"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Убедила, разбойница. Тогда у меня дрова уже с собой, я мигом!
В багажнике у меня всё, необходимое для пикника, и обходимое тоже. Например, два трубчатых раскладных стульчика. Или это табуреточки? Не важно, главное — не на холодной земле сидеть будем. Крепкого кофе много не выпьешь, в отличие от чая. А то сначала чаю по кружечке выпьем, а потом окажется, что он весь кончился…Потому я и налил в термос именно кофеек, сладкий крепкий и без сливок. Была мысль соли добавить, но не в этот раз.
  
Мухи с комарами уже кончились, во всяком случае нас не донимали, коровы не мычат, машины не шумят. Право слово, тихо как в настоящем лесу. И даже автоматные очереди больше не слышны над кустами. Костер уютно потрескивает взрослыми дровишками, моментом принявшимися от жара моей растопки из смеси бензина и хозяйственного мыла. От растопки слегка пованивало, так у нас вообще не фиалками пахнет после того, как мы сожгли чуть не сотню патронов. О, еще и руки пороховым дымом пропахли. И куртка. Надо стирать. Даже интересно, что скажут Жанкины родители, когда она вернется домой. Или она не планирует сегодня к ним возвращаться?
— Солнце, ты сегодня у меня останешься?
— А что, есть варианты?
— Молчу. Кроме тебя у меня ни одного варианта нет. Сегодня.
— Вот я сейчас кому-то передерну резко!
— Был неправ. Вообще никогда никаких вариантов акромя тебя, дорогая Жанна! Где мои пирожные?
— А у нас есть пирожные? И ты молчал⁈
— Копайся в сумке, там большой пакет.
— Большой — это правильно! Картошка?
— И эклеры.
— За что я тебя люблю, Милославский, так это за обстоятельность.
— А не за инструктажи?
Костер разгорелся охотно, на сухих привозных дровах-то чтобы ему не разгореться. Дровишки малой связкой лежали в багажнике еще с моего посещений родительской дачи. Времена нынче такие, что еду из Тулы к себе без гостинцев. То есть пироги со всякой всячинкой — это да, без этого кто бы меня отпустил. А вот всяческие съестные припасы сейчас не мне родители накладывают, а я везу из Москвы.
— Хорошо сидим, да? Ты молодец, Жорж.
— Я да, я такой.
— А если опять кто-нибудь на огонёк припрётся?
— Вряд ли, места дикие, необжитые, опять же осень. Но если хороший человек придет, то пусть. Нам огня не жалко. А если плохой… Ты знаешь, рядом со мной плохим людям неуютно. С таким арсеналом как у нас вообще можно утверждать царство добра на всей планете Земля.
— И как мы узнаем, хороший или плохой человек?
— По делам их узнаете.
— Это была какая-то цитата? Колись, ты у нас умный, а я так.
— Книжка, называется «Евангелие».
— Милославский, ты ж неверующий. Зачем читал?
— Знаешь, есть дурачки такие, что готовы по любому поводу кричать «Верю!» Ну или наоборот «Не верю!» Я предпочитаю знать. Может те знания ошибочные, может я потом найду какие-то факты, которые весь мой мир поставят с ног на голову. Или наоборот. Но пока я живу, я ищу правду. И знаю или не знаю. А эти игры в «верю-не-верю» меня просто забавляют.
— Ну и скажи тогда, что ты знаешь? Есть бог? — Во как, для Жанны этот вопрос оказался не праздным, ей и вправду хочется знать. Знать!
— Верь, не верь, но я нашел простой ответ на твой вопрос: нет его, и не было. — Я пропел эти строки, который каждый понимает для себя так, как хочет.
— Ой, это чья-то песня? Не слышала еще.
— «Агата Кристи» из Свердловска. Новая совсем вещь, услышишь скоро.
— Так что, мне просто поверить тебе в то, что бога нет?
— О том и речь, что человек должен не верить, а искать ответы. Всю свою жизнь искать и думать, не доверяя чьим-то подсказкам. Даже моим
— Кстати, а почему ты перестал играть? — Вот как у неё получается перескакивать с одной темы на другую? Ведь какие-то переходники должны быть, что ли. Но нет, Жанне они не нужны. После вопроса про смысл жизни сразу вскакивает вопрос про какую-то ерунду.
— Почему-почему… Потому что хреново получается. И голос не очень, сильно не очень, если мягко выразиться. И гитара плохо даётся. Одно расстройство для ушей и пальцев.
— А мне нравится. При мне пой, сколько хочешь.
— Ладно, так и буду делать. Под гитару или в караоке.
— Это что за штука такая?
— Японцы придумали, караоке у них сейчас самая модная фишка. Запускают популярную песню в баре, вернее только музыку без певца, а на телевизоре идут слова в качестве титров. И все посетители поют.
— И чего в этом такого? В чем смак?
— Не знаю. Может, так не страшно, что слова забудешь при людях. Там у них все стесняются показаться смешными.
— Фигня, не для наших людей. — Пожала плечами Жанна, отправляя на свалку истории такую популярную в мире развлекуху. — В деревне как кто-нибудь вжарит на баяне что-то, так все хором поют. И никакая подсказка не нужна, и телевизор с магнитофоном тоже.
— Да ты, я гляжу, специалист по фольклору. Когда только видела и где?
— К родственникам ездили в прошлом году в деревню, так что я в курсе, чем живет сельское население.
Во как, наша будущая артистка в курсе, чем дышит простой народ. А я всё думаю, что городское создание тискаю, а она даже поросёнка вживую видела! От гусей бегала! Хорошо, что я непьющий, а то под скромную закуску выведал бы все тайны девичьей души. Опять. И самое смешное, что нет во мне той усталости душевной и нежелания её слушать, чего я так боялся первые годы второй жизни. Самое последнее дело — жить среди людей, которых презираешь. Видать, рано мне в боги.
Когда сидишь у костра, то ощутить момент, когда стемнело редко получается. Вот вроде минуту назад оглядывался и видел синеву вечернего неба, а уже темнота кругом, хоть глаз коли. И вдвойне неохота отходить от круга теплого света. Прав был писатель-фантаст, уже не помню его фамилию, вычурно высказавшийся о костре: «Телевизор современного человека подобен костру первобытных предков. С той разницей, что не греет и светит только с одной стороны». Как я понял, он вел к тому, что мы сидим у телевизора и пялимся в него целый вечер не ради информации, а затем же, зачем подходили к костру многие тысячи лет — чтоб было не так одиноко в ночи.
Однако всему приходит конец, нам не просидеть у огня всю ночь, так что собираемся, Жанна! Все вещи в сумке, осталось залить огонь и ехать в Москву, в двадцатый век.
— Жор, я надеюсь, ты будешь его тушить не по-пионерски?
— Ты и этот секрет знаешь?
— Нашел секрет! Небось и в лагерь ездила, и в деревне с мальчишками в лес бегала.
— Вот только без этих подробностей, ладно. Я не хочу слышать, как ты разглядывала пиписьки у мальчишек в детском саду.
— Фу таким быть! Ничего я не разглядывала! Весь вечер испортил мне.
— А кто первый начал разговор про пионерскую традицию? То-то же. И вообще, мы с тобой взрослые люди, а люди периодически писают, даже принцессы и балерины. «Греческую смоковницу» смотрела уже?
— А ты смотрел? Хотя кого я спрашиваю, мне кажется, ты вообще всё смотришь и слушаешь, что новое выходит. Типа служишь в отделе цензуры КГБ и просматриваешь все новинки кино и музыки. Кроме детских передач. Признавайся уже!
— Не кроме. «Спокойной ночи, малыши» мы тоже просматриваем. Мало ли что из того, что под столом творится, на экраны попадет.
— А что там творится-то?
— Ну прикинь, придет тётя Света на передачу в юбке по колено, а у неё под столом два мужика сидят и Хрюшей со Степашкой управляют. Засмотрятся да ляпнут чего недетское.
— Вот же ты кобель озабоченный!
— Кто-то против?
— Кого-то ты сейчас отвезешь у себе домой и будешь делом доказывать свою порочную сущность.
  
Глава 10
   
Шоколадница
 
Я человек спокойный, тем более в моменты, когда всё идет по плану, причем по моему. Одна проблема — бывают такие моменты в жизни, когда в голове пусто и нет никаких планов. В такой ситуации любая движуха вокруг меня мною же априори засчитывается как исполнение планов. Смешно? А зато нет повода переживать, расстраиваться и вопрошать небеса «Как так-то⁈» Такой вот я позитивный человек последние лет сорок. А то, что окружающие считают господина и товарища Милославского пофигистом — ну и ладно, это тоже часть плана.