Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12) (ЛП)

Я содрогнулась при мысли о том, что могу стать такой же, как они.
Ни за что.
Никогда.
Вон нажал на газ, двигатель взвыл, но мы едва ли сдвинулись с места. Перед нами на земле валялись тела. Вону понадобится некоторая инерция, чтобы заставить фургон двигаться.
— Держись! — крикнул Вон.
Он дал задний ход и не стал дожидаться ответа Хендрикса или Нельсона. Манёвр отбросил фургон назад, задев Пожирателей, которые стояли слишком близко.
Так же быстро, как он дал задний ход фургону, Вон переключил передачу, и фургон снова двинулся вперед, на этот раз с достаточной инерцией, чтобы перескочить через все мёртвые тела.
Приглушённый стук по заднему бамперу заставил нас всех обернуться и в ужасе увидеть, как Пожиратель зацепился за багажник рукой, настолько изуродованной, что его белая кость торчала из окровавленной, искалеченной плоти. Он поднял своё тело на крышу с удивительной ловкостью как раз в тот момент, когда Вон нашёл свободный участок дороги.
— Вон! — крикнул Кинг.
Я потянулась к лежащей передо мной пачке пистолетов и патронов, используемой Харрисоном, и вооружилась со слепой паникой. С крыши доносились выстрелы, но мы, чёрт возьми, ничего не видели.
Вон с визгом остановил фургон, и тут же к шагам Пожирателя присоединились шаги Хендрикса и Нельсона. Остальная часть орды зомби последовала за нами, готовая снова окружить нас.
Тикали мучительные секунды. Никто не знал, что происходит, а выстрелы были громкими, но остановить цепочку событий было невозможно. Я была в миге от того, чтобы выскочить из машины, когда с задней части фургона слетело тело и упало на землю кровавым месивом.
Пожиратель.
Мёртвый Пожиратель.
Слава Богу.
— Давай, Вон! — крикнул сверху Хендрикс.
А потом случилось самое худшее. Вон ударил по газам, и мы рванули с места. Я всё ещё смотрела в заднее окно вместе со всеми остальными, ожидая, когда Пожиратели догонят нас. Как только мы снова двинулись в путь, на фургон налетел Пожиратель, сильно толкнув его. Хендрикс свалился с крыши фургона и кучей приземлился у ног зомби.
Время, казалось, полностью остановилось. Тишина повисла в воздухе, как в фургоне, так и в стае Пожирателей, пока они оценивали дар человеческой плоти, лежащей всего в нескольких метрах от их голодных ртов. Моё сердце перестало биться, лёгкие перестали принимать кислород, глаза перестали видеть. А затем внезапно мир вернулся в яростном дыхании болезненной реальности.
Я испустила душераздирающий крик, и Вон снова ударил по тормозам.
— Чёрт побери! — взревел он.
Я уже была в движении.
— Продолжай ехать, Вон, или они снова окружат тебя. Вернись за нами.
Я распахнула боковую дверь, потратив достаточно времени, чтобы закрыть её снова. Я успела прихватить с собой полуавтоматическую винтовку, и я направила её на угрозу, которая сегодня не одержит победы.
Хендрикс просто пытался подняться, всё ещё стреляя во всё, что мог. Я подбежала к нему и протянула руку, чтобы помочь. Он вскочил на ноги, а затем развернулся так, что мы оказались спиной к спине. У нас обоих было оружие, но теперь патроны были ограничены, а орда окружила нас и приготовилась к атаке.
ЭПИЗОД 9: ГЛАВА 04
— Не отходи от меня, — крикнул Хендрикс, перекрывая непрекращающиеся стоны.
— Как будто я смогу! — крикнула я в ответ.
Он что, с ума сошёл? Мы были на грани смерти. Я не собиралась оставлять его.
— Я запомню это!
И голос этого сумасшедшего парня звучал так, словно он ухмылялся.
Взвизгнули шины, и краем глаза я увидела, как фургон стал удаляться. Мы с Хендриксом начали двигаться по кругу, стреляя по самым страшным угрозам. Наши спины были настолько плотно прижаты друг к другу, что если бы я быстро отошла в сторону, он опрокинулся бы назад. Но было приятно, что он так близко, я использовала его для поддержки, пусть даже его рюкзак с оружием и врезался мне в спину.
Это так же успокаивало, но однозначно в другом смысле.
— Надеюсь, они вернутся! — сухо сказал он.
 
— Я тоже, — пробормотала я, хотя знала, что они так и сделают.
Звуки вылетающих пуль больше не были приглушенными, они были громким и оглушительно отзывались в моих ушах. Мой пистолет был быстрым и точным. Я уперла приклад винтовки в плечо и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Моё зрение стало другим, нежели раньше. Когда я была в фургоне, то чувствовала себя совсем не в своей тарелке и винила в этом панику.
Теперь, перед лицом настоящей смерти, я больше не теряла контроль. Мои чувства прояснились, моё зрение сузилось в решительном, одержимом адом смысле, и я стала машиной для убийства, которую ненавидела в более ясные моменты.
Трудно сказать, как выглядела бы моя жизнь, если бы зомби не захватили её, но я могла с уверенностью предположить, что не пошла бы в армию, правоохранительные органы или ЦРУ. Так откуда же взялись эти навыки? Что отличало меня от Тайлер? Почему я могла взять пистолет и увидеть пятно размером в шесть миллиметров прямо между бровями яснее, чем видела таблицу проверки зрения при получении водительского удостоверения?
У меня не было ответа. Кроме того, я была непоколебима в своей решимости жить, непоколебима в своём желании защитить тех, кого я любила.
Я буду убивать до тех пор, пока потребность в этом не отпадёт.
Мои родители были бы так горды.
И да, в свете этих мрачных обстоятельств, я действительно верила, что так оно и было бы.
Пожиратели продолжали тесниться вокруг нас. И, убирая их одного за другим, мы смогли держать их на некотором расстоянии. Но мы не сможем долго продолжать в том же духе.
Фургон полностью исчез из виду. В глубине души я знала, что Вон никогда не оставит нас, но, чёрт возьми, он слишком долго медлил с возвращением за нами.
— Сейчас подходящее время сказать тебе, что я люблю тебя? — прогремел Хендрикс, и звук его голоса проник прямо в центр моего сердца.
Я ощутила его слова в пальцах ног, в кончиках пальцев рук, в стволе мозга!
Но что мне теперь с ними делать?
— Нет, сейчас не время! — отчитала я его. — Это похоже на признание на смертном одре, и я не принимаю его!
Моё сердцебиение перешло на ещё более высокую скорость, чем раньше, и это крайне обеспокоило меня. Это могло привести к сердечному приступу, так как я уже была на пределе нервов и адреналина.
Я почувствовала, как смешок прокатился по телу Хендрикса. Очевидно, он не был так озабочен смертью, как я.
— Скоро я тебе и так это скажу, — предупредил он.
— Ты не имеешь права говорить мне, пока это не станет чем-то особенным, — поучительно произнесла я. — Я серьёзно, Хендрикс. Я хочу цветы, конфеты и песню о любви! Всё остальное у меня отняли. Если ты собираешься признаться в каком-то безумии, я хочу иметь возможность забыть, что мир, в котором мы живём, делает это невозможным.
— Цветы и конфеты? — он казался законно шокированным.
Но я не отступала. Я отказалась от всего на свете из-за ублюдков, сейчас окружающих меня. Если кто-то собрался сказать, что любит меня, я хотела прочувствовать каждую унцию преданности и глубины, с которыми он исповедовался.
И я не могла этого сделать, нашпигованная с головы до ног огнестрельным оружием и боеприпасами.
— А ещё мне лучше быть чистой! — быстро добавила я.
Сальные волосы и окровавленная одежда просто не годились для этого случая.
Была ли я слишком требовательна к себе? Однозначно. Но сегодня утром я чуть не умерла.
Прямо сейчас я была очень близка к смерти. И единственное, что я съела сегодня, это четверть чашки холодной, склизкой чёрной фасоли из банки и «Слим Джим»3. Раз в два года мне разрешалось быть немного требовательной.
Кроме того, всё дело было в том, что я не знала, готова ли я услышать это от Хендрикса. Или прочувствовать это. Или столкнуться с последствиями того, что значит быть влюблённой в него.