Шепот о тебе (ЛП)

Она помолчала, глядя на маффин:
— Не верится, что ее больше нет. — Рен подняла взгляд. — Это не случайность.
Мои губы сжались в жесткую линию:
— Маловероятно.
В ее глазах вспыхнула боль:
— Я все думаю — зачем? Кто захочет пойти против выживших? Мы уже прошли через такое…
Боже, я сам хотел знать ответы. Чтобы стереть этого человека с лица земли.
— Не знаю, Сверчок. Жаль, что не знаю. Лоусон этим занимается, и я помогу ему, чем смогу.
  
— У него есть зацепки?
— Думаю, нет. Я собирался отвезти тебя на работу и заодно поговорить с ним. — Сегодня утром в телефоне я нашел только одно сообщение: «Не спускай глаз с Рен». Тепла оно мне не добавило.
Рен стала подниматься:
— Пойду в душ. Поедем пораньше…
Я потянул ее обратно:
— У нас есть время. Мне нужно с тобой поговорить, а тебе — поесть. Последнее, что нам нужно, — чтобы ты свалилась в обморок.
Она что-то пробурчала про властных альфа-самцов, но засунула в рот кусок маффина:
— Говори.
Я сжал губы, чтобы не усмехнуться. Но мысль о том, что я собирался сказать, быстро убила улыбку.
— Нужно обсудить твою безопасность.
Она напряглась:
— Ладно.
— Я уже заказал у своего друга Кейна базовые штуки для твоего дома.
— Я думала, ты ждешь мой бюджет.
— Ждал. Но знал, что смогу вернуть то, что не впишется в твои рамки. — Это было правдой. Но я также знал, что Кейн отдаст мне половину даром, если надо, так что я мог немного «поиграть» с цифрами.
— Ладно. Делай, что считаешь нужным. Только никаких камер и датчиков движения в доме. Мне не нужно, чтобы мы с Шэдоу подорвались.
Хаски появилась, услышав свое имя, с довольным видом и костью в пасти.
Рен приподняла бровь:
— Похоже, не только меня балуют.
— Забочусь о своих девчонках.
Ее взгляд смягчился, но тут же вернулся к маффину:
— Что-то еще?
— Никуда не ходи одна. Ладно?
Она помолчала:
— Думаешь, этот кто-то может прийти за мной?
В груди болезненно сжалось:
— Такое возможно.
И я не собирался дать этому случиться.
— Я не буду ходить одна.
Мне ненавистен был этот оттенок поражения в ее голосе. Я переплел наши пальцы и сжал:
— Это не навсегда.
— Знаю. Не хочу быть дурой.
Я кивнул и отпустил ее, чтобы достать из тумбочки еще пару вещей.
— Вот один из персональных сигналов, что мы выдаем клиентам. Дергаешь вот за этот штифт и сирена орет так, что ее слышно в радиусе двух кварталов.
Рен повертела в пальцах маленький брелок:
— Удобно.
— Знаю, ты говорила, что у тебя есть электрошокер, но мне будет спокойнее, если ты и это при себе подержишь.
Я положил ей на колени маленький складной нож. Рен уставилась на него, не шелохнувшись. Лезвие было поношенным, а гравировка на рукояти почти стерлась — оттого что я бесчисленное количество раз проводил по ней пальцами. Холт Хартли. Люблю тебя вечно. С 18-летием. С любовью, Сверчок.
— Ты его сохранил.
Это прозвучало не как вопрос, но требовало объяснения.
— Он был со мной везде. Я не выходил ни на одно задание, ни в одну командировку без него. Он спасал меня столько раз, что я уже сбился со счета. Теперь он будет охранять тебя. Хотя бы какое-то время.
Рен сглотнула и подняла на меня взгляд:
— Я оставлю его у себя… на время.
Но я знал — это будет дольше. Потому что даже когда она будет в безопасности и вернет его мне, я все равно останусь рядом. И рано или поздно она поверит, что «навсегда» — это просто вся жизнь, сложенная из таких маленьких «на время».

  
26
 
Рен
Холт припарковался сбоку от участка, а я изо всех сил старалась усидеть спокойно. Это нервное, подергивающее ощущение не отпускало с того самого момента, как мы сели в машину. Казалось, будто Холт все это время смотрит на меня — оценивает, разглядывает каждую царапину, каждый шрам, чтобы потом залатать все мои трещины.
Но это было не так. Его пальцы были переплетены с моими, а взгляд постоянно скользил по дороге и улицам центра. Он, скорее всего, выискивал любого возможного «призрака» за углом, готового в любой момент выскочить на нас.
Я глубоко вдохнула. А когда выдохнула, мысленно натянула на себя маску. Ту, под которой никто не станет по сто раз за день спрашивать, в порядке ли я. Ту, что заставит людей забыть, что вчера я полностью утонула в шоке. Насколько помню, к тому моменту, как мы уходили, в офисе почти никого не было. Настоящее представление мне предстояло сыграть перед Эйбелом.
— Что ты делаешь? — выдернул меня из мыслей Холт.
Я резко посмотрела на него:
— Что именно?
Он обвел пальцем воздух перед моим лицом:
— Стираешь все свои чувства. Прячешься от мира.
Ну конечно, он это заметил. Он всегда видел все. Каждый раз, когда я тонула. Кроме одного раза — когда он был нужен мне больше всего.
— Иногда мир не имеет права на твои чувства. Это не значит, что ты прячешься. Просто есть эмоции, которыми делишься только с теми, кому доверяешь.
По лицу Холта скользнула тень боли:
— Ты так сделала в тот первый день, когда я тебя увидел.
Я не отвела взгляд. Ни от Холта, ни от его боли:
— Да. Но вчера я от тебя ничего не скрывала. Ты видел все. — Я позволила своим стенам рухнуть и осталась оголенной, беззащитной.
Холт взял мое лицо в свои ладони:
— Спасибо.
Я потянулась и коснулась его губ. Не смогла побороть желание успокоить его — оно было слишком сильным.
Его лоб прижался к моему:
— Нам пора.
— Знаю. — Но это было последнее, чего мне хотелось. Я хотела спрятаться там, где нет стрельбы, жестокости и боли. Где все просто и всегда складывается хорошо.
Холт вздохнул, отпуская меня, заглушил двигатель и выбрался из внедорожника. Я нехотя последовала за ним. Его рука нашла мою, едва я вышла из машины. Я сжала его пальцы и попыталась высвободиться, но он не отпустил.
— Холт, — зашипела я.
Он глянул на меня сверху вниз:
— Ты же не прячешь нас?
Моя челюсть отвисла:
— Нет, но мне и не нужно, чтобы все знали про мои дела. — Потому что если он решит уйти, именно мне придется сталкиваться с десятками любопытных в нашем городе.
— Ты права, это не их дело. — Но руку он так и не выпустил.
— Холт…
— Не собираюсь делать вид, будто не люблю тебя, Рен. Скучал по твоим прикосновениям. Иногда шел по улице и готов был поклясться, что чувствую твою ладонь в своей.
Все внутри дернулось, словно в машине резко ударили по тормозам. Больно, обжигающе, невозможно не заметить.
— О.
Это было единственное, что я смогла выдавить.
Холт наклонил голову и коснулся губами моей макушки:
— Да.
Он придержал для меня дверь в участок, но руки не выпустил. Я и не пыталась вырваться. Как только мы вошли, кожа зачесалась от осознания, что на нас смотрят. Я постаралась не обращать внимания на этот зудящий дискомфорт, пока Холт вел нас к кабинету Лоусона.
Мимо тихо переговаривались Клинт и Эмбер. Взгляд Клинта упал на наши переплетенные пальцы. В его глазах что-то мелькнуло, но он ничего не сказал.
В животе неприятно сжалось, но, может, так и лучше. Сорвать пластырь сразу. Пусть он найдет себе кого-то, кто ему действительно подходит.
Холт остановился у закрытой двери и постучал.
— Войдите.
Холт открыл дверь, пропуская меня вперед, и все еще не отпустил руки.
Лоусон выглядел измотанным — щетина, темные круги под глазами. Но, заметив наши руки, он чуть улыбнулся. Тактично промолчал.
  
Нэш — нет.
— Вот черт, — хохотнул он с дивана. — Рождественское чудо посреди весны.
— Нэш… — предупредил его Холт.
— Что? — изобразил невинность тот. — Я не могу порадоваться за брата?