Доктор Sex (СИ)
- А ты не поняла?! - сжимаю зубы.
- Я все делала правильно! По инструкции!
Закатываю глаза.
- Тогда задание тебе - подумать и обосновать, почему Константин Захарович едва сдержался, чтобы затрещину тебе не дать, Няшина, ясно?
- Потому что он меня презирает?! - гневно прищуривается. - И использует служебное положение, чтобы...
- Нет, надо было все же об стену тюкнуть. Всё, уйди с глаз, в детскую палату. Книжки детям читай! Технику безопасности по работе мед персонала с инфекционными больными.
Обиженно уходит.
Рявкаю вслед.
- И рот свой никуда не прикладывай! Маску надень...
Глава 43. “Взятка”
Перевернув все регистрационные документы отделения, отыскиваю пустое место, чтобы вписать несуществующего пациента на нужную дату. Но это только начало... квест будет непростой.
Для начала мне нужно две подписи от Зубаревой. Потом от психиатра. Потом подтвердить документы в страховой... В страховой сейчас работает мама, это я, допустим, организую легко. Остальное - не факт. Особенно с Зубаревой. Собственно, это та причина, по которой мы сегодня будем с ней пить. И совсем не кофе...
А сейчас я создаю фиктивную карту пациента.
Задумавшись, кручу в руках фонендоскоп.
- Константин Захарович, - заходит Люба в ординаторскую.
Зависает на нем взглядом. Смущается...
Я тоже помню, как мы игрались!
Рефлекторно обвожу головку фонендоскопа пальцем.
На Любиных щеках вспыхивает румянец.
- Ты что-то хотела? - прокашливаюсь я, пытаясь убрать неожиданную осиплость в голосе.
Собирается, нахмуривается...
- Там... Гуров... пришел.
Поджимает недовольно губы.
А ты думаешь, мне приятно его здесь лицезреть?! Но это "взятка".
- Сказал, что его вернули на практику. Вы.
С демонстративной выдержкой в голосе.
- Чем ему сейчас заниматься?
- А ты чего за него бегаешь? - рассерженно смотрю на нее. - Сам не может подойти?
- А я - староста!
- И?..
- Мне Татьяна Борисовна велела у Вас для него задание взять, - показательно холодно.
- Я тебе чем сказал заниматься?
- Капельницами...
- Всё, иди.
Через минуту заходит Гуров.
- Здрасте... - вальяжно.
Смотрю на часы.
- Идёшь в гнойное отделение хирургии. На перевязки. Помогать медсёстрам. На сегодня и завтра. Лично пишешь мне ежедневный отчёт.
- Да не пойду я туда! - психует он. - Там вонь!
- Обоснуй в письменном виде, - хлопаю ладонью по столу.
- Я отрабатываю в терапии!
- Как руководитель могу тебя периодически отправлять осваивать разные навыки в любое отделение, если там готовы принять. Там - готовы. Навык перевязки входит в ваш минимум по практике. Найдешь старшую сестру, она в курсе...
Старшая там зверь! В хорошем смысле слова.
- Ладно! - оскаливается.
- Попробуешь подкупить персонал, чтобы увильнуть - приложу этот факт в твое личное дело. Гарантирую. Иди.
- Надеюсь, Вы понимаете, что мой отец это так не оставит? Я тоже могу в Ваше личное дело кое-что вложить.
- М?.. Гуров А.И.? - щелкаю пальцами.
- Да!
- Присядь-ка...
Вытаскиваю талмуд с телефонами. Ищу нужный номер.
- Может ты мне сам номер продиктуешь, чтобы я долго не искал?
- Чей?..
- Отца.
- Зачем это?! - настороженно.
- Пообщаться хочу. Познакомиться.
- Э! Мне не двенадцать лет, я совершеннолетний! - подскакивает. - Мои родители никакого отношения к моей учебе не имеют.
- Бинго. Ещё раз попробуешь пригрозить кому-то папочкой, оскорбишь однокурсниц или персонал, будешь ночевать в гнойном, потом - в кишечном, потом - в морге, пока не отработаешь все пропуски и не сдашь мне все долги. Пошел прочь...
Слышу, как за дверью он бесится .
А ты как думал? Как король-лев вернёшься сюда? Не-е-ет...
Забираю документы, звоню Чадовой.
- Константин Захарович? - дружелюбно.
- Привет, Юль! Ты у себя? Есть полчаса?
- Для тебя всегда есть, Костя. Заходи.
Иду проворачивать аферу. Но с Юлей в лоб нельзя. Надо как-то… мягче.
В кабинете у Юлии Юрьевны цветы в вазе. И уже налиты две кружки чая.
Юля поправилась на последних сроках беременности. Стала мягче, медленнее и уютнее. Пропала эта вечная тревога и нерв из ее взгляда.
Значит, Чадов молодец, да?
- Ну как вы? - киваю на живот.
Я помогал спасать этого пузожителя на ранних сроках, так что имею полное право на вопросы.
- Хорошо, - улыбается. - А ты? По какому поводу?
- Юль, мне нужна психотерапия.
- Костя, да ты что? Я давно не практикую.
- Ну и что? Ты же числишься на полставки как психиатр.
- Да, но... - растерянно. - Я работаю больше на освидетельствовании.
- Это не важно. Я хочу, чтобы со мной поговорила именно ты.
- Ну, хорошо. Конечно. Если я могу помочь чем-то, я с радостью.
Откидываясь в кресле, зависаю взглядом на потолке.
Хочется курить...
Я рассказываю ей про Любу, не называя имён. Рассказываю, и сам слушаю себя, словно со стороны.
Что сирота... что умница... что дядька-мудак... что парень-мудак… что ситуация хреновая…
Юля внимательно и с участием слушает меня.
Что у нас закрутился роман... Быстро закрутился и быстро зафиналился. Потому что - враньё... и потому что я не почувствовал, что выбрали меня. А мне так не нужно.
Юля, хмурясь, опускает взгляд.
- А какой у тебя запрос, Костя? На терапию.
- Запрос простой... Несмотря на то, что мы расстались, у меня есть непреодолимое желание решить её проблему с той квартирой, которую у нее отжали. Это правильно?
- Это способ завоевать?
- Нет. Я не хочу ее завоевывать. Это... это пожертвование в фонд всех обиженных девочек-сирот, короче. Я хочу, чтобы у нее все было хорошо.
Губы Юли вздрагивают, и я вижу, как она теряется, вдруг, хватая ручку. Потом бросает. Делает глоток чая... Лицо идёт контрастными пятнами.
- Юль? Ты в порядке?
- А можно я тебе не как терапевт совет дам?
- Давай.
- Помоги ей... - на глаза наворачиваются слезы. - Она может многое сделала неправильно, но она ещё девочка совсем. Дай ей право на ошибку. И ты ее убережешь, может быть, от страшных вещей. Вот - в фонд всех обиженных девочек-сирот! Если можешь - помоги, пожалуйста.
Медленно кладу перед ней лист.
- Юль, а вложись вместе со мной в этот фонд, пожалуйста...
- Что? - опускает взгляд на бумаги.
- Ей нужен диагноз, - наклоняюсь к ней ближе над столом, решительно глядя в глаза. - Который позволит опротестовать передачу прав на квартиру дядьки. На те даты, когда она подписала у нотариуса бумаги... ну типа пила какие-то препараты изменяющие восприятие... Но такой, чтобы этот диагноз никак не повлиял на карьеру.
Чадова удивленно и возмущённо отстраняется, дочитав бумаги.
И быстро свернув их в трубочку заряжает мне по плечу, едва успеваю увернуться, чтобы не получить ещё раз.
- Интриган! Психотерапия ему нужна!
- Спокойно! Тебе нельзя волноваться.
Также быстро успокаивается, зависнув слепым взглядом в окне.
- Юль, если я тебя прошу о том, что ты сделать не можешь, то не надо. Не парься. Я найду другие варианты.
Тяну к себе бумаги.
- Просто девочка реально была не в себе, и в шоке после смерти мамы. А ей бумаги на подпись подсунули…
- Давай... - вырывает из рук.
Ещё раз внимательно читает.
- В Терапию поступила?
- Да.
- Давай так... Пиши ей воспаление тройничного нерва. Блуждающие боли, некупируемый болевой синдром с вегетативными нарушениями. Прописывай ей тяжёлые препараты. А ко мне на консультацию она попадает с жалобами на передозировку и нарушениями в центральной нервной системе, галлюцинации, потери сознания и прочее. Это не психиатрия, но в моменте она недееспособна.
Мы докручиваем это все в единую схему так, чтобы не подкопать.
- Ну всё... - ставит она подпись.