Аварийный взлёт
Покидая больницу, Купревич передал Егоровой телефон. Изученный во всех подробностях, он не хранил никакой ценной информации. Впрочем, и ее домашний компьютер тоже не содержал ничего ценного, разве что ссылки на различные сайты, посвященные борьбе с бесплодием, но это свидетельствовало лишь об одной, сугубо личной, проблеме, из-за который вряд ли кто замыслил убийство.
— Сейчас что-то выяснять бессмысленно, — разочаровал полковника Казик. — Она ничего не вспомнит и не сообразит, у нее совершенно иное внутреннее состояние, надо немного подождать.
— И снова надо внимательнейшим образом просмотреть видеозаписи, прежде всего касающиеся Егоровой, — отреагировал Купревич.
Дергачеву позвонили, уже вернувшись в аэропорт. Полковник включил громкую связь.
— Значит, данные о группе крови Кондаковой могут храниться в медпункте?
— Да, — подтвердил Дергачев. — По словам Гаврюшина, они ведут учет всех своих доноров. А Нина Григорьевна, похоже, регулярно сдает кровь. Иначе с чего они назвали ее идеальным донором?
— Идеальным донором? — переспросил Казик.
— Ну, так сказал Севастьян.
— Минуточку, минуточку… — Возникла пауза. Купревич посмотрел с любопытством. — Ну, конечно же! — воскликнул Казик. — Не идеальный донор! Универсальный! Да-да, Кондакову назвали универсальным донором! А так называют тех, у кого отрицательный резус-фактор и первая группа крови. Первая, а не третья!
— Н-да?.. — задумчиво протянул полковник. — А я не знал…
— Кондакова не могла… Егорову… — произнес Дергачев. — Я не верю.
— Верю — не верю, это в церковь! — отрезал Купревич. — А нам надо проверить.
Аркадию Михайловичу показалось, что сказано это было без особой убежденности — скорее, для порядка.
А вот к информации о вероятном крупном проекте, который готовит аэропорт и который кому-то очень сильно способен помешать, полковник отнесся очень серьезно.
— Откуда эти сведения? — спросил он.
Дергачев замялся.
— Ну-у… как говорят в таких случаях, сорока на хвосте принесла.
— А точнее?
— Да нет ничего точного, — досадливо сказал он. — Так… на уровне слухов… Может, совершенно пустых…
Казик похлопал полковника по руке и покачал головой. Его молчаливые жесты были весьма красноречивы: Дергачев ничего больше не скажет.
Купревич не стал ни на чем настаивать, перебросился с Дергачевым еще парой фраз и отключился.
— Ну и что вы по этому поводу думаете? — Полковник откинулся на спинку офисного кресла и пару раз крутанулся туда-сюда.
— Я думаю, как и вы, — Казик тоже откинулся на спинку кресла, но крутиться не стал — его офисное кресло это не предусматривало.
— Полагаете, Лавронин?
— Я полагаю, что вряд ли Сергей Геннадьевич случайно подслушал эту информацию где-нибудь в туалете. А коли он никак не хочет рассекретить свой источник, то предположить можно только Юрия Александровича. Опять же, кто, как ни он, способен получить такие сведения? И он явно хотел, чтобы мы тоже их получили, но не напрямую.
— Слишком выкрутасисто, — поморщился Купревич. — Лавронин вполне мог передать все это без всякого посредника.
— Конечно, — согласился Казик. — Но почему-то не захотел. Бросил вам удочку, чтобы вы сами добывали рыбку. А может… у него и нет никакой рыбки, а он просто разведал рыбные места.
— Ну, мы не будем хороводы водить, — решительно заявил полковник, взял телефон, включил громкую связь и через несколько секунд услышал:
— Здравствуйте, Олег Романович.
— Здравствуйте, Юрий Александрович. Хорошо, что пометили мой номер. Ну как ваш радикулит? — поинтересовался Купревич участливо.
— Спасибо, борюсь, — с подчеркнутой вежливостью отозвался Лавронин.
Возникла короткая пауза, Аркадию Михайловичу это напомнило документальный фильм, где показывали, как два буйвола замерли напротив друг друга, изготовившись к схватке. Впрочем, в том фильме схватки не получилось, потому что вдруг появился охотник с ружьем, выстрелил в воздух, и буйволы ринулись в разные стороны.
Казик тоже «выстрелил»: наклонился к лежащему на столе телефону и резко произнес:
— Это эксперт Казик. Сергей Геннадьевич нам все передал.
Полковник метнул в него недоуменно-рассерженный взгляд, но Казик приложил палец к губам и подмигнул.
— Что вы имеете в виду? — спросил Лавронин.
По мнению Аркадия Михайловича, реакция была вполне предсказуемая и лишенная должного артистического таланта.
— Мы с Олегом Романовичем имеем в виду то, что Сергей Геннадьевич ни словом о вас не обмолвился, но мы сразу все поняли. Извините, конечно, но ваши… хитрости… не очень убедительны. Хотите, мы вам расскажем, как поняли, что именно вы поделились информацией с Сергеем Геннадьевичем?
В трубке повисла пауза. Наконец, Лавронин произнес:
— Вы правы. Хитрости так себе… Признаю. Дергачев — человек здесь новый, ему не от кого было получить эту информацию, кроме как от меня.
— А откуда вы эту информацию взяли? — вклинился-таки в разговор Купревич.
— Во-первых, сама информация — весьма туманная. Фактов конкретных нет, одни предположения. Во-вторых, я сижу дома, у меня есть время покопаться в разных источниках и голову поломать.
Казик закатил глаза и одними губами изобразил: «Вранье». Купревич беззвучно хмыкнул, вслух же произнес:
— А как поясница?
— Что — поясница? — настороженно уточнил Лавронин.
— Ну, поясницу же ломит? Это не мешает голову ломать?
— Послушайте, полковник юстиции, — в голосе отставного полковника полиции явственно послышался скрежет металлической стружки, — у меня на погонах звезд не меньше, и они не мельче, чем у вас, а потому не надо со мной разговаривать, как с лейтенантом.
— Послушайте, полковник полиции, — не менее жестко заявил полковник юстиции, — мы с вами в одном звании, а потому не надо со мной разговаривать, как с лейтенантом, который будет знать, что ему врут, но не посмеет возразить. Вы всю жизнь прослужили в уголовном розыске, вы, уверен, не самый продвинутый в информационных технологиях и вы сами всю эту информацию добыть не могли. Вы ее от кого-то получили, возможно, она ничего ценного для нашего расследования не представляет, но у нас до сих пор очень мало зацепок, и нам нужны не рассуждения вокруг да около, а максимально полные сведения. И потому я настаиваю, чтобы вы сообщили свой источник.
— Я всегда полагал, — не дрогнул Лавронин, — что у московских следственных органов достаточно возможностей, имея все-таки зацепки, разобраться самим.
В телефоне возникла прямо-таки гнетущая пауза. Два буйвола все-таки уперлись друг в друга лбами. Казик схватил листок бумаги и быстро написал: «Выключите микрофон, я знаю — кто».
— Побудьте, пожалуйста, на связи, — сказал Купревич и ткнул пальцем в экран.
— Это Старчук, — зашептал, опасливо косясь на телефон, Аркадий Михайлович, — начальник отдела экономической безопасности. Приятель нашего вездесущего Гаврюшина. Уникальный специалист, наверняка хакер, и Лавронин не хочет его выдавать. Дайте мне поговорить с Лаврониным.
— Попробуйте, — кивнул Купревич и снова ткнул пальцем в экран, включая микрофон.
— Юрий Александрович, — заговорил Казик с интонацией заговорщика, — мы прекрасно знаем, что сведения вам собрал Старчук. Только пожалуйста, — упредил он возможные возражения, — не говорите, что нет. Вы же опытный человек, вы же понимаете, если так утверждаем, то знаем точно. А в распоряжении Олега Романовича есть тоже очень грамотные специалисты, они сию же минуту изымут всю технику Старчука, включая домашнюю микроволновку и телевизор, и обязательно найдут следы. Но кому нужны эти неприятности? Напротив, нам нужна помощь! Ваша и Старчука. А Олег Романович обязуется все сохранить в тайне. Ведь правда, Олег Романович?
— Обещаю, — твердо заверил Купревич.
В телефоне вновь возникла пауза. Наконец, Лавронин произнес:
— Хорошо. Я дам соответствующие распоряжения Старчуку. Только просьба… убедительная… — сказал он с нажимом, — просьба: не вызывайте Никиту к себе. Иначе об этом будет знать все начальство, а я не хочу, чтобы на Никиту начали коситься. Придумайте какой-нибудь вариант.