Несовместимость (СИ)

- Не хочешь поинтересоваться, что бы мне хотелось посмотреть?
Кеннеди обернулся и посмотрел немного рассеяно.
- Нет.
И вернулся к разбору фильмов, будто нельзя было выбрать в виртуальной фильмотеке, и была какая-то необходимость перебирать это старье.
- У тебя в руке пульт, но ты не стал им пользоваться. Значит, либо ты ничего смотреть не хочешь, либо предоставил выбор мне.
- Ха, - не смог не согласиться с его выводом Марэ.
В этот момент зазвонил мобильный дока, тот отложил коробку, которую держал в руках и пошел на кухню.
- Кто это был? - поинтересовался скучающий от безделья Лионель, когда Кеннеди вернулся после короткого разговора.
- Блэйк Джордан, - пожал плечами Рэйм, преспокойно возвращаясь к своему занятию.
Ли вскинулся.
- И… чего он хотел?
В груди против воли сделалось больно. Ли все еще злился на Джордана. И в то же время чувствовал, что никогда в жизни так сильно не скучал по Блэйку. Никогда еще ему так не требовалась поддержка самого близкого друга.
- Спрашивал, как ты себя чувствуешь и куда делся после ухода из больницы.
Спина Кеннеди была памятником спокойствию.
- Почему он звонит тебе?
- Потому что откуда-то раздобыл мой номер.
- А, ясно. Арди нашел. И давно?
- Каждый день с тех пор, как ты его прогнал.
Ли в бессилии запрокинул голову и прикрыл глаза. Глупо было думать, что Блэйк оставит все, как есть. Он сам бы точно не оставил. Но, оказывается, чертов Джордан получает самую свежую информацию из первых рук.
- Все еще обижен на него?
Вопрос Кеннеди заставил задуматься. Ли точно знал, что любит Блэйка и дорожит их дружбой куда больше, чем сердится на его поступок. Теперь, когда думать о Лукасе стало незачем, и почти не больно, Лионель все равно упрямо убеждал себя, что Блэйк его смертельно оскорбил и обидел. Но правда была в другом.
- Не обижен, - признался он Кеннеди, - просто… я завидую ему. Вот как погано, док!
Рэйм с минуту задумчиво смотрел на него. Потом подошел и протянул мобильный.
- Позвони ему. Давай, звони прямо сейчас.
- Да не буду я ему звонить! - поморщился Ли.
- Звони. Я выйду, если хочешь.
Лионель взвесил на раскрытой ладони теплый матовый телефон омеги. Он не знал, что сказать Джордану и не знал, хотел ли что-то ему говорить.
- Звони, - крикнул док из кухни, - иначе останешься без ужина.
Все-таки Рэйм жесткий парень. Угроза возымела действие.
- Ты садист, - обвинил Ли и набрал отлично знакомый номер.
Гудки продолжались недолго. Блэйк на том конце через секунду схватил трубку:
- До…ктор Кеннеди! Что с Бродягой? Что с ним?!
Выкристаллизованная тревога лучшего друга полоснула по зажившей ране острым ножом.
- Блэйки, - прохрипел он в трубку.
- Ли! Бродяга, родной!
- Все нормально. Слышишь, Джордан, со мной нормально. Не сходи с ума, ладно?
Длинный выдох был ему ответом.
- Где ты? Тебя отпустили из больницы?
- Можно сказать, выставили, - расслабляясь, засмеялся Ли.
- Ты в порядке?
- В полном. Как сам?
- Как? У нас тут… столько всего… у меня будет ребенок! Представляешь? Еще один! - Блэйк лихорадочно бормотал в трубку, и стало понятно - бедолаге не с кем было поделиться своей бешеной радостью. И как это, интересно, Арди согласился? - Представляешь?
- Представляю. У меня тоже.
- Тоже?
- Тоже, тоже, - Ли охватило чувство сродни тому, что появляется только на самой вершине мира.
- Я… так рад, что ты позвонил.
- И я рад, Блэйки. Передавай привет Арди, … мальчикам.
- Да. Обязательно.
Ли отключил трубку и поднял взгляд на стоящего в проеме Кеннеди. Он словно скинул незримые, но кошмарно тяжелые оковы и наконец, вздохнул полной грудью.
- Давно пора было помириться, - улыбнулся омега, подмигнул и снова ушел на кухню, где готовил что-то охрененно вкусное.
Это было странное чувство - альфа в доме. Словно ребенок на огромную сверкающую огнями рождественскую елку, Рэйм смотрел на дремлющего на его диване Лионеля и испытывал совершенно детский восторг. Еще утром дом был пустым, промерзшим, скрипучим и темным. С тех пор в нем ровным счетом ничего не изменилось, так откуда взялось это ощущение света и тепла, праздника?
 
Рэйм отвык от него после смерти отца и боялся привыкать снова.
В его жизни были альфы. Раньше чаще, потом все реже. Оставались, кто на ночь, кто на месяц. Уходили, возвращались, звали замуж, уходили снова. В последние годы постоянным «временным» альфой стал Даг - Рэйму было лениво привыкать к новому альфе. А с Дагласом он мог трепаться, о чем угодно, они были знакомы сто лет, у них даже была своя история. К тому же, Даг не претендовал ни на что, кроме нерегулярных свиданий - не смел, и никогда не раскидывал свои вещи по дому Кеннеди.
Но и ощущения праздника в дом не приносил. Просто приходил и уходил.
Лионель не умел так. Он заполнял собой все имеющееся пространство. Рэйм еще в больнице заметил: вокруг Ли всегда было движение. Его обожали, любили, ему завидовали, его не могли терпеть, но никто не оставался равнодушным. С его появлением все отделение забурлило жизнью.
И он принес эту жизнь в дом Кеннеди. Совсем, как отец.
Альберт просочился в приоткрытое окно, оставил отпечатки лап на подоконнике и фыркнул, учуяв чужака.
- Брысь, - шуганул его Рэйм, - ты теперь не единственный альфа здесь.
Кот сердито зыркнул и обошел странного хозяина по широкой дуге. Долго нюхал ботинки Лионеля в прихожей, чихнул, почесал за ухом и, решившись, направился в гостиную.
Рэйм вытащил из духовки противень с мясным пирогом. Альф надо кормить. Выздоравливающих альф надо кормить вдвое лучше. Поэтому Кеннеди сотворил практически невозможное. А главное, успел вовремя. За окном мелькнули фары, раздалось рычание сурового горного внедорожника, и Марэ проснулся от знакомых звуков.
- Ребята приехали, - из кухни Рэйм увидел, как Ли пытается подняться, бросился к порогу и принес ему костыль.
Неугомонный альфа уже привычно обхватил его за шею, мимолетно потеревшись о щеку золотистой щетиной.
- Так и будешь таскать меня?
Рэйм усмехнулся, обнимая Ли за талию. Если бы только Марэ знал, насколько ему это в удовольствие.
Спасотряд набросился на Лионеля, как стайка ласковых котят.
- Как вкусно пахнет!
- Шеф! Ты на ногах!
- Когда к нам? Док, сколько еще нам ждать?
- Спокойно, ребята, док - мастер. Сказал, вылечит - значит, вылечит.
Команда шесть вломилась в дом Рэйма по-хозяйски, как в свою дежурку. Днем они вели себя куда скромнее. Видно, сказалось присутствие Марэ и его домашний вид.
Ли обрадовался своим питомцам. Действительно, питомцам, почти детишкам, потому что самому старшему из спасателей - Шону, едва ли исполнилось двадцать пять. И оба, Шон и Хавьер, были влюблены в Кору. А сама Кора, Кеннеди видел, глаз не сводила с Лионеля.
Пирог пошел на «ура». Сбоку он слегка подгорел, но никто не посмел даже заикнуться, слопали и не заметили.
Когда спасатели уехали, оставив у порога два небольших чемодана, Рэйм окончательно растерялся. Он робел, не представляя, как вести себя с альфой… Нет, не так! Как вести себя с самым привлекательным и сексуальным альфой во всей Франции, а то и в Европе? Ни то, что они провели бок о бок почти месяц, ни то, что у него внутри, возможно, растет ребенок от Лионеля, Рэйму ничуть не помогало.
Паника накатывала волнами, омега не мог найти слов.
Нельзя, нельзя влюбляться до потери разума!
- Эй, - Ли перенес часть своего веса с шеи Рэйма на костыль, протянул руку и коснулся его щеки, - ты чего трясешься? Я тебя не съем.
Рэйм беспомощно уставился ему в глаза.
- Уже жалеешь, что связался со мной?
Он решительно мотнул головой. Лионель улыбнулся:
- Вот и хорошо. Все утрясется, док.
Рэйм кивнул. Подумав, обвил руками крепкую мускулистую шею и спрятал лицо на плече альфы.