Давайте поиграем, папа-босс! (СИ)

Шепчет так тихо вибрирующим голосом.
От этих слов что-то тёплое разливается внизу животу.
В панике отталкиваюсь от него и краснею, не понимая, что он такого сказал, что сердце вмиг вскачь пускается.
Придурок…
Блин, я, кажется, заболела.
— О, а вот и мой подарок пожаловал.
Я как дурочка осматриваюсь по сторонам. В зал уже заходит мужчина с огромными шарами. Настолько, что те по одному еле влезают в проход. Он подходит к нам, что-то спрашивает у Марата. А мне жуть как интересно, что задумал этот человек.
И узнаю через несколько минут, когда гость лопает шарики, а из них… Выпадают деньги. Много-о-о-о рыженьких и синеньких купюр, от которых глаза разбегаются.
И вроде это дети богатых детей, но…
Они все радостно прыгают, хватают купюры и рассовывают по карманам.
— А ты думаешь, дети богачей купаются каждый день в деньгах? — усмехается мужчина рядом.
Ой, я что, свои мысли вслух сказала?
— Им никто не даёт их в руки. Тем более… Все любят халяву.
Так вот оно что!
Смотрю за купюрками, которые всё ещё осыпаются на наши головы. Бумажка падает мне меж грудей, и я тут же сдуваю её, чтобы не липла ко мне.
Интересно, сколько было в этих шариках денег?
— Если хочешь, можешь, пока детвора не видит, немного хапнуть себе.
Ладонь на талию опускается.
А я зверею.
Не от того, что он меня трогает. А от того, что он предлагает!
Поворачиваюсь к нему, задираю подбородок.
— Я не в таком плачевном состоянии, чтобы отбирать у детей деньги. Это их подарок. От вас. Поэтому с моей стороны это будет грубо, некрасиво и к тому же… Мне ваши деньги не нужны!
Снова ко мне липнет бумажка, и я, убирая её с волос, отдаю мужчине. Толкаю ладонью в грудь, возвращая.
Я разворачиваюсь, бью тёмными волосами по лицу мужчины и ухожу.
Хватит с меня утренника!
Деньги мне уже заплатили, и я могу снять этот пошлый наряд Снегурочки и со спокойной душой пойти домой!
Что, собственно, и делаю.
Быстро убегаю, переодеваюсь, беру деньги за работу и на всех парах лечу домой.
И только в нашей квартире выдыхаю, стоит перешагнуть порог дома. Падаю у нас в прихожей на пол, сползая по двери.
Сумасшедший день. Зато… Подзаработала, да.
И какие эмоции получила! Познакомилась с извращенцем-миллиардером, от которого дико бешусь. И его дочкой. Которая…
Миленькая, но странная.
Подошла ко мне, чтобы подарок забрать. Стояла, смотрела на неё, пока она придирчивым взглядом меня осматривала.
«— Это же ты меня отлугала тогда, — недовольно, сморщив носик, говорит.
— Не ругала, — разве моё отчаяние тогда было похоже на ругательство?
— Но потом защитила, — пересказывает, будто и не слышит меня. — Ты холошая. Нравишься мне. И может…
Она загадочно улыбается.
Выхватывает коробку у меня из рук и убегает.»
Нет, семейка у них… Какие ещё есть синонимы к слову «странный»?
— Эй, Варь, ты чего на полу сидишь?
От вдруг появившегося голоса поднимаю взгляд с пола на маму. Стоит, грызёт яблоко.
— Вставай! А то застудишь всё! А я потом внуков не увижу, — я тут же подпрыгиваю с места от её тона. И случайно задеваю плинтус, который отстаёт от стены. Блин, ну мы же его уже приделывали. Чёрт.
— Сестра родит, — фыркаю. Да, точно, у меня есть старшая сестра.
— Ой, да вы пока мужиков себе найдёте, я состарюсь, — фыркает и проходит мимо меня в кухню. Иду по скрипучему полу, который до этого не замечала. А сейчас раздражает. Дверь металлическая скрипит — смазать некому. Плинтуса отстают, как и обои. Пол вообще… В некоторых местах квартиры ступить боюсь. А потом смотреть в дырку и говорить соседям «привет» по утрам.
А всё из-за этого старого дома!
Я раньше не замечала его, а после этого детского садика…
Чёрт!
Нет, мы живём хоть и скромно, но в деньгах не слишком уж и нуждаемся. Точнее… Не голодаем, всегда есть что надеть. Мы всей семьёй работаем, копим на новую квартиру. Пока есть только половина, и порой мне кажется, мы никогда не накопим нужную сумму.
То телевизор сломается — надо заменить. То вся проводка перегорит — делаем за свой счёт. И так постоянно! Вон, стиральная машинка не пашет.
 
Может, стоило взять хотя бы одну купюрочку?
Не-е-е-ет! Ни за что!
Зато моя совесть чиста, и я ушла с гордо поднятой головой. И хоть Марат меня завтра с утра и не вспомнит, я буду знать, что ничего ни у кого не брала.
Всё. Хватит.
Тяжёлый день. И ему пора закончиться!
  
Глава 6 
 
Марат 
— Как тебе утренник? — спрашиваю, заворачивая во двор дома.
— Мне понравилось, — кивает Снежка, сжимает в руках своего медведя. Она с ним почти не расстаётся. Особенно в машине. На улицу его не берёт. Боится, что остальные дети засмеют. — Ты был шикален! Ой.
Я улыбаюсь, когда Снежка проглатывает букву «р». Она у неё редко вылетает чётко.
— А мы пойдём на голодскую ёлку потом?
— Посмотрим, — говорю, вспоминая, что она будет примерно тридцатого декабря. Скорее всего, я буду на работе. А Снежка — уже у мамы. У неё есть полное право забирать дочь. И на праздник она, скорее всего, будет у неё. Наташу я не жалую — поэтому отмечать они будут без меня.
— Надеюсь, ты сможешь, — улыбается, обнимая мишку. Ага, и я надеюсь.
А пока выхожу из салона, отстегаю малышку от кресла и, поднимая на руки, тащу до дома. Снега по колено, а эта дурёха в босоножках.
Дохожу до дома, открываю двери и заношу девочку в тепло. Снимаю с неё куртку, шапку и отпускаю Снежку по своим делам. Всю дорогу жаловалась, что писать хочет.
И пока она бежит в туалет — иду к себе в кабинет. Я гиперответственный трудоголик. Нужно узнать, что произошло за этот день. Проверить всё отчёты.
На полпути останавливаюсь. Чувствую вибрацию в кармане штанов. Достаю телефон. Наташа звонит.
Нехотя отвечаю и продолжаю идти по коридору, смотря в окно. Темно уже, снег по колено лежит и так мерцает прикольно.
Почему-то я в нём представляю Снегурочку, которая падает на ровном месте и попадает в сугроб лицом.
Я бы посмотрел на это…
Как из снега торчат ноги.
— Марат, ты слышишь? — доносится из трубки телефона.
Нет, не слышу.
— Ну? — поторапливаю её. Говорит как черепаха. Жутко медленно.
— Я говорю, что Снежана у тебя до праздников. Потом я её заберу, хочу Новый год со своей семьёй отметить. Тут детей много. Ей полезно иногда отдыхать в кругу детей без золотой ложки во рту. Плюс со Славиком они подружились.
Началось.
Её семейка…
Ладно. Это не катастрофа. Я побуду со своим ребёнком ещё неделю, хотя она сама уговаривала меня отпустить к ней Снежку.
Чёрт с ней.
Дочке нравится Славик. Это сын Наташи от первого брака. Так вышло, что всё время она его от меня скрывала, и, собственно…
Ай, неважно.
— Ладно, — отвечаю сухо.
— Ты бы хоть взял себе неделю отпуска. Раз уж дочь. Она там не устала с няньками сидеть? Ты всё же отец. Не можешь с ребёнком жить — давай я её после Нового года к себе заберу. На пару месяцев хотя бы.
— Наташ, — огрызаюсь. — Давай я сам буду решать, а? Ты до этого не особо волновалась, как мы тут. Отпущу Снежану буквально на два дня. Второго января чтобы она была дома. И не указывай мне, что делать. Если надо сидеть с няньками — будет сидеть с ними.
Я отключаюсь, убираю телефон в карман штанов.
Раздражает!
Хрен я ей дочь доверю. То сына скрывала, то изменяла. На хрен мне это надо? Потом окажется, что она её и забудет где-нибудь. Нет. Будет жить здесь, со мной. Я и так стараюсь приезжать с работы раньше, чем обычно.
На этой неделе сделаю два выходных.
Остальное время… няня будет смотреть.
Твою мать…
Я хлопаю себя по лбу.
Няни нет.
Ладно, я что-нибудь придумаю.
Всё же дохожу до кабинета, немного работаю, а потом иду к Снежке. Узнать, поужинала ли она, искупалась ли. И поцеловать перед сном в лоб.