Контракт с подонком (СИ)
- Вечером будем смотреть вместе, ясно? - бормочу, отключаясь.
- Да не смотрела я! - смеётся мне в плечо.
- Ну да... Ну да...
- Клянусь! Я просто... искала шведских порно актрис... Ну того периода... Не знаю зачем. Наверное, просто хотела увидеть какая она. А когда ты напугал меня, нечаянно нажала на ролик.
- А.
Мать искала.
- Хочешь с ней увидеться? - глажу тонкие пальчики.
- Нет. Просто... Просто посмотреть.
- Да я нашел давно для тебя. Не знал, показывать... или нет...
- Покажи, пожалуйста.
Вытаскиваю из кармана халата свой телефон, ищу фото. Самое приличное, что нашел. Включаю.
Протягиваю.
Пока хмуро разглядывает, глажу костяшками пальцев по лицу.
- Красивая была.
Отдает.
Убираю телефон в сторону.
- Если хочешь найти...
- Нет. Мне вас достаточно. Правда. Никого больше не хочу. Внутри нет пустых мест.
Целую ее в живот. Все пустые места заполнены, да!
Дочка у меня будет...
- Ну, давай, тогда, собираться? Поедем отхватывать... любви.
Мелания выбирает платье, обтягивающее живот. Потому что если не обтянуть, ничего еще не видно почти. Сегодня у нас каминг аут. До этого мы скрывали.
Едем к Одинцовым, сегодня все там.
Встречает сам Андрей Григорьевич. Он наш семейный протектор. Имеет юридические полномочия наложить вето на любые наши подписи и решения, если сочтет, что они были сделаны под давлением. Бабушка так оформила наши права. Это наша безопасность. Все неторопливо переоформляется на нас. Алекс полностью лишён наследства в нашу пользу. Оставлена только небольшая пожизненная рента. Как я был лишён после смерти деда. Но это не нагиб. Это его безопасность. Иначе его расчленят "Зои-Нади". Но это не значит, что его уровень жизни упадет когда-то, нет. Он будет полностью на нашем содержании.
Мелания отстаёт, отдавая корзину с турецким десертом домработнице.
- Вы ещё не устали от паломников, Андрей Григорьевич? - нахально срываю крупную ромашку с клумбы.
Улыбается...
- Наш дом - ваш дом.
Императрица в саду на инвалидном кресле. Сильно похудевшая, сдавшая, но все ещё стальная. Ходить может только под руки. Пострадал мозжечок, с равновесием теперь не лады.
- Софья Алексеевна! - торжественно вручаю ей ромашку.
- Опять с клумбы сорвал, балбес?
- Yes of course! Так романтичнее...
- Романтичнее ему... - скептически ворчит.
Однако, задумчиво нюхает ее.
- Не пахнет... - расстраивается.
Запахи у нее тоже не восстановились.
- Ну и выкиньте тогда.
Разворачивает рычагом кресло. Отъезжает от меня к дому.
- Катерина, - зовёт горничную, стоящую поодаль. - Поставь в комнате у меня... В вазу... Внук мне подарил...
Эпилог от Мелании
Стоя у белоснежной ротонды в центре сада Одинцовых, издали наблюдаю за всеми, разговаривая по телефону.
Макс с Яном больше по привычке все ещё шифруются от старших и курят за стеной из туй, пряча сигареты в кулаки.
И над чем-то ржут как мальчишки, закашливаясь дымом.
- Аха-ха-ха!
Улыбаюсь их раскатистому хохоту, прислушиваясь к себе.
Раньше, меня бы скорее зажал громкий мужской смех рядом. Мне автоматически казалось, что это надо мной, в мою сторону... Но я больше не чувствую себя гадким утёнком, хотя, белой вороной - до сих пор. Но это мне никогда не мешало жить. Не мешает и сейчас.
Парни машут мне руками “иди сюда”.
Отрицательно кручу головой, тыкая пальцем на телефон.
С другой стороны от меня, в беседке сидит Светлана Александровна с Ромочкой в коляске. И рядом, не заходя, сложив предплечья на стенку беседки возле нее, стоит Александр Викторович.
Красивый, в светлом костюме и грустным взглядом.
Не пускают его "внутрь". Только "рядом". Срывает, как обычно делает Максим, цветок с вьюна, обвившего перголу и протягивает ей.
Улыбнувшись, она забирает, кокетливо вставляет в волосы.
Оттаивает потихоньку...
Мы все боимся шелохнуться в ожидании, когда она оттает окончательно. И все вернётся на свои места.
Отворачиваюсь, не желая подсматривать за их эмоциями. Светлана Александровна тут же морозится, если кто-то становится свидетелем сближения. Особенно - Ян! Он тоже в немилости у мамы. За попытки влезть и дать свои комментарии.
Татьяна с матерью идут в сторону беседки к Аксеновым.
Ну зачем?! - злюсь на них.
Таня скоро выходит замуж. Мы приглашены. Жениха я не знаю. Намного старше ее. Всё как она любит. Статусный брак...
- Когда же мы станем свидетелями примирения Аксеновых? - как бы добродушно и гостеприимно разводит руками Одинцова старшая. - Мы все в томлении.
Добродушно, но не совсем... не совсем... Я ловлю какой-то неприятный провокационный оттенок. Едва ощутимый.
Insensible! Indеlicat! Бестактные!
Влезли всё-таки! Пришли и всё сломали!
И Светлана Александровна, словно защищаясь, берет на руки Ромочку из коляски.
- Прошу прощения, - вежливо и натянуто улыбнувшись, - нам нужно срочно переодеться...
Сбегает от разговора. Выходит из беседки по направлению к дому.
Потом застывает, оборачивается.
- Саша, возьми мою сумку, - стреляет взглядом на коляску.
Извинившись, он сбегает следом за ней от расспросов.
Выдыхаю. Сломали, но не всё.
Перевожу взгляд дальше, на дом.
Лаура у мольберта, на террасе. С ней рядом переносная колонка, играет лёгкая музыка. Лаура рисует профиль деда. Одинцов с террасы смотрит в сторону Софьи Алексеевны, как величественный седой коршун. Софья Алексеевна не одна там, в саду у пруда...
Несчастный случай с инсультом совершенно неожиданно вдруг обнажил их очень близкую связь. Он, не вступая в переговоры и игнорируя ее слабые попытки призвать к приличиям, категорично забрал после больницы Софью Алексеевну к себе. Навсегда.
Это так... щекотно наблюдать за ними. И чуть менее больно, чем за Аксеновыми. Хотя тоже чувствуется там своя драма…
Но когда он нечаянно роняет “Соня” в сторону Императрицы, мое сердце тает и умиляется.
- Мелания Алексеевна? Вы меня слушаете? - приводит меня в себя голос Валентины в ухе.
- Да-да... Ещё раз, пожалуйста.
-... Они хотят видеть Данилевских на открытии своей галереи. И на аукционе. Они хотят, чтобы первая ваша официальная фотосессия в... "положении" была на их событии. Что мне ответить?
Валентина как и холодное оружие императрицы перешли нам "по наследству".
Набалдашник трости, в виде серебряной львицы с изумрудными глазами. Я его наконец-то рассмотрела...
- А они могут быть нам чем-то полезны?
- Они готовы нам быть чем-нибудь полезны.
- Мм... Художница из интерната для инвалидов. Ирина Мелидзе. Пусть на благотворительном аукционе выставят ее картину. Картину выберет Лаура. А в статью расходов собранных средств с аукциона пусть заложат три процента под наши опекаемые организации. Тогда можно нас заявлять в прессе как гостей. Я приду с роскошным животом и обязательно его подчеркну! - закатываю с усмешкой глаза.
Она, конечно, ничего не получит с продажи. Но вдруг кто-то заметит и оценит. И тогда остальные картины она сможет продать за хорошие деньги. Да и вообще в перспективе сделать себе имя.
- Хорошо, Мелания Алексеевна, передам. Но вы понимаете, что журналисты будут пытаться задавать вопросы об... инциденте и родственниках.
Забираю с подноса официанта бокал с апельсиновым соком.
- Мне все равно, Валентина. Я отвечаю только на те вопросы, на которые хочу.
Как учит Софья Алексеевна.
- Ещё будут распоряжения?
- Пока нет. Спасибо.
- И... Пришли счета. От Лидии и ее родителей. Оплатить? Или переслать Максиму Марковичу?
- Нет. Ничего не пересылать. И не оплачивать.
- Даже коммунальные платежи?
- Даже. Мы готовы оплачивать только счета из рехаба для зависимых. Всё. Это наша позиция.