Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12) (ЛП)

Я сделала шаг вперёд в тот самый момент, когда полумёртвый немёртвый схватил меня за лодыжку из своей могилы на кафельном полу. Его жёсткая хватка заставила меня упасть вперёд. Крик вырвался из моего горла, когда я уронила пистолет, а мои руки коснулись холодного пола. Мой лоб попал между вытянутыми руками, и я почувствовала, как мой череп ударился о твёрдую, неумолимую плитку и боль пронзила меня до самого основания позвоночника.
Я застонала и перевернулась, слишком занятая, чтобы беспокоиться о травмах головы или потоке крови, затуманившем моё зрение. Задняя часть моей шеи горела жгучей болью, а моё лицо было покрыто липкой кровью. Я утешила себя тем, что травмы головы просто кровоточат больше, чем другие, и в этом не было ничего критического, мой мозг на самом деле не сочился из раны на лбу, хотя мне казалось, что это так. Я вытерла лицо фланелевой рубашкой и в то же время пнула Пожирателя, всё ещё цеплявшегося за мои ноги.
Это заняло целых три секунды, но время казалось бесконечным с учётом всех возникших у меня трудностей. Зомби, с которыми сражался Хендрикс, пришли в ярость от запаха моей свежей крови, а тот, кто всё ещё держал мою ногу, сумел повернуться и зажать зубами резиновую подошву моего ботинка.
Чёрт возьми, это было чертовски близко.
Я отчаянно вцепилась в карман, пытаясь достать запасной пистолет или нож, или что-нибудь, что помешало бы этому Пожирателю перейти от закуски к основному блюду из ноги Риган.
— Хендрикс! — я взмолилась о помощи.
Я взглянула на него, но он яростно отстреливался, чтобы не подпустить остальных троих. Он не мог точно прицелиться ни в одного из них, потому что сражался сразу с тремя.
Он оглянулся на меня через плечо, и я скорее почувствовала, чем услышала его яростное проклятие. Одним быстрым, умелым движением он повернул своё тело ровно настолько, чтобы выстрелить в Пожирателя, грызущего мой ботинок, и прикончить свою добычу. Зомби упал обратно на пол, в то время как я, наконец, вытащила свой дополнительный пистолет.
Я щёлкнула предохранителем, как раз в тот момент, когда у Хендрикса закончились патроны, и ему пришлось перезарядить обойму. Остальные три Пожирателя, в которых стреляли, но не уложили, двинулись вперёд. Их стоны превратились в опустошительные, возбуждённые крики, и, всё ещё лёжа на полу, я наблюдала, как их пенистая, слизистая слюна стекала по их разрушающимся подбородкам и приземлялась на потёртые рубашки. Даже сквозь моё затуманенное кровью зрение я видела, насколько отвратительны они были, и как глубока была стадия их заражения. Их глаза были кроваво-красными, а кости, хотя и белые и мозолистые, были отчётливо видны сквозь слои изодранной плоти.
И тут перед моими глазами промелькнула моя жизнь, все двадцать лет. От рождения до жизни в маленьком городке Айовы, до выживания во время зомби-апокалипсиса — я наблюдала, как всё это пролетело, когда один из Пожирателей вырвался из стаи и бросился на меня.
Я почти ничего не видела. Кровь жгла глаза, и я прищурилась от новой боли и досадной слепоты. Я подняла руки, в то время как мои сердце и лёгкие перестали работать. Я слепо выстрелила в летящего Пожирателя и произнесла отчаянную молитву. Я услышала, как кто-то кричит, и смутно осознала, что это я.
Ещё больше выстрелов прозвучало из пространства вокруг меня. Но, клянусь, я отключилась в альтернативной реальности, где время действительно остановилось. Шлепок тела, ударившегося о землю рядом с моей головой, вернул меня к реальности, и я, наконец, сделала ещё один вдох, а слёзы облегчения смешались с всё ещё текущей из моей головы кровью.
Думаю, на несколько секунд я впала в шок, потому что, когда я, наконец, пришла в себя, Хендрикс протянул мне дрожащую руку, и стрельба прекратилась.
— Святое дерьмо, Риган, — выдохнул он. По его дрожащему тону я поняла, насколько он потрясён. — Ты должна перестать так со мной поступать! Я не смогу выжить, если ты этого не сделаешь!
— Прости, — прошептала я. Я всё ещё лежала на полу в луже собственной крови. На самом деле мне не было жаль, так же как я знала, что Хендрикс на самом деле не просил извинений. Но я не знала, что ещё сказать. Он был не единственным, кто беспокоился о сердечном приступе. Серьёзно, я так устала от этих сценариев жизни и смерти.
 
Не то чтобы я могла что-то сделать, чтобы остановить их.
Разве что вернуться в Колонию.
Когда истерический смех сорвался с моих губ, Хендрикс нахмурился, и я решила, что лучше оставить эту сумасшедшую мысль при себе. Наконец я приняла его руку и позволила поднять меня на ноги. Я немного пошатывалась, но кто знает, было ли это из-за потери крови или из-за того, что я почти покормила собой Пожирателя.
Он сорвал с себя рубашку, обнажив все свои стройные, чётко очерченные золотистые мышцы. Но он раздевался не для моего удовольствия. Сначала он тщательно и методично вытер мои лицо и глаза, чтобы я снова могла видеть. Затем он обернул рубашку вокруг моей головы, туго завязав её длинными рукавами. Он закончил свою заботу нежным поцелуем в мой забинтованный лоб.
Он притянул меня в объятия и задышал мне в шею. У нас не было времени на проявление его любви, но я нуждалась в безопасности его рук так же сильно, как он нуждался в уверенности, что я всё ещё жива и здорова. Я сжала его в ответ и шмыгнула носом в такт его сердцебиению.
— Я в порядке, — пообещала я. — Мы должны двигаться дальше.
— Верно, — согласился он, но всё равно ему потребовалась ещё пара секунд, чтобы прижать меня к себе.
Наконец мы разделились и перешагнули через уже действительно мёртвых зомби. Мы пробирались сквозь обломки, оставленные мародёрами, и беспорядок, устроенный зомби, пока они болтались здесь, чтобы спрятаться от дневного света или запастись тампонами — я действительно не знала, почему они решили спрятаться в помещении, а не на улице. Но так в основном и было с самого начала. Если они не охотились за свежим мясом, они, как правило, прятались от солнца и придерживались тёмных, мрачных мест.
Захудалый, заброшенный «Уолгринс», очевидно, считался одним из тех самых тёмных и мрачных мест.
Я нашла три пачки мочалок и одну упаковку из двух кухонных полотенец, которые Хендрикс положил в свою сумку через плечо. Мы неуклонно двигались к аптеке, расположенной в дальнем углу магазина.
Мы свернули в другой проход и нашли пинцеты. Они были разбросаны по полу, но всё ещё упакованы. Хендрикс схватил немного, и мы двинулись дальше.
Продвигаясь вперед, мы оказались в секции «Планирование семьи». Хендрикс был позади меня, поэтому, когда я почувствовала, что он остановился, я обернулась, чтобы посмотреть, какое новое сокровище он нашёл.
Я ожидала чего-то, что изменит жизнь, как пенициллин или электричество.
Но изменение жизни, по-видимому, было субъективным, потому что он смотрел на то, что я никогда бы не подумала взять с полки вот уже миллион лет. Или, по крайней мере, последние несколько месяцев. Точно.
Презервативы.
Мальчик наткнулся на коробки с презервативами.
И он смотрел на них так, словно они были Святым Граалем.
Я с ужасом наблюдала, как он, казалось, пришёл к какому-то выводу в своей голове.
Затем схватил их горстями и запихнул в свою сумку! Он сосредоточился на своей задаче, отказываясь смотреть на меня.
Я бы заплатила тысячу долларов за его мысли в тот момент.
Я имею в виду, это было ужасно самонадеянно, верно? Или это было просто тщательное планирование на будущее?
О боже, мне хотелось забиться в какую-нибудь нору и исчезнуть навсегда.
Этого не произошло.
Когда Хендрикс очистил «Уолгринс» от всего запаса резины, всех размеров, форм и цветов, он, наконец, повернулся, чтобы мы могли приступить к нашей первоначальной задаче. Я научилась выражать свои эмоции достаточно быстро, чтобы встретить его, подняв бровь и нахмурившись.
Его лицо вспыхнуло ярко-красным, прежде чем он даже открыл рот, чтобы объяснить, и мне потребовались все силы, чтобы не рассмеяться над его смущением. Я не могла позволить ему думать, что это нормально! Ему нужно было хотя бы немного пострадать.