Нефрит. Огонь. Золото

Ан.
Когда добираюсь до места, подъемный мост уже поднят. Я понимаю, что если возьмусь замораживать воду, чтобы с помощью магии проложить себе путь через ров, произведу слишком много шума. Вокруг такая тишина, что стражники, конечно, услышат треск льда под моими ногами. Кроме того, для этого потребуется чересчур много магии. Поэтому я сбрасываю плащ и, не давая себе времени передумать, ныряю в ров. Пока я плыву, шок от холодной воды пробирает меня до костей. Как только выбираюсь на поверхность, зубы начинают стучать, и я ничего не могу с этим поделать.
  
В свете горящих наверху факелов я пересчитываю стражников. Их шестеро. Я уже собираюсь взобраться на стену, когда раздается удар гонга, сигнализирующий о смене караула. Придется подождать, пока старые гвардейцы уйдут, а новые займут позиции, а уж потом предпринимать какие-то действия. Иначе их будет слишком много.
Я не могу рисковать, вызывая пламя, и не хочу тратить энергию на сушку одежды. Поэтому начинаю дышать так, чтобы увеличить циркуляцию ци внутри себя, тем самым создавая тепло. А потом прижимаюсь к стене, растворяясь в ее тени. Из носа вырываются небольшие облачка пара. Я закрываю рот. Не хочу покинуть этот мир, превратившись в сосульку.
Даю новым стражникам немного времени освоиться на посту, устроиться поудобнее, расслабиться, после чего быстро взбираюсь по стене и удивляю их несколькими отработанными тычками в меридианные точки. Они без чувств падают на землю. Я снимаю с себя холодную мокрую одежду, надеваю форму одного из стражей и натягиваю его сапоги. Так гораздо лучше. Схватив шлем и доспехи, чуть слышно бормочу извинения лежащему на земле полуобнаженному мужчине.
Даже спустя столько лет я до сих пор помню дворцовую территорию как свои пять пальцев. Временами шагаю вперед, притворяясь одним из стражников, иногда крадучись передвигаюсь по крыше. Когда прохожу мимо знакомых ориентиров, ко мне возвращаются воспоминания. Вот королевские конюшни, где я учился ездить верхом. Вот учебный зал, где я посещал бесконечно скучные уроки. Пруд с карпами кои, в который вырвало мою сестру…
Замечаю пагоду рядом с небольшим озером на территории дворца. Это что-то новенькое. Раньше на этом месте стоял старый храм Дийе, пока отец не приказал его снести. Совпадение? В голове разворачивается нешуточная борьба. Сердце хочет сначала найти Ан, а разум возражает, что спасение ее бабушки важнее.
Ругаясь себе под нос, я направляюсь к пагоде. Многоярусная башня хорошо освещена, под ее изогнутыми карнизами мерцают фонари, отбрасывая слабые отблески на темные воды озера. У основания стоят несколько стражников, одетые в такую же униформу, как и та, которую я реквизировал. Когда я марширую вверх, они не обращают на меня никакого внимания, вероятно, принимая за своего.
Даже смешно, как просто их всех обезоружить. Либо я настолько хорош, либо эта башня настолько малозначительна, что ее охраняют самые бесполезные стражники. Едва ли бабушку Ан станут держать здесь в плену. Однако Линьси в своей записке выразилась весьма конкретно. Подсвечивая себе крошечным пламенем на кончике пальца, я оглядываюсь вокруг в поисках каких-нибудь знаков. Мой пульс учащается, когда я вижу изогнутую линию с двумя точками, выжженную на одном из прямоугольных каменных блоков у основания пагоды.
Знак священства Дийе.
Я стучу по каждому каменному кирпичу, окружающему знак, пока один из них не поддается. Толчок – и он убирается внутрь. Раздается скрип, и открывается потайная дверь с ведущей под землю лестницей. Я спускаюсь на несколько ступенек и закрываю за собой дверь. На стене у подножия лестницы висит факел, высвечивающий уходящий в темноту каменный коридор.
Когда с факелом в руке я бесшумно продвигаюсь вперед, слева и справа от меня появляются несколько запертых деревянных дверей. Для каких целей используются эти помещения? Камеры пыток? Некоторые из них представляют собой подвалы с металлическими решетками вместо дверей. Все они пусты.
Любопытно.
Из дальнего конца коридора доносится тихий стон, и я вижу в одной из камер кучу тряпья.
Похоже, это старуха. Ее голова опущена, лицо скрыто в тени, но я различаю белые волосы.
Это бабушка Ан.
При моем приближении она отшатывается. Должно быть, испугалась. В мозгу снова всплывает ужасная, просто чудовищная мысль, но я стараюсь заглушить ее. Вот она, козырная карта священников, прямо передо мной. Никто не узнает, если я убью старуху и покину это место. Или просто увезу ее и запру где-нибудь в другом месте. Тогда я смогу заставить Похитительницу Жизни сделать все, что захочу. Сидящий внутри меня демон искушает.
«Только вот она не просто Похитительница Жизни. Она – Ан».
Я сжимаю холодные металлические прутья. «Ты – не твой прадед», – шепчет голос Шифу у меня в голове. И я принимаю решение раз и навсегда.
– Не бойтесь. Это я, Алтан. Я здесь, чтобы спасти вас, – говорю ей. – Не подходите близко.
Выхватываю саблю и, вложив в удар всю свою силу, срубаю замок. Он легко ломается и с лязгом падает на каменные плиты. Слишком просто? У меня нет времени думать об этом, поэтому я открываю дверь и вхожу.
– Идемте со мной, – зову я.
Фигура шевелится. Тени тают.
Она поднимает голову.
– Ты.
  
Глава 46
 
АН
Резко вздрогнув, я просыпаюсь. Сердце бешено колотится в груди, воздуха не хватает. После того, как ударила молнией в дерево, я почувствовала себя плохо и вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть. Все остальное словно подернуто пеленой тумана. Я пытаюсь сесть, но что-то удерживает меня.
Кошмар.
В моем горле зарождается крик, пытается вырваться наружу. Но все, что мне удается, – это приглушенный писк сквозь прижатую ко рту плотную ткань.
– Тссс, – шепчет чей-то голос.
Мурашки бегут по коже, волоски на руках встают дыбом. Я слышу, как чиркает спичка и шипит зажженный фитиль. А потом щурюсь, когда пламя растет и расцветает, очерчивая силуэт женщины. Сотканная из теней рука подносит лампу к моему лицу, и на меня смотрит пара прекрасных глаз в обрамлении темных ресниц. Когда я привыкаю к освещению, передо мной материализуется изящное точеное лицо с высокими скулами и пухлыми губами.
Императрица.
Она протягивает палец с изящным ногтем и приподнимает мой подбородок. В то же мгновение меня охватывает пламя. Ад из игл, муравьев, существ с зубами, кусающих, пожирающих, рвущих кожу изнутри. Мой разум мечется в агонии, давит на череп, пытаясь вырваться. Борюсь изо всех сил, но тело предает меня. Я словно оказалась заточенной в клетку, удерживающую меня в огненной бездне.
Слышу сдавленные крики животного, которого ведут на бойню. И требуется некоторое время, чтобы понять, что они исходят от меня. Чжэньси отнимает палец от моей кожи, и все проходит.
Иллюзия.
Потрясенная, я пытаюсь восстановить дыхание, но глаза слезятся. Что это за магия, что за колдовство? Она тяньсай? Или кто-то еще?
Императрица снисходительно вздыхает.
– Теперь я понимаю, почему ты ему нравишься. Красивая, сломанная игрушка. Когда Тай Шунь был ребенком, он нашел прекрасного зимородка с перебитым крылом, полумертвого от голода. Он вылечил его и выходил. Причем он сделал бы то же самое, даже если бы это оказался неприметный воробей. Видишь ли, подобно многим другим, мой сын любит красивые вещи. Но больше всего он любит сломанные вещи – те, которые нуждаются в починке. И людей, которым требуется спасение.
  
Я едва улавливаю ее слова. Все, о чем я могу думать, – это ее обжигающее прикосновение.
Кроваво-красные губы императрицы кривятся в идеальной улыбке отвращения. Ушла та теплая женщина-мать, которую, как мне казалось, я знала.
– Жаль. Я не думаю, что тебе нужно, чтобы он тебя спасал, не так ли?