Отчаяние. Том 1 (СИ)
Я хмыкнул.
– Верона, значит…
Быстро они. Ну вообще да. Слишком сильно мир изменился...
Проехал около сорока минут. Пейзаж менялся. Разбитые фермы, заколоченные магазины, следы костров. Мир будто выдыхался. Дорога держалась, но обочины уже начали обрастать мусором, старыми вещами и пустыми гильзами.
На повороте — перекрытие. Прямо посреди трассы: перевёрнутый фургон, пара бетонных блоков, колючка и шинный барьер. На табличке, торчащей в асфальте: TASSA DI PASSAGGIO. Под ней — нарисованный череп с автоматом. Грубо, по-пацански.
Справа — люди. Шестеро. Один вышел на дорогу, держа автомат на груди. Пятеро по склону. Один из них с ПП, другие с дробовиками и какой-то старой винтовкой. Все — в грязных жилетках, с самодельными нашивками и банданами. Язык — итальянский. Местные. Внешне — сельская шпана. Только с оружием.
Я притормозил. Окно было приоткрыто.
Один подошёл ближе. Кричал. Что-то быстрое, с угрозами. Смысл ловился только по интонации. Потом — жест рукой: вылезай, руки вверх.
Обычные оборзевшие деревенские ушлёпки, повылазившие на фоне распада власти.
Я выдохнул.
– Не говорю по-итальянски, – сказал по-английски. – Но, думаю, вы предлагаете полную хуйню.
Он нахмурился. Начал перезаряжать автомат. Другой на склоне навёлся. Всё стало понятно.
Открыл дверь. Два щупальца рванули наружу — резко, как понос. Один — под днище, второй — на крышу. Выталкивая меня из машины.
Я выскочил. Точнее вылетел.
Рука пошла вперёд. Энергетический заряд — сжатый, багровый — вырвался, пробил воздух, угодил в баррикаду, под ноги тому, кто шёл ко мне. Взрыв. Его отбросило, фрагменты вонзились в остальных.
Тот, что стоял рядом, направил на меня автомат. Щупальце схватило за цевье и просто вырвало его из рук. Второе вонзилось в шею.
Парень захрипел и упал на колени зажимая руками горло. Через пальцы толчками стала вытекать кровь.
Я двинулся вперёд. Пистолет в руке. Стрелял коротко. По целям. Без лишнего. Только в тех, кто был опасен для меня. От пули то я не увернусь. Один в грудь — упал. Второму — в лицо. Щупальце подхватило камень и бросило его по склону, сбивая того, кто пытался залечь. Он завизжал.
Один выскочил сбоку с мачете. Бросился. Я отбил удар щупальцем — прямой хлыст по колену. Сустав лопнул. Вторым скрутил кончик в тонкий штырь и воткнул в глаз. Тело повалилось.
Кто-то кричал. По-итальянски. Не разобрал. Но интонация — паника. Кто-то уже бежал. Я не гнался. Дал заряд вверх — второй энергетический шар. Он взорвался над дорогой, как громовая вспышка, и заглушил всё.
Остались двое. Один прижимал ухо, второй пытался целиться. Я прыгнул, скользнул за фургон. Подсек щупальцем второй угол. Металлический край обрушился, как гильотина. Один остался без ноги. Добил щупальцем. Второму — выстрелил в плечо. Потом во второе. Автомат упал. Добил щупальцем.
Тишина.
Опыт: 186
На остальные сообщения даже не смотрел.
Склон дымился. Баррикада — проломлена. Я отдышался. Щупальца втянулись. Болью. По привычке.
Я прошёлся по телам. Осмотрел, вытащил пару карт, взял магазины. Один труп оказался старше остальных. В его разгрузке — нашивка местного добровольческого формирования. Похоже, бывший охранник, ушедший в банду.
– Вылезли, как крысы, – пробормотал я.
Подошёл к машине. Сел. Завёл. Двигатель ответил сразу. Проехал через пролом. Маршрутизатор пикнул:
«Задание отклонено: нестабильный сектор. Обход рекомендован. Новая точка — юго-восточнее Вероны. Приблизительное время: 4 часа.»
Я взглянул в зеркало. За спиной — дым, мёртвые тела, и снова тишина.
– Погнали, – сказал я.
До Вероны оставалось чуть больше шестидесяти километров. С учётом объезда и зачистки — вышло около полутора часов. Город начал проявляться медленно: сперва — разрушенные указатели, потом — обугленные здания на горизонте, свежие доты из мешков с цементом, колючка, бронемашина у въезда.
Когда я подъехал ближе, из временной палатки у шлагбаума сразу вышел один. Форма не местная — коалиционная. Статус – капитан. Командующий блокпостом.
Он вышел быстро, будто знал, кого ждал.
– Вы с севера? Из Брешии? – спросил он по-английски.
Я кивнул.
– Да. Сорок минут назад зачистил засаду. Дорога до города проходима. Блокировка была кустарной. Шесть человек. Ликвидированы.
– На чём были?
– Один пистолет-пулемёт. Два дробовика. Старая винтовка. Остальное — мачете и самодельное. По виду – местные. Свалка с эмблемой добровольческого объединения. Вышедшее из-под контроля.
Он кивнул и достал планшет, что-то отметил.
– Спасибо. Это важно. В этом секторе у нас почти нет связи, радиомолчание от штаба. Идёт перегруппировка. До центра города ещё десять километров. Там вас ждут.
– Знают, что я приеду?
– Да. Но деталей пока нет. Мне передали только отметить, если появитесь. Вас просили заехать в город. Примерно через час будет информация по вашему назначению.
Я молча смотрел на него.
– Не могу сказать больше, – добавил он. – Но, если нужно, мы можем предоставить вам номер в отеле для ожидания. Или временную зону отдыха. Снабжение, зарядка, вода.
– Не надо, – отозвался я. – Погуляю по городу. Буду на связи.
Он кивнул.
– Тогда проезжайте. КПП откроется. Только держите устройство включённым. Как только будут координаты — вы получите.
– Принято.
Я поехал дальше. Медленно, через шлагбаум. За спиной — колючка, воронки, и взгляд капитана, провожающий меня до поворота.
Город встретил тишиной.
Улицы Вероны. Я ехал медленно, фарами скользя по брусчатке, по вывескам, по пустым окнам. Асфальт местами цел, местами — в заплатках из гравия. Домашние вывески — сбиты, разбиты, или закрашены грязью. Машины — наполовину сгоревшие, наполовину вкопанные в землю. Некоторые стоят как блоки, с прикреплёнными досками: QUI NON SI TOCCA. «Не трогать». За ними, вероятно, кто-то ещё жил.
Верона выжила. Но стала другой.
На перекрёстках — бетонные зубцы. Контрольные пункты. Люди в серой униформе и чёрной. Полицейские и добровольцы. Бронежилеты сшиты вручную. Часто поверх формы — плащи, чтобы скрыть ржавчину, грязь, или кровь. У некоторых на плечах повязки со старым гербом города, перечёркнутым двумя белыми линиями. Новый знак: блок самоуправления.
Где-то пахнет дымом. Где-то — мясом.
Проехал мимо здания с выбитыми окнами. Внутри — пожар. Кто-то что-то пытался жечь. Книги? Людей? Не остановился. Мимо ещё один разворот. Там — магазин, баррикада из стеллажей и холодильников. Стоят трое. Автоматы. Псы у ног. Псы в намордниках. Люди — нет.
Сигналы — в небе. Синие всполохи. Сирены. Полицейская машина промчалась, за ней пикап с криками. Из динамиков — голос на двух языках: Ограничение передвижения! Комендантский час активен! Всем разойтись по зонам!
Слева, в подворотне — вспышка.
Крыса. Нет. Не крыса.
Тварь. Плотная, с мехом как гудрон. Четыре лапы, торчащие из живота. Глаза светятся. Она выскочила из тени и набросилась на прохожего. Тот упал. Заорал. Миг — и выстрел. Полицейский с балкона. Очередь. Голова твари взорвалась.
Человек лежал, корчась. Другой — уже рядом, жгут на шею, шприц в руку. Была ли заражена — не знаю. Могут ли такие куски мяса передавать что-то — тоже не знаю.
Проехал мимо площади. Камни все в следах. Кровь. Гильзы. Воронки. Здесь недавно было месиво.
На другой стороне — танк. Настоящий. Старый «Ариете», покрытый сеткой и мешками. Дуло направлено в переулок. На башне — снайпер. Ни разу не пошевелился, когда я проехал мимо.
Дальше — ещё хуже.
Местный рынок. Всё перекрыто. Запах невыносим. Что-то гниёт. Что-то продолжает ползти. У входа — четыре тела. Не прикрытые. Из одного вытянуты органы. Кто-то пытался их есть. Или вытащить. Или сожрать изнутри. Внутренности почернели.
Добровольцы на месте. Рулоны колючки. Прожектор, включённый вручную. Мужик с дробовиком — не смотрит, просто стоит. Глаза, как у стеклянной рыбы.