Перекресток судьбы. Пустышка. Книга восьмая (СИ)
— Не всех, дочка. Ой, не всех. И граф Петровский тому примером. Но о нём мы, немного позже поговорим. А пока, продолжим решать вопрос, как нам отвечать на неправедные действия невест, хотя уже, пожалуй, жён, знакомых нам с тобой «Аполлонов», несостоявшихся наших любовников. Продолжим? — Улыбается Анна.
Улыбка наконец-то появляется и на лице Ольги. Предвкушающая улыбка…
— Ну, удиви меня, мамуля — говорит она. — Что ты там придумала, в качестве изощрённой мести?
— Увы… — вздыхает правительница — давно до нас придумано всё. Нет ничего нового, разве что подача со временем меняется. А так, хочу воспользоваться советом, который дала мне Катька Савельева.
— И что тебе этот цербер твой посоветовал? — уточняет Ольга. — Четвертовать их? На большее она вряд ли, на что способна.
— А-ха-ха-ах! — весело рассмеялась родительница девушки. — Ой, рассмешила. Но мысль хороша и полностью в духе обычных предложений Катьки. Но нет, не наш случай. Тут тоньше приходится работать, но не менее, смертоносно. Хотя с этой семейкой и не угадаешь. Ну да ладно, в случае чего на благо империи всё задуманное сработает в долгосрочной перспективе, моя ты будущая правительница.
— Ну, не томи, рассказывай! — От любопытства Ольгу, едва изнутри не разрывает на части. Не терпится ей узнать, какую изощряемую казнь придумала для всех, кто их с мамой обидел, императрица. — Что там такого могла придумать этот боевик в юбке? У неё же, как она сама иногда шутит… «одна извилина в голове, и та фуражкой натёрта».
— Ну, это она на себя наговаривает. Изворотливая тварь, но верная тварь. А предлагала она подобное уже небезызвестному тебе, Сергею Геннадьевичу, но в добровольном порядке принять на себя некоторые обязательства.
— Стоп… — опять вскочила на ноги наследница — ты же рассказывала. Ты имеешь в виду, заставить их принять на себя звание одного из потерянных кланов Великих князей Российской империи?
Довольная улыбка на лице матери. Гордится она своей дочей, будущей Императрицей Российской.
— И как тебе моя задумка? — Уточняет она у дочери.
— Бесподобно. И, правда, можем сразу двух зайцев поймать, а-то и трёх…
— Трёх? — Удивляется Анна. — Ну-ка, я вообще-то лишь двух в этой задумке вижу — говорит правительница.
Ольга снисходительно смотрит на свою маму, умнейшую из женщин, но, увы, с зашоренным сознанием в определённых областях, а именно, в отношениях между людьми.
— Если пройдёт задумка как месть, все кто придумывал, как защитить мальчиков от нас с помощью венчания и сами парни попросту погибнут при прохождении ритуала, а не пройти его, мы им попросту не позволим. И это первый заяц! — Принялась объяснять матери, своё видение ситуации, Ольга. — Но это же Персовы, и их брат Константин, теперь уже Великий князь Воротынский, тому отличный пример. Могут и проскочить, впервые за столько столетий. Тогда мы получаем Великих князей в Думе Боярской, так нами с тобой ненавистной. И эти мальчики, уж точно, будут там голосовать за наши с тобой решения. И это заяц под номером два! Ну, и в-третьих, у них всего по две жены сейчас, у Василия третья малолетка числится. И уж императрице и её наследнице, уж точно, будет незазорно иметь в любовниках МОЛОДЫХ Великих Князей. Салтыков, сука, был в оппозиции и на наши прелести не вёлся. Его англы прикормили на свою голову, теперь вот расхлёбывают. Ну, да пусть их. Но вернёмся к мальчикам, увы, они могут от такого счастья и отказаться и в этом случае мы им, как Великим Князьям ничего сделать не сможем. Про последствия не напоминаю, ты их и так не хуже меня знаешь…
Глава 7
Глава седьмая
Ну, ничего себе, вот они дают⁇ Помню эту Савельеву. Помню, как она напирала на меня, принять звание какого-то там южного князя, владельца Киева. Еле отмазался, и грубо тогда пришлось действовать. В общем, просто послал её. А вот тут-то всё серьёзней, обставят как награду и всё… приплыли. Отказаться от чести не выйдет, хотя да, с Костей прокатило, может и с братьями также получится.
— Обязательно получится — влезает в мои мысли, Боря. — Не отвлекайся. Слушай, дальше ещё интересней будет. И что касаемо тебя, тоже очень занимательно придумают, бестии. Вот же какие они мстительные, любвеобильные потаскушки, а ещё императрицы, как нынешние, так и будущие.
Но точно, не стоит отвлекаться. У дам разговор-то, как понял, только в самом вначале…
А там и, правда, продолжилось обсуждение судьбоносных, во всём смысле этого слова, решений, причём, этих решений насчёт членов моей семьи…
— А ведь и права, три — ухмыляется довольная Анна. — Я как-то про молодых мальчиков в виде Великих князей и не думала всерьёз. Их и не было почти никогда. А ведь и верно, отлично может выйти, если у меня с их папой и мамой ничего не получится, а про тебя и вовсе молчу. Тогда и их «повышенная женатость», я сейчас про их двоежёнство говорю, не помеха. Заманим в постельку. С их братом Константином в любом случае ничего бы не получилось, четыре жены, плюс одна из них принцесса Афгана, а с ними у нас только-только отношения на уровне государств наладились, а-то ведь воевали почти безостановочно. А вариант. Прабабка-то так с Бестужевым младшеньким закрутила, так и успокоилась тогда, и привела, в итоге, империю к недосягаемым высотам. Вариант…
— И кого ты им во владения выбрала? — Уточняет у матери, Ольга.
— Хотела бы их развести в разные стороны, а теперь вот думаю, что зря. Надо, и правда, выбрать таких бывших князей, у которых, как и у Воротынского наибольшее количество голосов в Думе. Станут нашими постельными мальчиками, и голосовать будут за нашу фракцию в Боярской Думе. Мысль хорошая, я считаю…
— Таких, не обидишь… — говорит задумчиво, между тем, Ольга. — И обижать, даже сейчас нельзя. А ведь им кто-нибудь обязательно объяснит, что кидаем их, по сути, на верную смерть. И как же тогда с этим быть? — Задаёт вопрос дочь.
— Разберёмся потом — отвечает Анна. — В первом варианте, не перед кем будет извиняться. Второй и третий, решаемо, главное, чтобы выжили и ритуал полностью прошли. А потому, в надежде на будущее, я бы предложила Василию Геннадьевичу княжество Калиты. Кто там у нас из князей последний раз правил?
— Алушкевичи. Из Речи Посполитой к нам перебрались, а потом их главный женится на вдове Калитыных. Семь голосов в думе. Исчез род столетие назад. Все в войнах погибли — напомнила Ольга. — Кстати, отличный вариант. Мне нравится. А что по Геннадию придумала? — Спрашивает она маму.
— Перуновы — отвечает Анна, ловя изумлённо-вопросительный взгляд со стороны дочери. — Думаю, пора перевернуть страницу их позора. Их род и клан сполна заплатил за смуту. Вот донскую вольницу и отдадим Геннадию свет Геннадьевичу. Он более резкий из них двоих и более деятельный, что ли. А у Перуновых багаж территорий приличный. Дон, а это Ростов и Азов. Активы огромны, и не подвластны мне, почти. Ведь отобрать земли не получилось. Дума в своё время подтвердила право мести князя и претензии его к императорской семье. Как такового предательства не было. Неповиновение, да, которое можно было просто решить, позови пра-пра-пра-дед его на разборки в Москву. Но гордыня сыграла, что и привело, в итоге, к великим потрясениям потом, во всей Империи. До сих пор разгребаем последствия того бедлама. Ну да ладно. Так что в отношении Геннадия не три, а все четыре зайца поймать можем. Ему бы только вольницу донскую немного приструнить…
— Если ритуал пройдёт… — говорит задумчиво Ольга — то все недовольные поутихнут. Против богов никто не пойдёт. Против их воли. А пройдённый ритуал не что иное, как положительное решение богов. На этом можем сыграть. Отцу их тоже подкинешь возможность испытать себя?
— Нет, уж. Таким ресурсом я раскидываться не хочу — отвечает Анна. — И присутствовать на ритуалах сыновей им с женой тоже запрещу.
— С одной женой? — Ухмыляется Ольга.
— Одной! Зачем мне конкурентки? — Отвечает правительница.
Смеются.