Шепот о тебе (ЛП)

Я с облегчением выдохнула, услышав голос Криса, и обернулась в кресле.
— Привет.
На его лице читалась тревога.
— Я слышал, что случилось. Ты в порядке?
Раздражение зашевелилось под кожей.
— А почему я должна быть не в порядке?
Он на секунду замялся.
— Ну… этот вызов о взломе. Логично было бы, если он вернул тебе воспоминания.
— В мой дом никто не вламывался. Нам стоит переживать за Джейн. — Я обязательно загляну к ней в ближайшие дни. Знаю по себе, как важно, чтобы рядом был кто-то, кто понимает.
  
Мы, выжившие после той стрельбы, образовали что-то вроде клуба — такого, в котором никто не хотел состоять. А те, кого мы потеряли, стали почетными членами. Пять погибших. Шестеро раненых. Ученики. Учителя. Тренер. Случайные люди, просто оказавшиеся не в том месте. Рэнди и Пол составили список тех, кого, по их мнению, когда-то обидели, и вычеркивали имена одно за другим.
Крис задержал на мне взгляд.
— Не страшно иногда быть не в форме. Это нормально. После того, что ты пережила…
— Не надо, — резко оборвала я. — Я уже прошла терапию. Не хочу, чтобы мои друзья тоже лезли в мою голову.
Он поморщился, и я мгновенно почувствовала себя последней сволочью.
— Прости. Я не хотела…
Крис махнул рукой.
— Понимаю. Просто хочу, чтобы ты знала: я рядом, если вдруг захочешь поговорить. Или не говорить. Я тоже неплохо разбираюсь в доставке еды и пиве.
Уголки моих губ дрогнули.
— Только если это пицца с пепперони и ананасами из Wildfire.
Крис поморщился.
— Это преступление. И ты это знаешь.
— Не осуждай мои вкусовые предпочтения.
— Ты имеешь в виду вкусовые преступления.
Я только шире улыбнулась.
— Ты даже не пробовал.
Он передернул плечами.
— Ладно, будет тебе твоя пицца-преступление. А я возьму мясную.
— Договорились.
— Как насчет сегодня вечером?
Я достала телефон, чтобы глянуть календарь, и замерла. На экране крупно значилось: Семейный ужин у Хартли. Я бываю там хотя бы раз в месяц, а эти планы с Грей мы строили еще на прошлой неделе — до того, как все переменилось.
— У тебя планы? — уточнил Крис.
— Ага.
— С кем?
— С Грей, — ответила я, не отрывая взгляда от экрана. Может, она согласится встретиться в городе.
Крис кивнул.
— Тогда позже на неделе. Передавай Грей привет.
— Да, конечно.
— Рен.
Я вскинула голову на голос Лоусона. Криса уже не было — я даже не заметила, когда он ушел. Все еще пялилась на эту крошечную клеточку в календаре, словно на кобру, готовую укусить.
Я сунула телефон в ящик стола, чтобы он больше меня не дразнил.
— Зайдешь ко мне на минуту?
Холодок прокатился по животу.
— Больше никого нет на смене. Эйбел ушел на обед, и…
— Я уже вернулся, — буркнул он, устраиваясь в соседней кабинке. — Иди к Лоусону, чтобы он не нависал надо мной.
— И я тебя люблю, Эйбел, — усмехнулся Лоусон.
— Зови, если что, — сказала я, поднимаясь с кресла.
— Кому ты это говоришь, деточка? Я почти десять лет был единственным диспетчером на смене.
Его возмущение заставило меня улыбнуться.
— Конечно. И в школу ты ходил по пояс в снегу, да еще в обе стороны в гору.
— Чистая правда. А теперь выметайся и дай мне поработать.
Я покачала головой и пошла за Лоусоном в его кабинет. Но как только мы вошли, и он закрыл дверь, всякая тень улыбки исчезла.
— Присаживайся, — сказал он, опускаясь в кресло.
Я прикусила губу, выполняя его просьбу.
— Меня собираются уволить?
В глазах Лоусона вспыхнуло.
— Еще чего. Ты — лучший диспетчер, что у меня есть.
— Эйбел — лучший диспетчер, что у тебя есть.
— Он хорош в кризисных ситуациях, но ворчлив даже в хорошие дни. И у него нет и доли твоей эмпатии.
Я откинулась на спинку кресла, немного расслабляясь.
— У Эйбела море эмпатии. Он просто прячет ее под ворчливостью.
Лоусон усмехнулся.
— Тут ты, возможно, права. Но все равно — ты у меня номер один.
Я приподняла бровь.
— Уверен, что это не потому, что ты приглядываешь за мной с самого рождения?
Разница в двенадцать лет между ним и нами с Грей всегда делала его защитником, и не только нас, но и младших братьев. Он пожал плечами.
— Может, и так. А кто сказал, что я не могу иметь любимчиков?
— Думаю, отдел кадров был бы не в восторге.
— Хорошо, что в роли отдела кадров у нас Андерсон, а он уже по уши в своей полицейской работе.
Я усмехнулась.
— Значит, ты в безопасности.
Лоусон откинулся в кресле, которое скрипнуло.
— Ты в порядке?
Я сжала губы, чтобы не выдать правду.
— Ты спрашиваешь как начальник или как друг?
— Как твой старший брат по духу.
А в моем случае это почти одно и то же. В Лоусоне была эта спокойная надежность, из-за которой хотелось выложить к его ногам все свои тревоги. В нем было то, чего мне так не хватало в Холте, — тихая уверенность, что ничто, что я скажу, не испугает его.
Он не видел меня так, как Холт. Холт знал, что я думаю и что чувствую, еще до того, как я сама могла это сформулировать. Но в Лоусоне была своя ценность — рядом с ним я могла оставить при себе самое тяжелое.
— Этот вызов меня задел. Это не первый и не последний такой случай. Я справлюсь.
Лоусон кивнул:
— Я знаю, что ты справишься. Но ты имеешь право позаботиться о себе, когда тебя что-то выбивает из колеи. Если нужно, возьми остаток дня.
Я покачала головой:
— Это только усугубит. Я уже прошлась вокруг квартала, проветрила голову. Я в порядке.
— Ладно. А как остальное?
Я приподняла бровь:
— Копаешь, шеф Хартли?
Он, по крайней мере, выглядел чуть смущенным:
— Иногда за собой такое замечаю. — Но тень юмора быстро ушла с его лица. — Он в полной заднице, Рен.
Мои пальцы сжались на подлокотниках кресла, но я не сказала ни слова.
Лоусон дал этой фразе повиснуть в воздухе:
— Я знаю, он причинил тебе боль. Но тогда он был тоже пацаном. То, что с ним случилось… то, как он нашел тебя… такое может сломать человека.
— Значит, что он ушел — это моя вина?
— Конечно нет. Я лишь говорю, что у любой истории столько сторон, сколько людей в ней участвовало.
Я стиснула зубы. И то, что Лоусон говорил разумные вещи, только подливало масла в огонь. Но я глубоко вдохнула, сдерживаясь:
— Понимаю. Ему было тяжело. Думаешь, я не ненавижу это? Но я не могу просто забыть, что он бросил меня, когда я нуждалась в нем больше всего. Что того, что у нас было, оказалось недостаточно, чтобы пробиться сквозь ту чушь, что творилась у него в голове.
Я встретила взгляд Лоусона в упор:
— Он сломал меня, Ло. Сильнее, чем та пуля. Сильнее, чем ад боли после операции на открытом сердце. Сильнее, чем месяцы мучительной реабилитации. Я не могу просто по мановению руки стереть это из памяти.

Я снова уставилась на экран телефона, перечитывая сообщение раз за разом.
Грей: Моя лучшая подруга — не тряпка и слабачка.
Я невольно улыбнулась. У Грей всегда был язык без костей. Наверное, сказывалось то, что у нее четыре старших брата. Но когда у Лоусона родился первенец, она попыталась приучить себя к цензуре. Итогом стали эти нелепые псевдоругательства без настоящих матерных слов.
И весь день она их щедро употребляла, дразня меня. Выманивая на сегодняшний вечер.
Я бросила телефон в подстаканник и подняла взгляд на дом. Я знала каждую его щель и уголок, как свои пять пальцев. Сколько раз я мечтала жить здесь в детстве? Даже не сосчитать.
А еще были мечты построить свой дом на соседнем участке, чтобы Керри и Нейтан каждый день могли быть рядом со своими будущими внуками. Эти невидимые когти вонзились глубоко, и я торопливо загнала воспоминания вглубь.
  
Это у меня хорошо получалось. Прятать то, на что не хочу смотреть. Я в этом мастер. Но выжечь из памяти их полностью я так и не смогла.