
— Угу, у ежа главный враг лиса, а не волк.
— Ты будешь слушать?
— Товарищ Онегин, а вы в каком звании?
— Старший лейтенант запаса, пограничник бывший.
— А как в комсомоле оказались?
— По комсомольской путевке. Комсомол сказал: «Надо», и я пошел на комсомольскую работу. Успокоился?
— Угу. Погранвойска КГБ СССР. Петр, слушаю вас внимательно.
— Ты нужен комсомолу. Принято решение создавать в Туле спортивную базу по разработке методики и самого понятия нового массового вида спорта — исторического фехтования. Учитывая, что многое завязано на тебя, учитывая твой вклад и организаторские способности, решено тебя включить в этот процесс.
— Я ж еще мелкий, как вы это видите?
— Как ни странно, достаточно просто. По окончанию восьмого класса ВЛКСМ по комсомольской путевке направит тебя в физкультурный техникум на заочное отделение. Будешь жить в Туле и заочно учиться в Ленинградском техникуме физической культуры при Совете Министров СССР. Сам понимаешь, заочно, потому как в основное время будешь работать с командой. Разрешение на временное трудоустройство выпишут, так что без зарплаты не останешься. Жить будешь в комнате или служебной квартире, пока не знаю. Понятное дело, об этой договоренности никому не болтай. С родителями обсуди, но их тоже предупреди. Или мне поговорить?
— Не надо сам справлюсь.
— Что, даже кривляться не будешь по своему обычаю?
— Да понятно всё, чего кривляться? Я кривляюсь, когда расклад неясен. А так вы пояснили, что моё желание не требуется, партия сказала «Надо», комсомол ответил «Есть!»
— Вот опять удивил. С тобой можно разговаривать нормально? Где-то что-то точно сдохло.
— Просто сейчас паясничаете вы, мои усилия не требуются.
— Тьфу ты! Опять уел! Жора, был бы ты в моем взводе…
— Понял-понял. Бывших старлеев войск КГБ не бывает. Виноват!
— То-то же. Ладно, давай кабинет освобождать, а то Алексей ёрзает уже на стуле, видимо планы ему какие-то путаем.
— Да нет никаких планов, кроме встречных и опережающих! Курить просто хочу. А вы оба некурящие, как я понимаю.
— Верно понимаешь, мы спортсмены. Табак та еще зараза. Но это твой выбор, травись, а мы тогда пойдем. Я почему у тебя в кабинете разговор затеял, чтоб вы в курсе были и не пришлось бы несколько раз проговаривать.
— Не вопрос, очень благодарен за доверие. Ценю тактичность, вроде как не через голову горкома вербуете нашего комсомольца, а при нашем участии и одобрении. Типа, оно вам нужно. Правда ценю, не ёрничаю. Спасибо, Петр!
— Ну всё, жму руку.
— До свидания, Алексей Игоревич!
— Всего хорошего. Провожать не пойду, прямо в кабинете курить буду.
Мы спустились на первый этаж по красной ковровой дорожке с кровавым подбоем шаркающей кавалеристской походкой и вышли на улицу.
— Вы на машине?
— Да, обком выделил, отсюда обратно в Тулу. Тебя подвезти?
— Спасибо, не надо.
— Стесняешься, что ли?
— Нет. Между районами переезд поганый, на нем на час застрять можно. Пешком быстрее получится.
— Если так, то конечно. Перспективы тебе ясны, ты не маленький, что бы не говорил. Будешь продолжать в том же духе, сделаешь хорошую карьеру, тебя узнают не как провокатора и нигилиста, а как организатора и молодежного лидера. Только с языком своим поаккуратнее. Чем выше товарищи, тем они обидчивее. И шуток не понимают совсем. Ну и на сладкое — тринадцатого ноября у Родимцева открытие выставки в Манеже. Ты приглашен.
— Ничего не получится.
— Что, такие дела, что отменить никак? Знаковое событие, как я считаю.
— Выставку отменят. Десятого Брежнев умрет.
— Ты что говоришь?! Ты сдурел?
Вот кто меня дернул за язык!!! Отмотайте время, я не хотел! Зачем?!!!
  
Юрий Ра
 
Жорж Милославский 3
 
Конец эпохи
   
Глава 1
 
Загадки
 
Петр Онегин вышел вместе со мной из здания горкома партии и продолжил говорить:
— Будешь продолжать в том же духе, сделаешь хорошую карьеру, тебя узнают не как провокатора и нигилиста, а как организатора и молодежного лидера. Только с языком своим поаккуратнее. Чем выше товарищи, тем они обидчивее. И шуток не понимают совсем. Ну и на сладкое — тринадцатого ноября у Родимцева открытие выставки в Манеже. Ты приглашен.
— Ничего не получится.
— Что, такие дела, что отменить никак? Знаковое событие, как я считаю.
— Выставку отменят. Десятого Брежнев умрет.
— Ты что говоришь?! Ты сдурел?
Вот кто меня дернул за язык!!! Отмотайте время, я не хотел! Зачем я сказал это? И что теперь делать? Вот это вопрос требует немедленного ответа. Прямо сиюсекундного.
— Так вы не знали? Вам не говорят, что здоровье генерального секретаря постоянно ухудшается.
— Ты откуда знаешь?
— Не знаю. Я порой знаю такое, чего не могу. А откуда? Оттуда. — и показал пальцем в небо.
— Ты идиот? Ты понимаешь, что если бы тебя кто-то услышал, то ни тебя, ни меня завтра уже не было. То есть были бы где-то, но глубоко в заднице. Есть такое место, чтоб ты знал!
— Сделайте успешное лицо уже. А то у вас такой вид, словно вы на контрольно-следовой полосе какашку увидели. Ваш водитель же и спалит. Мол, Онегин бежал к пруду с изменившимся лицом.
— Что ты несешь?
— Кстати, про пруд, пойдемте к пруду, там кафе-мороженое «Волна», сможем поговорить без опаски. Или предпочитаете ресторан?
— Ресторан далеко?
— Тоже рядом.
— Тогда лучше туда. Мне надо принять.
— Угу, седативное средство. Сосудорасширяющее.
А чего идти, когда служебная машина под боком. Пять минут, и мы в «Янтаре», почти пустом в дневное время. И это правильно, за едой организм успокаивается и уже не тянет на суицид на полный желудок.
— Так откуда ты взял про здоровье и смерть ге…
— Дедушки.
— Да, дедушки. Такая информация в принципе не может просачиваться ниже определенного уровня.
— Вы свыклись с тем, что я знаю, как стрелять из автомата, как докладывать командиру подразделения, как строить тренировочный процесс. Как я шутил — родовая память. Так вот, я не знаю, механизма этого явления. Мироздание, зеленые человечки, черная магия — какая разница! Просто я порой что-то вспоминаю. Что-то плотно, про что-то только краешком сознания как в тумане.
— Ты бред не неси снова, ясно скажи.
— Ясно сказать? Дедушке в марте в Баку сломали ключицу. Она так и не срослась. Он держится на препаратах. После ноябрьских умрет. Так предельно ясно?
— Что у меня в правом кармане?
— Не знаю. Через пять лет землетрясение в Нагорном Карабахе — знаю. Еще через год армяне и азербайджанцы резать друг друга начнут — знаю. Кто будет следующим дедушкой — знаю.
— Кто?!
— Какой быстрый. Вам зачем? Вам сейчас думать, как выставку на октябрь перетянуть.
— Я тебе не верю.
— Да мне плевать. Все ваши планы по истфеху дезавуируются? Я правильно понял?
— Не знаю. Ты же не понимаешь, что сам всё просрал! После такого я должен рапорт писать на тебя.
  
— На себя. И решение суда до кучи. Мне ничего не будет. Я ж потому такой смелый и веселый, что мне ничего не будет вообще! Я же везде проживу, я из воздуха всё достану, что мне нужно. А ты без системы ноль.