Моя мелкая зараза (СИ)

Серёга, понимая, что обстановка начинает накаляться, быстро переводит тему, погружая всех в воспоминания.
Наконец-то появляется мой стейк, и я моментально утоляю голод. Время за воспоминаниями стремительно летит, и все уже в приподнятом настроении. Один лишь Мирон ничего не употребляет. Видимо, у него есть ещё другие платы.
— Помните наш поход с палатками? — вспоминает Галя. — Как мы рыбу ловили, купались, шашлыки жарили, а вечером под гитару у костра сидели!
— Это вы, когда с палатками ездили? — спрашивает Толик, едва ворочая языком, — кажется, я об этом не помню.
— Ну, как же так? — смеётся Галя. — Ты ведь тогда перепутал палатки и случайно зашел к нашим голубкам на свидание и застукал их в пикантной позе! — все оборачиваются в сторону меня и Ани.
Встречаюсь с её взглядом, и в памяти всплывают картинки прошлого. Она, не отрывая от меня глаз, кладёт свою руку на моё бедро и, с улыбкой на губах, сжимает его.
Встаю и направляюсь к выходу, слегка покачиваясь от выпитого на голодный желудок. В голове какой-то бардак. На улице вдыхаю свежий воздух, пытаясь привести мысли в порядок. Перелёт и выпивка делают своё дело; ощущение будто выпил не пару стаканов, а целую бутылку.
— Мы поехали, — говорит Ян, выходя вместе с Мироном.
— Я тоже скоро поеду, за документами в кабинет только зайду, — отвечаю я, обмениваясь рукопожатиями. — Ян, я хотел с тобой поговорить…
— Завтра на трезвую поговорим, — смотрит на меня пристальным взглядом, — если не передумаешь.
Пиздец.
Разворачиваюсь и иду к себе в кабинет. По пути прошу своего администратора сварить мне кофе. Пока ищу документы, Света приносит мне его. Выпив его залпом, спускаюсь в низ и прощаюсь со всеми.
— Ты не собираешься? — спрашиваю Глеба, пожимая руку.
— Нет, — с улыбкой окидывает Галю. — У меня другие платы.
— Понятно, — хлопаю по плечу. — Удачи.
Выйдя на улицу, вызываю такси, оно будет через пять минут. Отлично. Надо Лине написать, открываю нашу последнюю переписку и начинаю печатать.
— Подвезёшь? — слышу голос Ани за спиной. — Нам вроде как по пути.
— С каких пор? — оборачиваюсь к ней.
— Всегда, — подходит ближе, — просто иногда тропы расходятся, чтобы вновь встретиться.
Усмехаюсь.
Блокирую телефон и кладу в карман, чувствую, как начинает меня клонить в сон и по телу расползается слабость. Аня подходит ещё ближе и берёт меня под руку, ощущаю через рубашку её тёплую ладонь. По телу проносится дрожь возбуждения. Расстёгиваю пару пуговиц на рубашке и делаю глубокий вдох и слышу, как возле нас тормозит такси и уже хочется побыстрее оказаться дома.
— Садись, — говорю ей и открываю заднюю дверь машины.
  
Глава 28. Ангелина
 
В гостиной на диване гипнотизирую экран телефона, будто своим взглядом способна заставить его позвонить или написать сообщение.
— Ты чего в темноте сидишь? — раздаётся голос Яна, входящего в гостиную.
— Вы уже вернулись? — вскакиваю на диване и смотрю на него с надеждой.
— Вы?.. Я, кажется, один, — оглядывается вокруг.
— Точнее… встреча выпускников уже закончилась?
— А… — Ян прищуривается, — да, почти все разошлись и поехали по домам, — усмехается, — остались только самые стойкие.
Прикусываю нижнюю губу и надеюсь, что он оказался не самым стойким и сейчас мне позвонит или напишет, что ждёт меня дома.
— Ян, я сегодня у Сони останусь ночевать, — предупреждаю брата и иду к лестнице.
— Я так и подумал. Аспирин не забудь прихватить, — говорит с усмешкой.
— Хорошо, — отвечаю, даже не вникая в его слова.
Взбегаю по лестнице и захожу в свою комнату. Быстро принимаю душ, вызываю такси и начинаю собираться.
Как же я соскучилась.
Не видела его целую неделю.
Через час я уже поднимаюсь в лифте. Губы сами расплываются в улыбке от предвкушения, и я начинаю переминаться с ноги на ногу в нетерпеливом ожидании.
Двери лифта раскрываются, и я ступаю в гостиную, замирая в оцепенении.
Ботинки, рубашка, ремень и женские туфли с сумочкой хаотично раскиданы по гостиной, вплоть до лестницы на второй этаж.
  
Страх и паника мгновенно захватывают меня.
Поднимается удушающий ком, и я в отчаянии хватаюсь за горло, лихорадочно проводя рукой по шее в тщетной попытке остановить удушение. Впиваюсь зубами во внутреннюю сторону щеки, ощущая металлический вкус крови. Это слегка отрезвляет, и я делаю глубокий вдох.
Не верю.
У меня же всё получилось.
Этого не может быть.
И я, как истинная мазохистка, поднимаюсь на второй этаж, убеждая себя, что всему этому есть объяснение.
С каждой ступенью ноги становятся ватными, всё труднее их переставлять. Сердце выстукивает бешеный ритм. В голове царит хаос мыслей:
Зачем ты идёшь туда?
Тебе мало увиденного?
Хочешь ещё больше захлебнуться в своих слезах?
Не верю!
Всему есть объяснение!
Он не мог со мной так поступить!
Замираю у двери его спальни и прислушиваюсь.
Тихо.
Схватившись за дверную ручку, делаю глубокий вдох и открываю дверь.
Удар по лицу.
Ещё один — под дых.
Боль, жуткая, жгучая, расползается по всему телу.
Слёзы прорываются и льются водопадом из глаз.
Как же я ошибалась!
— Лина…
Разворачиваюсь и бросаюсь прочь, сквозь пелену слёз не вижу ничего, но каким-то чудом добираюсь до лифта. Нажав кнопку первого этажа, облокачиваюсь на стену, судорожно хватаясь за горло, давящая боль в груди стремительно ползёт вверх и начинает душить.
Стараюсь дышать ровно и спокойно, но тщетно. Задыхаюсь от нахлынувших эмоций.
Выбегаю на улицу под проливной дождь, не замечая ничего вокруг. Платье мгновенно намокает. Капли дождя стучат по лицу, смешиваясь с моими слезами, так что уже невозможно понять, что есть что. Ветер усиливается, но я не ощущаю холода. Мне кажется, что он лишь усиливает пламя в моей душе.
Качнувшись в сторону, прижимаюсь спиной к стене, ощущая жгучую боль, которая раздирает меня изнутри. Не выдержав, скольжу вниз по прохладной поверхности, обхватывая колени. Весь пылающий огонь выходит наружу с рыданиями.
— Как же больно, — шепчу, мотая головой, касаюсь лбом коленей.
Всё складывалось более чем хорошо. Мы проводили всё свободное время вместе. Он познакомил меня с мамой, хотел рассказать всё Яну.
Что изменилось за эту неделю?
Отрываю голову от колен и вытираю слёзы ладонями. Стараюсь собрать разбросанные мысли воедино, но ливень, словно стихийный поток, уносит с собой последние частички надежды и уверенности. Закрываю глаза.
Все эти перемены были после того, как он узнал о её разводе.
— Почему я поверила ему? — по волосам на лицо струится вода.
— Я сама виновата, — вскидываю голову к небу, подставляя лицо дождю, который безжалостно хлещет по лицу.
— Не нужно было ему верить, — шепчу в пустоту.
— Дура, — стучу затылком о стену.
— Наивная дура, — усмехаюсь.
Не просто так он всё это время не хотел серьёзных отношений.
Его реакция на новость о разводе друга должна была меня насторожить, но нет, я отгоняла эти мысли прочь, не хотела верить, что у него есть чувства к другой. Потом эти фотографии, открытки, которые до сих пор он хранит.
И медальон, половинка сердца.
Я просто не хотела замечать очевидного, хоть всё вокруг кричало об обратном. Возможно, это была моя защитная реакция, ведь принятие правды означало бы, что я для него ничего не значу.
Срываюсь на истерический смех.
Он знал, что она вернется, а я была лишь частью его плана.
Он её любит до сих пор.
— Так мне и надо, — прикрываю лицо ладонями, и новая волна рыданий накрывает меня целиком.
— Лина, — раздаётся знакомый голос. Отнимаю ладони от лица и поднимаю взгляд, пытаюсь сквозь завесу слёз и дождя разглядеть, кому он принадлежит.
Мирон.
Он поспешно присаживается на корточки рядом, пытаясь укрыть меня зонтом, но уже поздно — я насквозь промокла.