Отпускай (СИ)
Отпускай
После праздника
Холодный ветер гонял по асфальту конфетти. Город пустовал, редкие люди цепляли их ногами, и раздраженно проходили мимо. Только вчера здесь был праздник. Вчера тут толпились горожане, громыхали хлопушки, а теперь пустота. Пасмурный свет лился сквозь высокие облака, но никто не мерз. Дождя не собиралось. Термометр замер на отметке в двадцать четыре градуса по Цельсию.
Однако, она чуть ежилась, пока шла вдоль тротуара. Не из-за холода, скорее, рефлекторно. Завидев впереди лавочку, облегченно улыбнулась, и попыталась прибавить шаг. Можно присесть, и отдохнуть.
Короткое белое платье коснулось холодной деревянной лавки, и девушка села. По дороге домой она помнила каждую лавочку. Каждый выступ, каждые порожки. И даже считала шаги от одного места отдыха, до другого. Серые, русые волосы выгорели на весеннем солнце, и теперь с копной мешались белесые пряди. Серо-голубые глаза безучастно скользили по пустому асфальту, все еще никого. Она любила гулять. Настолько, что всякий раз игнорировала состояние здоровья, чтобы пройтись. Однако, после таких прогулок даже становилось легче. На какое-то время.
— Мисс Фастер! — Вдруг послышалось сзади. — Вы, сколько дней я вас тут не видела! Ну, как вы? Как ваше здоровье?! — Откуда не возьмись, к лавке вышла улыбчивая, румяная женщина в одноразовых целлофановых перчатках, и в белом фартучке. Тотчас в воздухе запахло сахаром, булочками, но этот запах сразу развеял откуда-то налетевший сквозняк.
— Миссис Хорнсби... — Девушка улыбнулась в ответ. — Я думала зайти к вам в пекарню, но каждый раз забываю. Извините. — Взгляд скользнул куда-то в сторону. Судя по всему, пекарня находилась в паре шагов, и продавщица просто вышла проветриться.
— Да уж месяц как забываешь! Ладно. Как сама? Как твои ножки?
— Нормально, в общем. — Фастер поежилась и потупила глаза. — Сойдет. Хуже не становится.
— Все время забываю, что у тебя с ними. — Лицо женщины становилось неловким. Она явно не хотела задавать этот вопрос, но любопытство оказалось сильнее такта. — Прости, вопрос неприятный, наверно…
— Нет, ничего, все это спрашивают. — Девушка пожала плечами. — Мышечная дистрофия Беккера. Руки еще ничего, нормально, а ходить тяжеловато бывает. Но я привыкла, правда. — На губах мелькнула мягкая усмешка. — Только не жалейте, прошу вас. В такие моменты хочется провалиться сквозь землю.
— И не думала! — Миссис Хорнсби похлопала длинными, тяжело накрашенными ресницами. — Я бы не хотела, чтобы меня в таком положении жалели, и сама не буду. А как… жених твой? — Взгляд становился хитрым. — Тоже давно его не видела. Раньше ходили вдвоем, а тут ни тебя, ни его…
— Он очень много работает. — Фастер поджала подол льняного платья. — Дома в последнее время его практически нет. Много заказов.
— Заказов? А кем он у тебя работает? Выглядел как уважаемый человек… Родители, наверно, с достатком, да?
— Да как вам сказать. — Девушка вновь поежилась. — Мы с ним из детского дома. Из одного детского дома, так что… нет. Он все сам. Инженер-проектировщик. Два года назад открыл свою фирму, и дела в гору пошли.
— Обалдеть! — Женщина широко раскрыла глаза и ресницы, казалось, прилипли к верхним векам. — Вы с ним погодки, получается?! Такой молодой, и уже своя фирма?!
— Нет, не погодки. Мне двадцать два, ему двадцать восемь. — Фастер выдохнула, и посмотрела на светлое, белое небо. — Он очень обо мне заботился, когда мы были детьми. Защищал меня от нападок. Помогал. А когда ему исполнилось восемнадцать, и он поступил в университет… все равно приходил. Каждую неделю. Сладости приносил, подарки, одежду. Каждую неделю, все время был рядом. — Губы исказились в мягкой, благодарной улыбке. — Не знаю, как бы я без него. Сам жил на стипендию в общежитии, ночами работал, и приходил ко мне. Приносил столько всего… пока я не выросла. А затем мы стали жить вместе. Как-то… вот так.
— Вот это романтика!! — Миссис Хорнсби мечтательно прикрыла глаза. — А вы, выходит, женаты? Или еще нет?
— Нет, не женаты. — Девушка сильнее сжала подол платья. — Детский дом дал мне крохотную квартирку на окраине города, но я… её продала. Мы решили построить вместе дом. Нейтан сам его спроектировал… закупал материалы, сам строил. На наши совместные деньги от двух проданных квартир. Он все делал, а я ему помогала. По мере сил… иногда мы даже спали на этой стройке. Летом, чтобы не тратить деньги на общежитие. Но сейчас… сейчас все изменилось. У него своя фирма. Представляете, на него работают пол сотни человек. Инженеры-строители, дизайнеры, другие проектировщики. Бухгалтеры. Он делал развязку на восьмой улице у нас в городе… заказы из мэрии приходят практически каждый месяц. Мы… больше не бедные люди, так-то. — Фастер не знала, зачем сейчас рассказывала все это обыкновенной продавщице из пекарни. Однако эта продавщица, судя по всему, считала ее подругой, и совсем не удивлялась излиянию души хромой девушки.
— Так почему не женитесь до сих пор?! — Хорнсби недоуменно подняла брови.
— Ну. — Фастер потупила глаза. — На самом деле я не знаю. Он все время говорит «позже». Говорит, что сейчас не до этого. Нет времени готовить торжество, слишком много работы. Да и в браке… он не был особо заинтересован, не знаю, почему. Не хочет детей, но оно и понятно. Отмахивается, когда я говорю про брак.
— И тебя это не настораживает? — Женщина от удивления едва не открыла рот. — Ничего… не смущает?
— Нет. — Девушка грустно пожала плечами. — Мы вместе, сколько себя помню. С самого детства. Нейтан… всегда заботился, даже когда не должен был. Поэтому я ему верю.
— Ну… милая. — Миссис Хорнсби с каким-то странным сочувствием посмотрела на свою собеседницу, и отнюдь не из-за больных ног. — Я понимаю… он хороший, и все такое, но… все когда-то бывает впервые. И хорошие, бывает, выкидывают такое, что всю жизнь потом сердце по кусочкам собираешь. Я не хочу внести разлада в твою душу, но все же послушай меня, я — старой школы. Если не берет в жены, значит… сомневается. А где сомнения, там не любовь. Можешь сколько угодно клясть меня, но я так думаю. Ты… подумай о себе. У тебя образование есть хоть?
— Все в порядке. — Фастер грустно улыбнулась. — Я не осуждаю вас за ваше мнение, но останусь… при своем. Он замечательный. Нужно его знать, чтобы так говорить. Знать много лет. Правда. — Веки смыкались сами собой. — Нет… выучиться я не успела. Когда я вышла из детского дома, мы тут же взялись строить дом. Я помогала ему, чем могла. И вот, как выяснилось, не зря. Сейчас я стараюсь делать что-то по дому, но не всегда получается. А так, в свободное время… занимаюсь шитьем. Делаю одежду для BJD-кукол формата один к трем. Это… дорогие куклы для коллекционеров. И продаю её. Покупают. Однако, сами понимаете, живем мы на деньги… на его деньги.
— Ну. — Выражение лица женщины становилось все печальнее. — Наверно, прибыльное дело, если уметь, и только им и заниматься. Попробуй! Может, это твое. Будешь независима. Когда независима, не страшно и без брака вместе жить.
— Спасибо вам. — Девушка искренне улыбнулась и поднялась с лавки, пока ноги чуть дрожали в коленях. — Мне… домой надо, Нейтан будет волноваться. Обязательно зайду к вам за булочками во вторник.
— Не за что, милая. — Продавщица грустно вздохнула. — Обязательно заходи. Будут твои любимые конвертики со сгущенкой.
Фастер кивнула. Слоеные конвертики с вареной сгущенкой… даже от мысли подводило живот, и приходилось сглатывать слюну от голода. Вкусно. Она не умела такие готовить, и стоять долго у плиты никогда не было в её силах.
Ветер по-прежнему гонял конфетти, и легкие наполнял свежий, легкий воздух. До следующей лавочки метров двести, а парковая улица не знала ни конца, ни края. Если обернуться, можно было бы увидеть круглое, широченное здание на десять этажей, напоминающее футбольное поле, однако, это было не оно. Какой-то бизнес центр. Девушка часто оборачивалась и смотрела на столь странное сооружение, почему-то его вид согревал. Не бетонная свечка, а нечто особенное. Не навязанный квадрат модернизма, а уютный круг, как баранка или пончик.