Ускользающая любовь

Он повернулся к ней, как только ушел Майк Уорен, и смерил презрительным взглядом. Его губы сложились в горькую усмешку.
– Милая моя, ну ты и хитра… Всех перехитрила! Твой дружок Майк ушел, так что не думай, что я круглый идиот и дважды попадусь в твою ловушку!
Группа зевак, основную массу которых составляли женщины разных возрастов, просочилась сквозь строй телевизионщиков и набросилась на Блейка, не дав Кейт ответить.
  
– Мистер Харрингтон, дайте автограф! Пожалуйста!
Одна, что посмелей, протянула какой-то бланк, и Блейк нацарапал на нем свое имя. Он повторил эту церемонию несколько раз, растягивая губы в рекламной улыбке.
– Мы желаем счастья вам обоим, мистер Харрингтон! – кричали женщины, когда он наконец двинулся прочь, увлекая за собой Кейт.
– Спасибо. Думаю, оно мне гарантировано.
Блейк поднес к губам руку Кейт, и у зрителей вырвались возгласы одобрения, когда он сделал вид, что целует кончики пальцев своей жены.
«А я-то и не догадывалась, что он актер», – с горечью подумала Кейт.
Улыбающаяся маска слетела с лица Блейка, как только они оказались вдалеке от толпы.
– Садись в машину, – сухо приказал он. Злость наконец заставила отступить ее немоту.
– Что я такого сделала, Блейк? – спросила она. – Почему ты говоришь со мной подобным тоном? Ведь это не я вышла за тебя замуж, скрыв свое имя. Все было наоборот, не забывай!
– Я сказал, садись в машину. Я актер, Кейт, и заранее знаю все уловки, предусмотренные в твоем сценарии. Возмущенная невинность впечатлит меня не больше, чем слезы удивления.
– Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать…
– Ладно, брось… – Блейк посмотрел на часы. – Всего лишь двенадцать тридцать, – произнес он с жестким смешком. – А мне показалось, что за последние полчаса я прожил целую жизнь.
– Не ты один, – заметила Кейт, не скрывая горечи.
– Не жалуйся, дорогая моя. Первые тридцать минут нашего союза мы прожили счастливо. А для голливудского брака это, пожалуй, не так уж и плохо.
  
8
 
Всю дорогу до чикагского аэропорта «О'Хара» Блейк вел машину в угрюмом молчании. Он свернул на автостоянку возле отеля «Хайет Ридженси», резко ударил по тормозам, и автомобиль остановился как вкопанный, пронзительно взвизгнув шинами.
В гостинице все прошло гладко. Носильщики и администратор не узнали Б лейка, но с особой услужливостью обслуживали их, чувствуя по его властному виду важного клиента. И как она не замечала этого прежде? Кейт была в отчаянии. Она бывала вместе с ним столько раз в многолюдных местах, но не понимала, что его манеры говорят о непоколебимой уверенности в себе, какая вырабатывается только у преуспевающего человека. Она не хотела… не могла… думать о более пугающей проблеме, бившейся в уголке сознания. Почему Блейк так рассердился на нее? Что она сделала такого, что могло вызвать его ледяную ярость?
Лифт поднял их в номер-люкс, расположенный на верхнем этаже гостиницы. Носильщик положил чемоданы на специальную подставку и жестом показал на низкий столик в гостиной.
– Шампанское, которое вы заказали, поставлено на лед, сэр, – сказал он.
– Благодарю.
Блейк протянул ему щедрые чаевые и, когда тот вышел из номера, быстро подошел к ведерку со льдом, сорвал фольгу и проволоку с горлышка и выбил пробку. Из бутылки хлынула пенистая жидкость, окатив его рукав. Он налил шампанское в два бокала на высоких ножках и с насмешливым поклоном протянул один из них Кейт, не обращая внимания на пятно, расползавшееся по его пиджаку.
– Давай выпьем, – сказал он. – У меня созрел тост. Предлагаю выпить за миссис Харрингтон, одну из самых ловких мастериц своего дела!
Дрожащей рукой Кейт взяла бокал. Она выпила шампанское одним глотком и с вызовом посмотрела на Блейка.
– Может, ты мне все-таки объяснишь смысл твоего тоста? – поинтересовалась она, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. Если она начнет кричать, то ей уже ни за что не остановиться.
– Что именно я должен тебе объяснять? – язвительно спросил он. – Как я ухитрился попасться тебе на крючок и не разглядел один из самых старых трюков? Или как я долго смотрел в твои зеленые глаза и не придал значения хитроватым искоркам, вспыхивавшим в их глубине?
Она прямо и открыто посмотрела на него.
– Ты знал, кто я такая, Блейк. Я никогда не лгала тебе о моем прошлом. А вот ты лгал мне с самого первого дня. Почему ты на меня кричишь? Если уж кому из нас нужно сердиться, так это мне.
Он нервно налил себе новую порцию шампанского и залпом выпил.
– Господи, Кейт, ну ты и ловкачка. По-моему, я когда-то сказал тебе, что ты плохая актриса. Забудь про это… Ты суперзвезда в своем деле. Какого черта ты говоришь, что это тебе нужно сердиться? Или ты считаешь, что, раз уж тебе удалось вскружить мне голову, я прощу тебе то, как ловко ты меня провела?
– Ты намекаешь на то, что я с самого начала знала, кто ты такой? Что приехала на ферму, чтобы заманить тебя в свои сети? Ты в этом меня обвиняешь?
– Вот именно, моя сладкая. Как легко ты обо всем догадалась.
– Ты сумасшедший. Как могла я знать, что ты живешь на ферме?
Блейк пожал плечами, но ничуть не смягчился.
– Что ж, допустим, что твой приезд в «Гавань ветров» был чистой случайностью. Но едва ты меня узнала, как сразу же ухватилась за такую возможность. Потеря памяти! Боже, такой старый прием, и я на него попался!
– Почему ты уверен, что я тебя узнала?
Блейк сделал вид, что напрягает память.
– Постой-ка, что сказал твой дружок с телевидения? Кажется, что-то вроде: «Благодарю вас, миссис Харрингтон, за эксклюзивную информацию. Мы признательны вам за то, что вы известили нашу программу первой». – Блейк изобразил интонацию репортера с поразительной точностью. – Только мы с тобой знали о времени нашего бракосочетания. И я ни секунды не сомневаюсь, что это ты позвонила в программу новостей «Висконсин Ньюс».
– Я этого не делала, – спокойно ответила она.
Он презрительно рассмеялся.
– Не пудри мне мозги, милочка. Хватит хитрить, ты получила, что хотела…
– Ты хочешь сказать, что, несмотря на те дни, которые мы провели вместе… на все, что мы обещали друг другу… ты готов на все это наплевать из-за случайного замечания какого-то телерепортера? Если бы я в самом деле знала, кто ты такой, неужели ты думаешь, что я пошла бы на такую глупость и стала бы приглашать телевизионщиков на нашу свадьбу?
– Женщине, расставившей брачные сети на кинозвезду, требуется публика, чтобы продемонстрировать ей свой успех. Иначе какой в этом смысл? Ты хоть имеешь представление, сколько женщин цепляются за мой ложный имидж? Сколько писем получает студия от юных девиц, готовых отдать мне все, лишь бы я позволил каким-то образом связать свое имя с их именем. Именно это привлекло тебя во мне, Кейт? Ты одна из тех женщин, которые не могут отделить актера от сыгранных им ролей? Или тебя так впечатляет весь этот экранный секс и наигранные страсти?
– Вовсе нет, – ответила Кейт, внезапно ощутив такую усталость, что ее голос оказался лишенным всякой убедительности. Она с горечью обнаружила, что вся ее прежняя уверенность куда-то испарилась. Ведь совсем недавно ей казалось, что она выходит замуж за человека, к которому сможет всегда относиться с любовью и доверием. А теперь выясняется, что она едва знает своего мужа. Все в нем – его имя, профессия, эти несправедливые обвинения – все это принадлежало незнакомому мужчине. Ей предстояло провести медовый месяц с незнакомцем. – Я устала, Блейк, – сказала она, отворачиваясь, чтобы не видеть горевшей в его глазах злости. – Пожалуй, я приму душ.
– Тебе нечего больше сказать в свое оправдание, Кейт? Боже правый, как ты легко сдаешься. – Он проглотил остатки шампанского. – Пожалуй, с одной вещью я все-таки могу себя поздравить. По крайней мере, у меня осталась уверенность, что ты вышла замуж не за мои деньги.
– Пусть это тебя утешит, – ответила она, и боль, причиненная его словами, сделала ее ответ язвительным.