Теперь они мясом наружу (СИ)
— Стой! — Алиса резко остановилась на углу выхода из больничного комплекса и вытянула назад руку, не оборачиваясь. — Баз, что скажешь?
Услышав своё имя, кот муркнул внутри рюкзака и высунул наружу усы. Подёргав ими немного, он снова муркнул и скрылся в глубине своего убежища.
— Не знаю... Не нравится мне вон те конусы полосатые на дороге... Слишком новые и чистые... — Девушка оглянулась и указала на здание через дорогу. — Давай обойдём. Вон туда, где магазин. Там полоса уже кончается точно. Может, найдём тебе там бумажку... Ручка твоя пишет?
Прежде чем протестировать перо, я тайком оттёр с него остатки крови. Но чернил внутри уже не было.
— Ладно, придумаем что-нибудь...
На другой стороне широкой проезжей части, за полупрозрачными кронами осенних деревьев, виднелись старые хрущёвки. Погодите-ка...
Должно быть, я оглядывался со слишком озадаченным видом. И, усмехнувшись, Алиса добавила:
— Ждал, что выйдем со стороны парка? Я думала, что после двухмерной ёлки ты ко всему готов... — Снова достав коробок с опилками, она пустила по воздуху ещё щепотку. — Пространство внутри полос кривое. И поэтому прямой путь — далеко не всегда самый короткий. Некоторые вокруг трёх сосен вот так сутками ходили, пока не вляпывались в какой-нибудь гостинец... Всё правильно, нам туда.
Перебежав через дорогу, мы приблизились к небольшому сетевому алкомаркету. И звуки вокруг вдруг стали более ясными. А сквозь тучи даже кое-где пробилось предзакатное солнце.
— Тоже чувствуешь? — Должно быть, моё лицо девушка читала как открытую книга. — Это конец полосы. Дальше будет проще. Вроде никого...
Осторожно заглянув через окно, она скользнула внутрь магазинчика. Я поспешил следом.
Пыльные полки разорены. Разбитые бутылки, помятые банки, обрывки упаковки из-под чипсов и нарезки. Похоже, что власть и порядок тоже исчезли из города в первые же часы.
Кроме этого в глаза бросался иссохший труп, одетый в обветшавшую форму сотрудников этой сети. Сидящее на коленях тело было вдавлено головой внутрь разбитого холодильника. Наверное, пытался остановить мародёров.
— Тетрадок нет... — Не обращая внимания на несчастного продавца, Алиса сразу перескочила через прилавок к кассовым аппаратам. — Но зато вот!
В её руке оказался затянутый в плёнку запасной рулончик чековой ленты.
— На этом можно даже просто ногтем писать! Попробуй.
Ноготь я использовать не спал, а нашёл в кармане ту самую перьевую ручку. Даже без чернил острое перо оставляло на гладкой тонкой термобумаге достаточно чёткие тёмные полосы.
— «Привет, мир»... — Вытянув шею, Алиса прочитала мою первую запись. И очень мило улыбнулась в ответ. — Привет, Молчун! Как говориться — заходи, не бойся, уходи — не плачь! — Оглянувшись, она попыталась найти что-нибудь ещё, но только пожала плечами. — Ладно, побежали. Совсем мало времени... Что?
Я торопливо нацарапал на ленте свой первый вопрос и показал ей.
— А... Да не-е-е... Ночью ничего особенного не происходит... Ну... Насколько можно вообще называть не очень особенным то, что ты видишь вокруг... Просто фонарик будет видно издалека. А чужое внимание сейчас всегда лишнее. Поэтому давай-ка руки в ноги и не отставай. С дедом наболтаешься.
Я спрятал рулон с ручкой в карман и поспешил за девушкой наружу.
Вне полосы география оставалась вполне привычной. Я не очень хорошо знал этот район, но помнил, что на востоке и юге от пироговского стационара расположен довольно большой лесопарк. И в данный момент мы направлялись к нему на юг.
Дошагав до высоких деревьев, Алиса свернула на еле заметную велодорожку, заросшую чахлыми сорняками. И заторопилась по ней уже куда-то на восток к МКАДу. Да так, что я еле поспевал за её темпом. Ботинки были на размер больше моего и без носок немедленно начали натирать.
Вечерний осенний лес пах знакомой прелостью — я частенько катался по таким же маршрутам у себя на районе. И тот факт, что хотя бы лес выглядит так же, как и раньше, немного поднял настроение. Может, не всё тут так мрачно, раз здесь вполне может выживать такая пигалица.
Хотя эта пигалица проявляла завидную выносливость и ловко перескакивала через кусты как настоящая лиса. Почти не отвлекаясь на болтовню:
— Раньше можно было пройти быстрее — сразу на восток от больнички. Ещё весной. Но там теплицы со всякими садовыми цветами... Были с цветами... Я один раз хотела нарвать, деда порадовать. Еле сбежала. Всыпали мне тогда мои! Больше там не ходим.
Когда мы добежали до трассы, тучи сгустились и начал накрапывать мелкий дождик. Я с тревогой подставил под него руку. Мало ли что теперь с неба падает при текущих раскладах...
Но девушка лишь натянула капюшон поглубже и, заметив мои встревоженные движения, покачала головой:
— Осадки, под которые не стоит попадать, видно издалека. Даже ночью... Этот, как его... Эффект Вавилова-Черенкова. Слышал про такой?
Алиса явно очень любила поумничать. И я не без удовольствия позволил ей объяснить мне суть явления, о котором помнил ещё со школы. Её торопливый, но в тоже время запинающийся голос всё ещё было намного приятнее слышать, чем непривычное молчание мегаполиса.
— Ну это... Короче это когда какой-нибудь электрон очень быстро летит. То он начинает излучать... М-м-м... — Она задумчиво почесала макушку сквозь капюшон и сделалась донельзя серьёзной. — Когда летит быстрее фазовой скорости света в среде, вот как! Выглядит красиво, голубенькое такое... Но лучше смотреть из-под крыши. А то облысеешь. Это в лучшем случае...
Полотно кольцевой автодороги было запружено пыльными машинами со спущенными колёсами. А чаще — вообще без них. Стёкла разбиты, багажники раскурочены. В некоторых, кажется, ещё сидели бывшие владельцы, уставившись в вечность пустыми глазницами.
Перелезая через отбойник, Алиса указала на небольшой китайский паркетник, который, в отличие от остальных, выглядел так, словно только что выехал из салона:
— Вот к таким не подходи. В лучшем случае — рука отнимется. Если отпрыгнуть успеешь. Вокруг такой целой техники что-то происходит с временем. Оно почти стоит на месте. Вот можешь представить, что будет с тобой, если часть туловища живёт как обычно, а часть — в сотни раз медленнее.
Приглядевшись к машине, я заметил, что капельки дождя и вправду почти останавливают свой полёт где-то в полуметре от блестящей крыши. И пока мы пробирались мимо остальных развалюх, из таких вот остановившихся дождинок образовалось что-то вроде жидкого потолка. С которого дождь беспрепятственно стекал по сторонам от тачки.
После трассы шла широкая просека, преодолев которую, Алиса нырнула в лес на какую-то козью тропу. Поспешив за ней я впервые для себя отметил, что вокруг не слышно ни одной птахи — даже обыкновенного воробья. Надо будет спросить на досуге, что вообще с животными теперь происходит. Помимо домашних котов.
Ещё через полкилометра редеющий лес выпустил нас на однополосную дорогу, засыпанную жёлтыми листьями. На другой стороне которой располагались несколько дачных домиков. Девушка направилась было к одному из них — окружённому заросшей зелёной лужайкой и хлипким заборчиком. Но вдруг остановилась так резко, что я налетел на неё со спины.
— Ай! Тихо, ты... — Легонько оттолкнув меня, она указала в сторону лужайки. — Там кто-то лежит...
Пригнувшись, она подкралась к забору и осторожно выглянула из-за него:
— И ещё один... Ох...
Прежде чем я тоже успел разглядеть в высокой траве одно тело с неестественно вывернутой шеей, а второе — с широким порезом на горле, девчонка выхватила автомат, перемахнула через ограду, и поскакала к зданию:
— Дед! Я сейчас!!! Я уже здесь!!!
Глава 5. Вечер трудного дня
— Всем стоять! Руки вверх!!! — Выбив ногой приоткрытую дверцу дачного домика, Алиса ворвалась внутрь.
Надо будет ей написать, что если у тебя нет патронов — блеф не всегда грамотная стратегия...