"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Бомбежки. Артобстрел, он как-то понятнее. Вот тут опасно, а тут не очень. И в щели можно укрыться снаряд не попадет. А бомба может куда угодно попасть. Стой, ты к чему спросил?
— Кто страшнее Юнкерс или РОНО?
— О-хо-хо. ГОРОНО лично мне ничего уже сделать не может, а вот школе гадостей наделать — легко. Так что не за себя боюсь.
— Понял, «Чудовище обло, озорно, стозевно и лайя». И никак победить не можем со времен Радищева.
  
— Точно, не можем. Ты на урок не опоздаешь?
— Скажу, вы меня задержали.
— Ну-ка бегом, Жорка! Зад тебе надрать, да поздно уже.
Убежал наглец, прямо как второклашка рванул на второй этаж. Еще, когда переводился в нашу школу было понятно, что неординарный парнишка. Послушать, индивидуалист и антисоветчик. А дела посмотреть — сплошная польза общему делу от него. Со стороны понаблюдать, вроде особняком держится. А ребята за него горой, да и он за них. Неоднозначный юноша. Такие если в бандиты идут, то первейшие разбойники. А если на труд, то верховоды и передовики. «Не знаю, что мне интересно» — врешь, Жорка, знаешь ты всё!
  
Глава 24
 
Время, вперед!
 
Старшие товарищи в больших кабинетах не занимаются ерундой. Каждое их решение, даже каждое слово способно изменить жизнь тысяч людей, а то и всей страны. Поэтому говорить старались мало. Писать и того меньше. В каждом кабинете на видном месте не висел плакат со словами, не сказанными Железным Феликсом:
«Молчи! Сказал вслух, не записывай! Написал, не подписывай! Подписал — не удивляйся!»
Подходила к концу эпоха застоя, но знал об этом во всем Советском Союзе всего один человек. Этот человек снова учился в восьмом классе и категорически не хотел «бить жидов, спасать Россию». Он даже не был уверен, что жиды в этот исторический период опять виноваты. Бить и спасать он был готов только своих товарищей. Бил он их увлеченно и с выдумкой. А спасал преимущественно тем, что на всякую дурь у парней не оставалось ни сил, ни времени.
Самое удивительное, что именно эти его стремления нашли самый горячий отклик в кабинетах, пусть не очень больших, но тоже вполне себе приличных. Товарищ Онегин решил, что тульские комсомольцы не зря сделали ставку на молодое дарование, в настоящее время его деятельность была направлена на создание информационного повода для оглашения инициативы туляков. Он даже не собирался тянуть одеяло на себя. Начинание родилось в Туле, а он всего лишь смог разглядеть его перспективность и поддержал на своем уровне. Петр просто хорошо сделал своё дело, какой он скромный молодец. Как приятно работать с качественным материалом. Как комсомольский функционер, Петя не мог не порадоваться подарку судьбы — выставке фотохудожника Родимцева в Манеже. Но одновременно его пугала какая-то нарочитая гладкость всей этой истории. Слишком здорово всё всегда выходит у Милославского, словно ворожит кто. Даже эта их встреча в Кремле, понятно не совсем случайная. Онегин уже несколько дней сидел в Туле и общался с обкомовцами по тому же вопросу. А когда узнал про организацию съемок в Кремле пошел полюбопытствовать, насколько мероприятие далеко от его темы. Но Милославский же не знал. При этом Жора просто взял его в оборот и разыграл как карту, которую сам себе замешал. Хоть бы спросил для приличия, как он тут оказался.
Кстати, наметанным глазом бывшего пограничника Петр тогда отметил очень прилично одетого мужчину, который вертелся около Жорки, а потом растворился как сахар в чае. Сначала Онегин данный факт не отметил в голове, а тут всплыло. Случайный тип, зевака? Или еще один просто знакомый, который помог Милославскому? Милославскому все помогают. Когда смену в Интернате распускали и он отвозил делегатов вторым рейсом, начальник вокзала доложился: вы билеты комсомольцам раздали и уехали, а ваш подопечный два билета перекомпостировал с доплатой на купе. Онегин даже не стал уточнять ничего, и так понятно, чья инициатива.
Записать фамилию фотографа, разузнать подробности — естественное направление действий. Потом встретиться побеседовать также естественно.
— Республиканский Комитет Комсомола заинтересован в молодежной инициативе по патриотическому воспитанию и прочая-прочая-прочая… Таким образом, мы всецело поддержим вашу готовящуюся выставку, но вы понимаете, что в данном свете были бы неуместны откровенно пошловатые кадры полуголых девиц в кольчугах на босу жопу.
— Знакомый оборот. Вероятно, вы с Милославским хорошо знакомы, а не просто курируете направление?
— Да уж, образно выражаться он умеет. А вас что с ним связывает? Если я слишком любопытен…
— Нет, всё нормально. Взаимопомощь. Мне были нужны доспехи и костюмы, а ему хочется заявить о своем музее. У меня сложилось мнение, что он очень целеустремленный молодой человек. Как говорится, хорошие люди должны помогать друг другу.
— Ну раз так, думаю и мы будем помогать друг другу как хорошие люди. Рад знакомству!
— Взаимно! Похоже, Жора умеет заводить знакомства.
— Это у него не отнять. И раз мы снова о нем, может тогда пригласите и его на открытие своей выставки?
— Именно его? Без товарищей?
— А кого еще? Он там главный двигатель. Понятно дело и я приду как куратор выставки от ВЛКСМ.
— У меня уже куратор есть?
— Уже есть. Одно общее дело делаем, как-никак.
Сентябрь мне запомнился как самый спокойный месяц за последний год. Учиться в сентябре легко, погода шепчет, листья падают и шуршат под ногами. Мы с родителями пару раз выезжали на тихую охоту за карагодниками. Эти грибы в сентябре растут в тополиных посадках вдоль полей и перелесках. Похожи на свинухи, да и не в них дело. Убранные поля, как у Тютчева, блестят паутинками, прозрачный воздух, тишина подчеркивается редкими проезжающими машинами. На фоне движухи сверху мы с Геной свернули коммерческую деятельность, ученики всех классов взялись за бахтерец — доспех из нескольких сотен мелких горизонтальных пластин и колец. Лично в моем бахтерце из девяностых было пятьсот пятьдесят пластин, а в каждой по шесть дырочек… Знатная может получится вещица. Ученицы приняли новый вызов и решили сшить еще одно платье для музея. Их впечатлило, что первое теперь будет красоваться на фотовыставке в самой Москве.
Физрук челноком ходил по инстанциям и решал вопрос с секцией. Он требовал денег за тренерскую работу, помещение и спортинвентарь, от него требовали методику тренировок. И на всех давили сверху, требуя результата. Видимо, Онегин красочно донес перспективы исторического фехтования, видимо, ему поверили и решили двигать спорт в массы. А где начинать эксперимент, как не на родине нового вида спорта? А пока секция имела статус школьного кружка, первый год обучения — мальцов полностью взял на себя Александр Алексеевич и выделил под них отдельное время занятий. Отроков и воинов гонял я сам. У отроков были свои поддоспешники, у воинов еще и закрепленные за ними доспехи — византийские ламеллярки. Оказалось, что этот доспех сооружается в нашей школе быстрее прочих.
Дома находиться стало категорически невозможно, соседи купили собаку. Юный пёсик страдал от одиночества весь день, пока хозяева не вернутся с работы. Страдания выливались естественным путем в жалостливый вой и тявканье. Как сказала мама, собаку соседи купили не себе, а всему подъезду. Да и нечего дома делать, кроме как уроки. Мастерская, тренировки — график плотный. И это еще девки не начались! Зато в голове не оставалось места на всякие неприятные вопросы к самому себе. Мол, ты же под уголовной статьей ходишь! Тебе грозит наказание за оставление умирающего в беспомощном состоянии. Так я не оставляю, рядышком сижу. Ладно — инкриминирую тебе неоказание помощи умирающему! А у меня квалификации нет. Выкрутился? Ну так сиди и смотри, как он умирает!!! До конца эпохи застоя оставалось два месяца…
  
Будучи в очередной раз вызванным в горком, в кабинете Петрыкина застал Петра. Оказалось, что Онегину было чем меня удивить. Даже не знаю, порадовать или испугать: